Не все новости описывали судьбоносные события или имели отношение к актуальным событиям. Даже до появления первого еженедельного издания в XVII веке огромное количество информации было доступно тем, кто готов был за нее платить, или даже тем, кто вступал в беседы на местном рынке.
Людям, которые следили за новостями, приходилось придумывать свои способы, как разобраться в этом потоке слухов, пре-увеличений и секретов, чтобы выстроить реальную картину вещей. Для начала они исключали сугубо личную информацию. Наши предки, без сомнения, были в восторге от рассказов о намерениях, планах и несчастьях своих семей, соседей и друзей: кто на ком женился, какой торговец разорился, чья репутация была подпорчена связью с официантом или подручным. Когда в 1561 году житель Меммингена на юге Германии решил выяснить, кто распространил слух о том, что его дочь сбежала из города, чтобы скрыть нежелательную беременность, пятьдесят человек готовы были точно вспомнить, как они впервые услышали эту восхитительную сплетню. Несмотря на то как быстро распространялись сплетни, они не были новостями. Когда люди интересовались у своих друзей, коллег или соседей: «Что нового?» – они, скорее, спрашивали о каких-то значимых явлениях – о событиях при дворе, о войне, битвах, эпидемиях или же падении великих. Такими новостями они обменивались в переписках и беседах, и именно эта информация стала коммерчески интересна.
Быстрорастущий рынок новостей отнюдь не сделал ситуацию проще, некоторые полагают, что она даже усугубилась. В связи с коммерциализацией новостей и в целом появлением новостной индустрии, где правда продавалась ради выгоды, основной процесс определения истины, где релевантность новостей определялась надежностью источника, был поставлен под угрозу. Скрыть

Большинство языков Европы, Америки и Индии в настоящее время относится к индоевропейской семье языков. Предки этих современных языков распространялись от Атлантики до Ганга и Тарима за много столетий до начала нашей эры; вероятно, все они произошли от одного общего языка – предка (или, скорее, группы диалектов), который сравнительная филология может реконструировать с большой степенью точности. Естественно, на этом языке-предке должен был разговаривать определенный народ. Носителей этого языка мы называем ариями, и относительно их мы можем сказать две определенные вещи.
Во-первых, к какой бы расе или расам они ни принадлежали, они должны были обладать неким духовным единством, нашедшим отражение в их языке. Своим языковым потомкам они завещали не только определенные типы черепа и некие физические характеристики, но нечто гораздо более ценное, а именно осознание своей духовной общности. Любой, кто сомневается в этом, может сравнить почетную надпись, вырезанную арием Дарием на скале в Бехистуне, с преисполненными самовосхвалением надписями ассирийских правителей Ашурбанипала или Небушадреззара.
Во-вторых, индоевропейские языки и их предполагаемый предок были исключительно тонкими и гибкими инструментами для выражения мыслей. Их отличительной особенностью было, например, наличие отглагольных существительных, и с их помощью можно было строить придаточные предложения, которые могли выражать концептуальные отношения в цепи умозаключений. Из этого следует, что арии, вероятно, обладали исключительными умственными способностями, наслаждаясь достижениями достаточно высокой материальной культуры. Это больше чем простое умозаключение. Отнюдь не случайно, что первые крупные успехи в естествознании были достигнуты именно греками и индусами, а не вавилонянами или египтянами, несмотря на наличие у них значительных материальных ресурсов и их замечательные успехи в технике, например в астрономии. В плане насыщения нравственностью религии арии также сыграли заметную роль. Первые мировые религии, которые обращались ко всем людям, независимо от их расовой или национальной принадлежности, такие как буддизм и зороастризм, были созданы ариями и проповедовались на арийских языках.
Весьма возможно, что иранец Зороастр оказал влияние даже на еврейских пророков в плане восприятия ими идеи божественности, которая развилась от неких племенных воззрений, а также в распространении идеи определенного миропорядка, в котором правили персонифицированные силы природы, или духи. Со всей определенностью можно утверждать, что концепция Божественного Закона, или Космического Порядка, связана с первыми ариями, которые появились на страницах истории примерно 3500 лет назад. Даже самые первые арии уже поклонялись по крайней мере одному божеству, Небесному Отцу, который, хотя и имел антропоморфный, материальный и варварский облик, был, однако, возвеличен гораздо выше безымянных духов и волшебных сил, характерных для периода дикости.
Потенциальные возможности языка ариев были пригодны не только для интеллектуальных занятий. По всей видимости, поэзия, в которой определенная метрическая структура соседствует с благозвучными словами и которая призвана воплощать красивые идеи, является исключительно арийским изобретением: семитская поэзия, например, не опирается на правильную метрическую структуру, включающую в себя определенное число слогов в стихе. Соответствия между метрической структурой индийских Вед, иранских гат и лирических стихов греческих поэтов фактически позволяют нам предполагать существование некой общей метрической традиции, унаследованной от более ранней эпохи.
Таким образом, данные филологии свидетельствуют о существовании народа, язык которого обладал большими потенциальными возможностями. Потомки этого народа играли ведущую роль не только в Европе, начиная с самых ранних этапов истории, но и в Западной Азии в 1-м тысячелетии до нашей эры. Хотелось бы надеяться, что плодотворное сотрудничество между двумя такими дисциплинами, как филология и археология, по крайней мере в этой области, позволит решить некоторые проблемы, которые любая из этих наук по отдельности решить не в состоянии. Скрыть

