В отличие от «Некрономикона» или манускрипта с заклинаниями в фильме Disney 1993 года «Фокус-покус», настоящие книги из человеческой кожи обычно не сразу можно заметить: они не имеют характерного омерзительного вида. Они не сильно отличаются от любых других антикварных томов, которые можно легко найти на полке. Вероятно, некоторые из них спокойно стоят на библиотечных стеллажах, прячась от посторонних глаз. Даже если бы вы держали в руках такую книгу прямо сейчас, то, вероятно, не смогли бы это определить наверняка. Скрыть

Интересен сам момент возникновения «мифологии Запада». В истории каждого народа есть периоды, рождающие наибольшее количество легенд и мифов. Катализатором интереса к Дикому Западу в 1865–1890 годах послужил «десятицентовый роман», дешевенькие изданьица, раздувавшие до невероятных размеров деяния героев Запада. Золотые денечки злодеев и ковбоев длились недолго (лет тридцать самое большее). Однако авторы бульварных книжек навсегда врезали в сознание своих наивных читателей, что это был поистине райский век Дикого Запада, когда жизнь протекала невероятно интересно, а неизведанные земли таили в себе безграничный простор для приключений. Похождения знаменитых бандитов, блюстителей порядка, гнусных трусов, смелых женщин и кровожадных индейцев вовсю живописались в многочисленных романах и повестях. Билли Кид, братья Долтоны, семья Джеймс, братья Янгеры, Уайтт Эрп, Энни Оукли, Белл Стар и другие вошли в легенду именно из этих грошовых книжиц.
Американские психологи считают, что вестерны апеллируют к некоторым сторонам человеческой натуры, особенно к тяге американцев к мужественному (читай, грубоватому) индивидуализму. Зритель активно сочувствует всему происходящему на экране. Исход на Запад для многих представляется желанным уходом от повседневной суеты, возвратом к примитивной чистоте нравов.
Тут напрашивается параллель: в отсутствие настоящих героев наличие четкого социального заказа диктует появление ходульных персонажей, однозначно олицетворяющих набор качеств, присущих данному политико-социальному строю и господствующей шкале ценностей. Как тут не вспомнить многочисленных «героев» гражданской войны, литературно-кинематографических, а не реальных, которых нам навязывал в течение долгих лет наш собственный кинематограф. Говорят, что нет пророков в своем отечестве, фальшивых же кумиров достаточно в любом. Скрыть

Трудно понять значение многочисленных народов, живущих между Германией и Россией, общая численность которых превышает численность и немцев, и даже русских (великороссов).
Заполнить этот пробел в рамках одной книги – нелегкая задача для одного историка. Вынужденный проводить строгий отбор из бесчисленных фактов, он неизбежно попадает под влияние главных направлений своей исследовательской работы. И даже если эти факты случайно упоминаются в общих чертах в мировой истории или историях приграничных или соседних регионов, задача согласования их с картиной, сложившейся в результате совершенно другого подхода, естественно вызывает новые сложные проблемы.
Истоки всей этой истории, уходящие отчасти в доисторические времена, получили особое внимание в некоторых ценных трудах недавнего времени. Это стало дополнительной причиной для как можно более краткого рассмотрения этих далеких времен, которые по-прежнему полны спорных моментов. Подробное обсуждение Средних веков начиная с X в. и эпохи Возрождения, которая, как обычно считается, характерна сугубо для Запада, оказалось важным и необходимым ввиду живучести средневековых традиций для народов, которым позднее было суждено потерять свою свободу, и ввиду культурной общности, которая возникла в позднем Средневековье, Ренессансе, между Западной Европой и тем, что можно назвать – раз уж нет лучшего термина – Центрально-Восточной Европой. Скрыть