Роман прочел уже после того, как посмотрел поставленный по нему фильм. Надо признать, что впечатление было весьма сильным.
Если абстрагироваться от стилистики откровенного любования извращенными способами лишения жизни себе подобных, поневоле задумаешься, а не мог ли такой "генетический эксперимент" реально проводиться где-нибудь в тихом, благопристойном месте среди зеленых высокогорных лугов или живописной рощи. Причем помыслы ученых могли бы быть столь же благими, что и у тех, кто сейчас воспроизводит "the big bang" в миниатюре - посмотреть, что получится.
Несколько смущает присутствующее практически во всех романах Гранже упоение кровью и кровавым. Но здесь оно хотя бы сюжетно оправдано. Правда, насколько я знаю, по-русски кровь все-таки алая, а пурпурный - "легион";) Скрыть

Книга как бы "наоборот", читаешь "по-японски", с конца. Первый том - начало ХХ века, развитие сюжета купринского "Штабс-капитана Рыбникова", японского шпиона. Второй том - отсылка к 70-м годам XIX века, периоду жизни Фандорина между "Левиафаном" и "Турецким гамбитом", когда он служил в дипломатической миссии в Японии. В конце линии сходятся, и понимаешь, сколь виртуозно написан роман. Восхищаюсь и тем, как глубоко автор любит русскую классику и искренне любит ее. А кто не читал купринскую повесть тоже получит удовольствие, сделав это. Скрыть

История "сошествия в ад" бывшего гимназиста в период революционных потрясений впечатляет прежде всего сочетанием красивого русского слога, которым сейчас уже мало кто из авторов владеет, с обилием приземленно жизненных подробностей. Про кокаин авторы, принимавшие его, я имею в виду, например, А.Вертинского, писали возвышенно - "кокаина серебряной пылью все дорожки вокруг замело...". А здесь - суровый натурализм про спазмы желудка, постоянный насморк и т.д. Так что поневоле будешь приглядываться к окружающим, пытаясь отличить простуженных от любителей "понюшки". А заодно понимаешь, почему "торчки" так общественные туалеты жалуют. Из суровых деталей мне запомнился также эпизод с гимназистом - будущим комиссаром, который, смачно чихнув в классе, так переживал свой позор, что пошел "по революционной линии". Сразу почему-то возникло ощущение, что писал эмигрант, советскую власть не принявший. Уж больно прямолинейно, хотя правдиво. А об авторстве - на Набокова похоже, но и на Шмелева в какой-то тональности тоже. Скрыть