Человек на территории Германии появился за 500 тыс. лет до н.э., в эпоху нижнего палеолита. В начале I тысячелетия территорию современной Германии заселяли кельтские и германские племена.
Лингвистические исследования позволяют предположить, что обособление германских народов от балто-славян произошло примерно в VIII—VI веках до нашей эры. Германцы делились на несколько групп — между Рейном, Майном и Везером жили батавы, бруктеры, хамавы, хатты и убии; на побережье Северного моря — хавки, англы, варины, фризы; от средней и верхней Эльбы до Одера — маркоманы, квады, лангобарды и семноны; между Одером и Вислой — вандалы, бургунды и готы; в Скандинавии — свионы, гауты.
Первые века новой эры стали временем массовых миграций в Евразии, получивших в историографической традиции название великого переселения народов. Первая волна великого переселения была связана с германцами.
Германцы в 4-5 веках н.э. основали королевства в бывших римских провинциях:
– в Южной Галлии и Испании – вестготы;
– на юго-западе Германии, в Эльзасе, большей части Швейцарии – алеманны;
– на юго-западе Галлии – бургунды;
– в Северной Галлии – франки;
– в Италии – остготы и лангобарды;
– на Британских островах – англы, саксы, юты.
В результате германского нашествия рухнула Западная римская империя, и установились государства, на полторы тысячи лет вперед определившие политическую географию Западной Европы – Франция, Италия, Испания, Великобритания, Германия. Скрыть

В XVI в. в истории европейских народов наступили большие перемены. Мир стоял на пороге Нового времени.
Великие географические открытия положили начало мировой торговле. Реформация вписала новую страницу в историю духовного развития мира.
Завоевания турок-османов побудили европейцев искать новые пути на Восток.
Португальцы завязали сношения с Китаем и Японией, испанцы, англичане и французы приступили к завоеванию Америки. Плавание английских кораблей, посланных для открытия северо-восточного пути в Китай, положило начало торговле Англии с Россией через Белое море.
В начале XVI в. территория Русского государства была сравнительно невелика.
Границы проходили в районе Нижнего Новгорода, Рязани, Вязьмы и Чернигова.
Численность населения едва ли превышала 7-9 миллионов человек. Во второй половине столетия из-за разрухи русское население стало покидать насиженные места и переселяться на северные земли – в Поморье и Приуралье, а также в южные степи – «Дикое поле». Подъем городов и торговли продолжался до середины XVI в.
При Иване III русские покончили с татарским игом. Однако на протяжении всего столетия южные пределы страны и даже Москва подвергались нападениям кочевых орд.
Россия значительно отставала от стран Западной Европы. Но ее культура развивалась как часть европейской культуры. Ее успехи в сфере летописания и книгопечатания, литературы, живописи и архитектуры, прикладных искусств были весьма значительны. Национальное сознание переживало подъем. Далекая Московия ощутила ветры европейской Реформации.
Объединение русских земель не привело к немедленному исчезновению традиций и порядков раздробленности. Земли, признавшие власть Москвы, были экономически разобщены. Общество живо ощущало потребность реформировать отжившие институты управления. В России нарождалось самодержавие.
То была трудная и трагическая эпоха. С этой эпохой неразрывно связана личность Ивана IV Васильевича Грозного, первого русского царя. Его фигура издавна привлекала внимание историков и писателей, художников и музыкантов. В глазах одних он был едва ли не самым мудрым правителем средневековой России, в глазах других – подозрительным и жестоким тираном, почти сумасшедшим, проливавшим кровь ни в чем не повинных людей. Едва ли в русской истории найдется другой исторический деятель, который получил бы столь противоречивую оценку у потомков. Скрыть

Первое столкновение с Бергманом - всегда шок. Без разницы: двадцать тебе лет или шестьдесят, состоит твой зрительский опыт из «Ну, погоди!» и «Мстителей» или Кубрика, Тарковского и Антониони. Реакция всегда одна: черт, это не кино, это какой-то совсем другой вид человеческой деятельности. Здесь нет истории, есть только наблюдение за чужой жизнью. Нет звезд, но есть кочующие из фильма в фильм актеры. Нет запоминающегося саундтрека, нет ясно читаемых монтажных фраз - зато есть едва слышные шепоты и скрипы, статичные планы, которые не мешают наблюдать за движениями, мимикой актеров. Нет скрытых символов и модных философских теорий - есть просто хрупкий и болезненный мир, который построил Бергман. Скрыть