Даже не знаю, что тут прекрасней – тексты или картинки.
Эсхатологическая притча про дерево-ковчег, где вместе спасались кошка с мышкой и лиса с курицей.
Достоевская история о виктимных осликах, которые неожиданно перестали таковыми быть.
Роман воспитания о кроликах, которые одолели внешних и внутренних врагов.
Или песчаный эпос о большеухих лисицах – яяках.

Истории в меру язвительны, занимательны и поучительны. Без всякого сомнения полезны подрастающему поколению.

Но иллюстрации… Мы довольно сильно избалованы разными прекрасными книгами, но такого восторга с застрявшим где-то в горле сердцем я не припоминаю уже давно.
…яяки, рыжими листьями свисающие с деревьев.
…затопляющая страницы акварель потопа.
…меленькая графика черно-белого ослиного кошмара (разумеется, свободные ослики нарисованы в цвете).
Кстати, потоп открывает и закрывает эту книгу – сказочный мир сворачивается в кольцо, вполне себе отображенное на обложке. Скрыть

Новость первая, хорошая. Это новый Челушкин. Последнее явление художника - "Волшебная лавка" собственного издания, книга прекрасная, но спорная и похожая скорее на сборник, чем на цельное явление.
Новость вторая, не то хорошая, не то не очень, это как посмотреть. Это новый Челушкин. В смысле другой. Вместо феерии воздушных замков, цеппелинов и осенних деревьев перед нами расстилается взбаламученное пространство моря и непогоды. Это очень экспрессивный и ироничный Челушкин с непривычными грязными цветами и процарапанными линиями вместо нежных отпечатков пальцев на бабочкиных крыльях.
Мне такой Челушкин нравится и понятен, творческая эволюция любимого художника (музыканта и пр.) - это самое интересное, что только может быть, на мой взгляд.
Ложка дегтя - книжная верстка. Порой текст выглядит..ммм..несколько инородным (особенно когда не помещается в нарисованную рамку-сеть. Но не за это же мы все любим книжки Челушкина! Скрыть

Замечательная идея - выпустить иллюстрированный текст симфонической сказки Прокофьева вместе с диском.
Глаз радуется, ухо наслаждается (прекрасней всего, конечно, появление волка - тягучая рокочущая угроза).
Острый штрих рисунков Франца Хаакена и контрастные простые цвета как нельзя лучше передают музыку Прокофьева.
Петя, конечно, никакой уже не пионер, а вполне с себе обычный мальчик в кепке и ярких носках.
Ну, так даже лучше.
Мои личные художественные симпатии недалеко ушли от музыкальных - волк удался на 100 %.
Волк во мхах грандиозен, а его острая почти крокодилья пасть буквально осязаема.
При этом он не вызывает у детей безотчетный ужас, есть в нем и хитринка, и грусть.
Отдельное спасибо за остроумное решение проблемы главной жертвы - утки, проглоченной живьем. В финале она нарисована в животе волка, да не одна, а с яйцом.
Всюду жизнь! Скрыть

"Песочный человек" - это визуальные прелюдии и ноктюрны к дальнейшему литературному творчеству Нила Геймана. Читая (разглядывая?), нет, нужен какой-то другой глагол, ее, я испытывают очень странные чувства. Нет, это не комикс - глубже, сложнее, повествовательнее. Но назвать это романом мне тоже сложно, я всей кожей чувствую, что я вне этой культуры, она мне непонятна. Хотя фильм "Константин" многое проясняет :) Это действительно сложное, разножанровое повествование. И как же интересно прокладывать от него путь к тому Гейману, которого понимаю и люблю. К широким мазкам "Американских богов" и потрясающей мифологической визуальности "Детей Ананси". Скрыть

Дерзкий замысел (известные писатели, музыканты и другие знаменитости пишут предисловия к книгам Ветхого и Нового завета) под не менее дерзким названием. "Откровения" призваны стать открытием библейских текстов и для самих авторов, и для читателей, которым эти эссе помогут по-новому взглянуть на священные тексты.
Результат определенно интересен и заслуживает внимания и уважения.
Каждый говорит о своем - Тур Хейердал о древних цивилизациях, Питер Акройд о Уильяме Блейке (он писал о нем книгу), Боно о рок-н-ролле и Леонарде Коэне, Ник Кейв о жестокости и любви, Антония Байетт о противопоставлении земного и небесного.
И это хорошо, потому что Библия становится ключом, способом говорения о мире вокруг и о своем внутреннем мире.
Многие хитрят - заменяют личный опыт историческим, культурологическим, литературоведческим анализом.
Мой любимый текст в этой книге - это, разумеется, Ник Кейв о Евангелии от Марка (я думала, что будет либо книга Иова, либо Лука - два очень важных для него текста). И не только потому, что я очень люблю Ника Кейва. Его эссе соединяет в себе рассказ о личном опыте веры и прочтение Священной книги поэтом.
Из огорчительного - перевод. Я не верю, что Антония Байетт, одна из величайших современных писательниц, изъясняется так: "...диссертация была на тему об использовании чувственных метафор...".
Эссе Кейва подозрительно пестрит словом "маниакальный", я имела удовольствие слышать лекцию Кейва The Flesh made word, которая частично соотносится со здешним эссе и знаю, насколько прекрасен, разнообразен и образен язык Кейва.
Ну, и заканчивается книга совсем уж странно - Уилл Селф слишком много опишет о себе и покойном друге и почти ничего об Откровении Святого Иоанна Богослова. Скрыть