История многократно доказала, что попытки людей еще при жизни сооружать себе памятники бесплодны, эфемерны, призрачны. Право истории на то, в «каком свете» сохранить память о той или иной личности, – абсолютно. Еще Г.В. Плеханов в своей блестящей работе «К вопросу о роли личности в истории» убедительно показал диалектическую зависимость исторической оценки человека от его реального вклада в общественное развитие. Но из этого, конечно, не следует, что лишь исторические личности оставляют свои следы на пыльных ступенях пирамиды прогресса. История – не просто чередование эпох и времен. Это и бесконечная галерея исторических портретов людей, прошедших по земле. Не все они равноценны, равнозначны, но каждый из них занимает свое место. Правда, не всем и не всегда они видны для обозрения. Об этом особо следует сказать и потому, что на протяжении целых десятилетий наша отечественная история выглядела «обезлюдевшей», как полуночная улица. Многие исторические персонажи, события, факты, процессы как бы подпадали под действие древнего «Закона об осуждении памяти». Но такое умолчание рано или поздно напоминает о себе громким, а то и яростным криком. Скрыть

Браки бывали белыми и посмертными. Порой женились на родных сестрах и племянницах. Иногда под венец шли «по доверенности» – то есть юная супруга выходила замуж за представителя своего мужа, которого никогда прежде не видела. А еще бывало, что надоевшую жену выставляли на аукцион! Какие-то женщины сами настаивали на таком, говорили: «Устала я от этого пьяницы. Хочу найти себе достойного мужа!».
Чего только не случалось на брачном рынке на протяжении столетий! Браки заключали по приказу, по прихоти, в отместку и ради большой прибыли. Выискивали равнородную невесту и отправляли ее прочь, если у нее не получалось родить сына-наследника. История знала «братские семьи» и союзы, где новобрачная годилась супругу во внучки. А порой случалось, что и приходилась ему… родней! Как говорится, «инцест – дело семейное». Женились и на сестрах. Бывало, что и на родных (привет египетским фараонам), а бывало – что брали в жены сестру почившей жены. Пойти под венец с сестрой невесты, скончавшейся незадолго до свадьбы, считалось абсолютно нормальным! Мария Старицкая заменила умершую старшую сестру, которую предлагали в жены королю Ливонскому а дочь императрицы Австрии Марии-Терезии стала заменой сестры, погибшей от оспы.
А в скольких культурах возникали гаремы! И османы этим грешили, и багдадские халифы, и китайские правители… Кстати, чем фаворитки европейских королей – не гарем? При Людовике XIV считалось нормальным, если в карету с королевой садились и официальная фаворитка, и «бывшая» – та, что лишилась государевых почестей. Выдержать подобное положение вещей могли далеко не все – сдавали нервы. Оттого и обращались к отравительницам, а потом замаливали грехи в монастырях. Скрыть

24 июня огромные силы французов и бесчисленные полки их союзников по трем понтонным мостам перешли через Неман и по пыльной дороге двинулись на Вильно, не встречая на своем пути никакого сопротивления. Самое рискованное военное предприятие из всех, которые случались в истории ранее, началось.
По своему размаху эта военная авантюра не знала себе равных до тех пор, пока 102 года спустя армия фон Мольтке, состоявшая из миллиона немцев, не совершила своего исторического правого обходного маневра для завоевания Парижа долгим и жарким летом 1914 года. Но даже этот гигантский маневр – знаменитый план Шлиффена по захвату Парижа за шесть недель – не был таким грандиозным провалом, как поход Наполеона на Москву летом 1812 года. В 1914 году у немцев, несмотря на то что на Марне они были отброшены назад, хватило сил окопаться и удерживать свои позиции еще четыре года; неудачное же французское вторжение в Россию провалилось менее чем через четыре месяца после своего начала, а через шесть недель после своего окончания правительства Европы признали его самой страшной военной катастрофой всех времен.
Из полумиллиона солдат и сопровождавших армию гражданских, переправившихся через Неман 24 июня 1812 года, вернулся лишь каждый десятый, не считая отпущенных военнопленных. Из 100 тысяч погибших солдат, которые все-таки дошагали до Москвы, лишь несколько тысяч полусумасшедших беглецов прошли по мосту у Ковно в середине декабря. С точки зрения военных достижений даже вторжение нацистов в СССР в 1941 году было более удачным, чем поход Наполеона.
Никто и никогда не сможет назвать всю цену, заплаченную Францией и подвластными ей европейскими государствами за то, что нельзя назвать иначе, чем полное безумие Наполеона. Потери и со стороны французов, и со стороны русских были колоссальны. Месяцы спустя после появления полного жестоких откровений императора 29-го военного бюллетеня, из которого Париж узнал о поражении, каждая парижская семья одевалась в черное. И до сих пор трудно представить количество всех разрушений и человеческих жертв.
Наполеон преуменьшал его, враги Франции преувеличивали, а русская статистика вовсе не вела счета сотням тысяч русских солдат и гражданских, которые сначала защищали, а затем вновь отвоевывали 1100 миль земли от Ковно до столицы и от столицы до Ковно. То же самое, без страха преувеличения, можно сказать о тех 100 тысячах французских солдат, прошедших весь путь до Москвы, но отнюдь не о тех 10 тысячах, которые вернулись обратно, развеяв миф о непобедимости Наполеона Бонапарта. Скрыть

Существует мнение, что Колумб был чудаком и сумасбродом. Такую репутацию он заработал еще при жизни. Его планы вызывали у покровителей снисходительную усмешку, а придворные относились к ним как к шутке. Во время первого путешествия через Атлантику мятежники замышляли сбросить его за борт прямо во время непонятных манипуляций с новомодными громоздкими навигационными приборами. Он утверждал, что слышит небесные голоса. Он раздражал испанских монархов и их придворных, появляясь на публике в вызывающих нарядах – один раз в цепях и регулярно в одеянии францисканца.
Эти эксцентричные выходки легко оправдать и даже приветствовать, поскольку бесы часто посещают гениев. Но у них было одно прискорбное последствие. Колумб притягивал таких же чудаков и сумасбродов, и, если бы один из многочисленных комитетов, созванных в честь пятисотлетия открытия Америки, предложил приз за самые глупые домыслы о нем, конкуренция была бы острейшей. Читатель, желающий узнать что-то о Колумбе, может быть основательно введен в заблуждение множеством дилетантов, исполненных благих намерений и взявшихся писать о жизни Колумба как несомненно значительной личности. Большинство книг о Колумбе были биографиями, в которых в лучшем случае давался абрис героя в исторической декорации. И основным их результатом стало создание популярных версий Колумба, «опередившего свое время», то есть Колумба, недоступного воображению, крепко спеленутого уважением к историческим источникам и массе сведений о том времени.
Если научные биографии до сих пор, за редким исключением, не дали более убедительного образа Колумба, вероятно, виной тому дезориентирующее влияние писателей XVI века, условно принятых в качестве первоисточников. Скрыть

Миф существует практически столько же, сколько живет на земле человечество. Ведь миф – это древний способ разъяснить непонятное: смену времен года, стихийные бедствия, рождение грозы и дождя… Но даже с развитием науки мифы не ушли в небытие полностью, они получили свое продолжение в сюжетах сказок и легенд, в народных песнях, заговорах, поговорках и приметах.
Удивительно, но отечественная мифология (вернее, мифы народов, населяющих Россию) вовсе не пользуется такой же популярностью! Почему? Отчасти причина в том, что древние предания славян, манси, татар, чувашей и многих других сохранились не слишком хорошо. Скрыть