Книга оставила приятное впечатление. Сказки из этого сборника иллюстрировали десятки художников, однако Ханак смог представить свой, оригинальный взгляд на них. Не потерял индивидуальность и при этом передал атмосферу произведений. Его акварелей в книге довольно много, расположены они грамотно, что для детской книги большой плюс. Кстати, по формату книга немного увеличенной высоты. Что касается текстов, то они в основном классическое. И даны, можно сказать, в классических переводах. Сейчас, что там говорить, они во многом архаичные. Меняется время, меняется язык, мы живем в другой реальности, однако переводы печатаются старые, им по 100-150 лет. То, что они они не отвечают языковой реальности, можно почувствовать в сравнении с переводами сказок Джозефа Джекобса. Они, судя по всему, современные. Впрочем, подобные книги покупаются, будем говорить прямо, из-за иллюстраций, так как сказки все знают прекрасно. А в плане иллюстраций - все в порядке. Скрыть

Когда Владимир Солоухин написал книгу "Последняя ступень", напечатать ее не было никакой возможности. Книга увидела свет лишь в середине 90-х годов, не произведя никакого шума, только задним числом. О чем же там идет речь?
Жанр определить точно нельзя, но не роман, безусловно, не исследование, но, думаю, можно назвать смесью авторской исповеди, исторического повествования и бытописания. Главный герой - Владимир Алексеевич Солоухин. Знакомство с модным московским фотографом и художником Кириллом Бурениным перевернуло его жизнь. Он стал иначе относиться к истории своей страны. Ведь Буренин открыл ему глаза на историю большивистского правления. Как все начиналось, как все произошло, как это развивалось. Шаг за шагом рассказывается история страны со времени революции, с экскурсом в прошлое - во времена правления последних русских императоров. В итоге октябрьский переворот предстает как результат спланированной акции многих сил - немцев, евреев, гнилых русских либералов... И описаны последствия - гибель 70 миллионов людей, почти полностью исчезнувшие храмы и церкви, пропавшие за рубежом культурные ценности и так далее. Небольшое исключение (совсем небольшое) сделано для Сталина - при всей жестокости его времени (а когда оно, впрочем, не было жестоким) государство успешно проводило имперскую политику, что соответствует духу страны. Вот примерно об этом и пишет Солоухин, который из оглоушенного советской пропагандой молодого советского писателя (к началу 60-х годов у него уже было имя) становится последовательным монархистом. Чего стоит такой факт: он демонстративно носил перстень, сделанный из монеты времен Николая Второго - на монете был профиль последнего императора.
Кирилл Буренин, видимо, - Илья Глазунов, который, действительно, сильно повлиял на мировоззрение Солоухина и, между прочим, открыл для него мир русской иконы. Впрочем, отношения лирического героя и Буренина в романе, а Солоухина и Глазунова в жизни закончились - до первого (первых) дошли слухи о том, что Буренин/Глазунов обычный провокатор из КГБ. Как раз этим роман и заканчивается.
Безусловно, с того момента жизнь Солоухина изменилась. Все его последующие акции были рождены именно тогда. И выставка икон в Русском музее, и поездка к месту расстрела царской семьи (это в 70-е годы!), и деятельность в ВООПИК, и участие в восстановлении Храма Христа Спасителя, и вообще последовательный монархизм.
Оценить все однозначно трудно. Не зря на Солухина до сих пор летят шишки - черносотенец, антисемит, великорусский шовинист. Хотя такого количества друзей разных национальностей, как у него, не было ни у кого, наверное. Хотя такого количества переводов с национальных литератур тоже поискать надо.
Книга вышла не в свое время. Когда она появилась, все всё уже знали, историки потрудились раскопать.
В ту же линию становятся и другие книги Солоухина. "При свете дня" (1992) - документальная повесть о Ленине, отпочковавшаяся от "Последний ступени" (издана раньше). "Соленое озеро" (1994) - тоже документальная повесть о Хакасии, о "банде" есаула Соловьева, который воевал в начале 20-х годов простив красных отрядов, в том числе против тех отрядов ЧОН, которыми командовал Аркадий Голиков, более известный как Аркадий Гайдар. За эту повесть на писателя, насколько я знаю, обиделся внук Арк. Гайдара, которому не понравился рассказ о кровавых зверствах его деда в Хакасии.
Скрыть

Биография писателя Алексея Николаевича Толстого, «третьего Толстого» (выражение Ивана Бунина), - наверное, единственная попытка объективного рассказа о жизни и творчестве «красного графа», предпринятая в новейшее время.
Довольно объёмный труд написан известным писателем, и это, конечно, чувствуется по уверенному, свободному и занимательному изложению. И это тот случай, когда писатель в пределах биографии не «перевешивает» исследователя, историка и литературоведа, который в воем рассказе должен опираться на факты.
В советское время Алексей Толстой был канонизирован, в перестроечное и угарно-либеральное время на него «навешали собак», обвиняя во всех смертных грехах: предательствах, «продажности», беспринципности, цинизме, следовании политической конъюнктуре, фактическом убийстве Мандельштама и антисемитизме. В противовес ему выдвигали идеализированные примеры – Платонов, Булгаков… И никто всерьез не хотел разбираться в сложной личности графа. А ведь в жизни у него, как у любого крупного писателя, было многое: непростые обстоятельства рождения, сложное вхождение в дореволюционную литературную среду, участие военным корреспондентом во время первой мировой, эмиграция, возвращение на Родину, попытки вписаться в литературную и политическую среду в 1920-е годы…
Цинизма у графа Толстого отнять нельзя: он был чертой его характера. Причем он удачно сочетался с жизнелюбием писателя: граф любил хорошо и широко пожить. В книге есть очень точное замечание. Если бы Толстому предложили бедствовать, голодать и не печататься при жизни, но зато иметь большую посмертную славу, Алексей Николаевич ни за что не согласился. И вряд ли Платонов или Булгаков, которых ему противопоставляли, на это тоже согласились бы: писатели тоже люди. Антисемитизм, обвинения в «изничтожении» Мандельштама – все это не выдерживает критики. Как и многие другие факты, порочащие Толстого.
И конъюнктурность – была. Чтобы прокормить многочисленную семью, родственников Толстой часто халтурил и пускался в сомнительные предприятия (история «создания» с историком Щеголевым пьесы «Заговор императрицы» и публикация «дневника» Анны Вырубовой). Чтобы обелить себя в глазах «кровавого режима» и получить индульгенцию, писал повесть «Хлеб»… И говорить о том, что ему это давалось просто, могут те, кто на его месте не был.
Много чего было. Но, пожалуй, это всё искупалось с лихвой талантом Алексея Толстого. «Детство Никиты» и «Петр Первый» навсегда останутся в русской литературе, как и многие другие его произведения. Талант и огромная работоспособность, которой могла бы позавидовать рота членов Союза советских писателей.
Скрыть

Данное издание - уже третье собрание сочинений Фолкнера, выпущенное в России. По сравнению с прежними, оно, надо отметить, не столь обширно. Однако всем, кто интересуется творчеством писателя (точнее тем, кто интересуясь, лишен возможности обладать прежними собраниями), это издание будет подарком. Основные произведения писателя, как показывает время, не устарели и сейчас: Фолкнер писал не для сиюминутных нужд (в целом), но для вечности. Кстати, актуальность Фолкнера подтверждает и недавно вышедший скандальный фильм Алексея Балабанова "Груз 200" - это своеобразная экранизация романа Фолкнера "Святилище". Скрыть