Сюжет книги вторит известному изречению: Не делай людям добра, не получишь зла. Семья умной, доброй, но серенькой необщительной девочки, берет в дом ее сокурсницу, которая стеснена в средствах и у которой на дорогу в институт уходит минимум 5 часов в день. Причем не только бесплатно предоставляют ей кров, но и кормят, любят, восхищаются, балуют... Она в "благодарность" сначала превращает в кошмар жизнь своей "подруги", а потом и ее родителей...
Это вторая вещь у автора прочитанная мною (первая "Словарь имен собственных") и опять: все замечательно кроме концовки, это прям наваждение какое то, на автора... Не знаю как для других, но для меня концовка книги - важнее, главнее чем все остальное. Именно по ней, как правило, идет суждение о книге, именно она оставляет или роскошное послевкусие или неудовлетворение, недоумение или забытье о прочитанном. И вот вторая бочка с медом и ложкой дегтя... Прямо не знаю, все советуют прочитать ее "Страх и трепет", а я уже боюсь...
Скрыть

Как и все книги Макса Фрая она завораживает, притягивает и невозможно оторваться от этого наваждения. Что новенького в книге, кроме захватывающих приключенией - появляется новый сыщик Нумминорих, нюхач, такой же смешной и обаятельный как и все остальные, жалко только что все время помнишь, что он появился на место Меламори. И совсем в ином свете предстает сэр Кофа Йохи, ну надо же такое наваждение придумать, впрочем в этих книгах уже давно стерта грань между наваждениями и реальностью. И понять какой Кофа Йохи настоящий, а какой нет - невозможно. Скрыть

В первом романе Кундера сожалеет о том, «Почему исчезла услада неспешности? Где они теперь, праздношатающиеся былых времен? Где все эти ленивые герои народных песен, эти бродяги, что брели от мельницы к мельнице и ночевали под открытым небом? Неужели исчезли вместе с проселками, лугами и полянами, то есть вместе с природой? Чешское присловье определяет их сладостную праздность такой метафорой: они засмотрелись на окна Господа Бога. А кто засмотрелся на них, тому нечего скучать: он счастлив. В нашем же мире праздность обернулась бездельем, а это совсем разные вещи: бездельник подавлен, он томится от скуки, изматывает себя постоянными поисками движения, которого ему так не хватает.» Он постоянно сравнивает жизнь героев французского романа XVIII века и нашу ненормальную жизнь: «человек, оседлавший мотоцикл, может сконцентрироваться только на очередной секунде своей гонки; он цепляется за клочок времени, оторванный и от прошлого, и от будущего; он выдернут из непрерывности времени; он вне его; иначе говоря, он находится в состоянии экстаза, он ничего не знает ни о своем возрасте, ни о своей жене, детях, заботах и, следовательно, ничего не боится, ибо источник страха - в будущем, а он освобожден от будущего и ему нечего бояться.»
Вторая вещь – о кризисе влюбленных, когда они вдруг понимают, что ничего не знают друг о друге, не понимают поступки, причины, мысли, слова, желания. Они отдалились, причем не понимают они не только другого, но и самих себя. Им кажется что они утратили и себя и партнера. И единственное что осталось подлинным в их жизни – это их чувства и любовь. «… кому все это приснилось? Кто высмотрел во сне эту историю? Кто ее выдумал? Она? Он? Они оба? Каждый для другого? И с какого момента их реальная жизнь начала превращаться в обманчивую фантазию? Когда поезд нырнул под Ла-Манш? Или раньше? С того утра, когда она объявила ему о своем отъезде в Лондон? Еще раньше? С того дня, когда в кабинете графолога она повстречала гарсона из кафе в нормандском городке? А может быть, и еще раньше? Когда Жан-Марк послал ей первое письмо? Но посылал ли он на самом деле эти письма? Или писал их только в собственном воображении? Можно ли установить точный момент, когда реальное превратилось в нереальное, реальность - в сновидение? Где была граница между ними? И где она теперь?»
Очень приятная серия - удобные, небольшие, белые, чистенькие книги. Скрыть