На волне успеха литературного проекта «S.T.A.L.K.E.R.», основанного на серии одноименных компьютерных игр, издательства принялись экспериментировать, пытаясь создать аналоги. Одним из таких предложений стала серия «А.Н.О.М.А.Л.И.Я.». По одной книге, конечно, трудно судить об особенностях всего цикла, не очевидно даже, насколько связаны отдельные истории; но наиболее логичным выглядит собрание в этой серии фантастических боевиков, объединенных местом действия (российские города), временем действия (относительно близкое будущее) и авторским вариантом постапокалипсиса.
Одной из первых книг в рамках проекта / серии «А.Н.О.М.А.Л.И.Я.» стала книга Андрея Орлова «Урал 2017. Эра безумия». Как понятно из названия, действие происходит в 2017 году на территории Урала, а точнее – в городе Екатеринбург. События разворачиваются на реально существующих улицах, которые сохраняют название и расположение, упоминаются ключевые места и «достопримечательности» - например, старинный купеческий особняк, в котором находится один из районных отделов милиции. Хорошо узнаваемое центральное место действия, маршрут героев, который можно проследить по карте – все это делает книгу особенно интересной для местных жителей или просто знакомых с городом.
Интересно, что книга была опубликована в 2014 году, и в тот момент 2017 год был будущим. Сейчас же читать по-своему забавно, зная, например, что описанное в книге аномально жаркое лето в действительности было холодным и дождливым.
Главный герой истории, Андрей Баталов, переживая большую эмоциональную трагедию, в начале книги воспринимает происходящие вокруг «странности» довольно безучастно, отмечая, что в городе что-то происходит, но практически не реагируя. Столкнуться с ситуацией ему придется уже на территории психиатрической клиники, где работает его друг Шура Черепанов, «приютивший» несостоявшегося тестя. Это тот самый момент, когда странная эпидемия уже полностью выходит из-под контроля, становится критической. От странной инфекции люди – в привычном понимании этого термина - умирают в течении нескольких секунд, потом большая часть превращается в «оживших мертвецов», хотя с точки зрения физиологии они остаются живыми. «Мгновенно, как только созревает эта гадость, перестраивается организм, имеют место лицевые деформации, человек теряет разум и начинает хотеть себе подобных в качестве пищи» - именно так описаны заболевшие, которые агрессивны, высокомобильны и быстры; в сущности, симптоматика напоминает бешенство. Местных зараженных можно визуализировать, вспомнив зараженных из фильма «28 дней спустя».
Книга вообще кинематографична: динамичное действие, постепенное перемещение героев по зараженному городу в попытке из него выбраться, яркие, абсурдно-чудовищные картины (например, бросающая вместо букета гитарный гриф невеста в некогда белом платье), смена «личного состава» среди выживших. Интересно, что в отличие от традиционного способа передачи вируса через прямой контакт с зараженным (укус, царапина, попадание крови или телесных жидкостей на слизистые оболочки), здесь инфекция распространяется воздушно-капельным путем и развивается неравномерно, что способствует нестабильности ситуации: каждый из выживших может «обратиться».
Подбор персонажей тоже интересный, например, в группе наличествует врач (несколько иного профиля, хотя наблюдать начало эпидемии из психиатрической клиники по-своему иронично: «Ну, подумаешь, сумасшедшие бегают по зданию. Мы же в дурдоме, нет?»), алкоголик Витек, как раз проходивший курс лечения, местная «звезда» - журналист и «светский львенок», девочка-подросток.
К недостаткам истории следует отнести несколько калейдоскопичную манеру повествования, когда одна эффектная сцена сменяет другую в быстрой динамике, и способствующие этому ощущению короткие, отрывистые фразы, практически лишенные языковых усложнений – сложноподчиненных предложений, причастных и деепричастных оборотов. Диалоги и авторская речь изобилуют простыми, плосковатыми и грубоватыми шутками вида «не привыкать нам все делать через задний проход», встречаются попытки иронизировать, используя советскую классику: «Я ведь почему раньше пугливый был? У меня автомата не было». И что еще серьезно мешает восприятию – обилие восклицательных знаков. Являясь сильным, привлекающим соответствующую эмоциональную реакцию знаком, он еще уместно смотрится в действительно важных моментах, например, в имитации крика в диалоге. Но когда восклицательным знаком заканчивается несколько предложений подряд, трудно реагировать на каждое эмоциональное усилие.
«Урал 2017. Эра безумия» - достаточно проходная история. С одной стороны - красочная, динамичная, с попыткой даже необычного объяснения появления специфического вируса; при чтении складывается ощущение просмотра кинофильма. С другой – это не самая сильная книга с точки зрения развития характеров, демонстрации психологических реакций, что особенно ощущается благодаря довольно скудному и простому языку повествования. Скрыть