Редкое для сегодняшнего книгорынка издание: репринт дореволюционного издания, даже двух изданий. Обе книги А. А. Борисова автобиографичны - это рассказы о его путешествии по Русскому Северу. Оказывается, Борисов - не только художник, умевший захватить и передать суровую красоту Арктики, но и писатель, хорошо владеющий словом.

"Разве можно передать пером эту дивную сказку заснувшей, или быть может, навеки умершей природы. Можно плакать, молиться, стоять на коленях перед этим дивным творчеством Бога, но написать невозможно!.."

Этой любовью, восхищением проникнуты рассказы даже о самых трудных испытаниях, которые пришлось пережить в Арктике. И речь не только о переходах на большие расстояния, но и труде художника тоже:

"У меня есть этюды, которые я писал на морозе, в 23 градуса Р., 3-4 этюда даже при 30 Р. При этом кисть приходилось держать в кулаке, прикрытом рукавом малицы. и изо всех сил прижимать ее к полотну, нанося на него краски. Кисть трещит, ломается, коченеющие руки отказываются служить. Но рисуешь, весь охваченный жаждой занести на полотно эти причудливые, мрачные, полные своеобразной красоты картины крайнего севера".

Его рассказ - живой, яркий, всесторонний: о нравах самоедов и их быте, о промыслах и рыбалке, о сказках и верованиях. Затягивает, а колорит, который придает дореволюционная орфография, и сам стиль автора, не пострадавший от перевода, создают вместе очень приятное впечатление.

В конце книги - цветные репродукции картин (в самой книге, в соответствии с репринтом, многие черно-белые, а цветные даны на вставках), а также две статьи - о биографии Борисова и своеобразное путешествие по его следам. Скрыть

Почему - детский? Потому что взгляд повествователя в каждой главе - будто то гротескная сюрреалистическая вставка, или выдранное из контекста воспоминание, или рассуждение о прочитанном - по-детски прямой, простой, жестокий. Книга вообще жестока: местами душная до невозможности. Но читается при этом парадоксально легко. С одной стороны, погружаешься в омут, с другой - выходишь куда-то за пределы реальности. Как будто кто-то увеличил резкость, и размытый мир с вялыми какими-то проблемами и страхами прыгнул тебе в глаза.
Но - это не страшная книга. Сильная, но не страшная. Жестокая, но не страшная. Это не открытие чего-то нового, а погружение. Лирическое исследование сомнений, печалей, боли, но и истоков силы. Героиня - реальная ли, лирическая ли - очень сильная. Она может плыть в болоте. Выныривать из тины.

Почитайте про сказки Андерсена. Что-то такое я и сама от них чувствую. Скрыть

Объемный, и одновременно очень легкий фотоальбом. Тяжелый по сути – качественная бумага, прочный переплет; воздушный по содержанию. Что-то поднимается в груди, когда смотришь на самолеты… Я выросла на военном аэродроме, где стояли старенькие истребители, уже почти списанные. Но они летали, а я засыпала под оглушительный вой и просыпалась под него же. Сидишь вечерами, считаешь парашютистов.
Поэтому хоть я и не имею отношения к авиации, к самолетам все равно питаю необъяснимую любовь. "Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, преодолеть пространство и простор…"
Фотоальбом роскошный. Множество кадров, буквально отрывающих от земли. Самые разные самолеты – и военные, и гражданские, и современные, и старые модели. Вертолеты, авианосцы, много другой техники попало в кадр. И люди – люди тоже попали. Восторг, действительно восторг.
Фотографии Нагаева разделены на несколько блоков, своего рода глав, рассказывающих о том или ином виде авиации: стратегическая авиация, авиация в борьбе с огнем, авиация в полярных широтах, фронтовая авиация, гражданская авиация, авиация на охране границы, морская авиация, транспортная авиация. Главы предваряют небольшие вступления, написанные летчиками или инженерами-конструкторами.
Но сами запечатленные моменты, конечно, главное. Отражение солнца на борту, поднятый вокруг садящегося вертолета снег, вид на бескрайний лес или город… Прекрасная книга для истинных любителей неба и техники. Скрыть