Эта книга – история русского национального самосознания в точке его пересечения с имперским сознанием. Хронологически текст охватывает период от становления независимой России во второй половине XV века и до наших дней, покрывая исторически и географически обширное пространство России и восточноевропейских государств.
- В первой части показано, как в раннее Новое время Романовы и их придворные интеллектуалы творили российскую имперскую национальную идентичность, сочетая концепцию правящей династии и религиозной истории и культуры с ростками национального самосознания.
- Как показано во второй части, эта конструкция испытывала сильнейшее давление со стороны нового европейского национализма, прежде всего польского. Поляки, невзирая на военные поражения, не отреклись от претензий на украинские и белорусские земли, отнятые у Речи Посполитой после трех ее разделов в конце XVIII века.В середине XIX века империя вынужденно усовершенствовала модель своей идентичности, чтобы не допустить подъема нового национализма среди восточных славян.
- Третья часть книги посвящена тому, как российские имперские власти пытались компенсировать растущий украинский национализм, продвигая идею триединого русского народа – не монолитного, но состоящего из трех народностей: великороссов, малороссов и белорусов. Одновременно власть не без успеха препятствовала развитию литературных языков и высокой культуры, альтернативных русским.
- Революции 1905 и 1917 годов, которым посвящена четвертая часть, разрушили имперскую модель триединой нации. Возникновение мощного украинского движения способствовало признанию русских, украинцев и белорусов отдельными народами, а в случае русских и украинцев столкнуло их друг с другом.
- В пятой части, посвященной политике советской власти, показано, как она выстраивала по ранжиру три народа – славянское ядро СССР – и устанавливала рамки их сосуществования. Усилия помогли восстановить и даже усилить рассыпавшуюся было империю, но в длительной перспективе оказались напрасны – в 1991 году Союз распался.
- В заключительной части книги я рассматриваю попытки современной России сформировать новую национальную идентичность, частично возродив имперское наследие, – процесс, который стал одной из предтеч русско-украинского конфликта и продолжающейся войны. Скрыть

В данном издание - очень много карт, временных шкал, фотографий, репродукций и это нужно и полезно для тех, кто знакомится с историей Китая на серьезном уровне. В книге имеется множество ссылок на исторические источники, сноски на других авторов, исследующих Китай.
Однако книга имеет энциклопедический, а следовательно обзорный характер повествования, и для более глубокого изучения конкретных событий, я бы все-таки рекомендовала читать исторические биографии где по пунктам прослеживается причинно – следственная связь происходящего. Скрыть