В сборник вошли все лучшие произведения Александра Грина.
Трудно определить однозначно жанр, в котором он писал: это романтическая фантастика, новеллы с головоломными сюжетами и парадоксальной развязкой. В этом плане как писатель он мне близок наряду с Гофманом и Булгаковым, также следует добавить В.Ф.Одоевского и других писателей-мистиков 19 века.
Отличительной чертой творчества А.Грина я бы определила основополагающую установку на нелогичнейшее, но несомненное осуществление во плоти самой заветной и дерзкой мечты.
Остановлюсь вкратце на одном из самых ярких рассказов - Фанданго. Ключ к пониманию рассказа - метафора, которую использует автор, а именно мелодия испанского танца (фанданго), звучащая в душе героя Александра Каура. Она приводит Александра к Бам-Грану, который услышал эту мелодию в его сердце, прочитал заветную мечту. Но мечта Александра вовсе не южный солнечный город, это лишь заманчивый мир самого Бам-Грана, именно поэтому нельзя задерживаться у него в гостях. Настоящая мечта - о другой жизни. Эта мысль кажется простой, но за фантасмагорией действия легко сбиться с пути. Однако, ни Александр, ни (надеюсь) читатель не сбиваются и Александр Каур получает - без омрачающего подтекста о плате или расплате, не в виде сна или фантазии, но в виде факта - воплощение своей мечты, в данном случае он как бы переносится через два года своей жизни вперед, из 1921 в 1923 год, когда он уже встретился со своей женой и они вместе живут в своей квартире, параллельно обретая воспоминания о как бы прошедших двух годах. При этом, чтобы ни у героя ни у читателя не оставалось допущения, что два года действительно прошли, а герой то ли был в беспамятстве, то ли ментально перенесся в будущее, вычеркнув эти два года из сознания - в ткань событий введены два вещных факта, доказывающих герою что "перемещение" в другую жизнь заняло все-таки 30 мин и было чудом: это 1) лещ, которого Александр отдал повару Терпугову, а потом пришел в ресторан и получил приготовленного того же леща, 2) золотые пиастры, которые Александр получил от Бам-Грана до и которые остались при нем после его путешествия через картину. Зачем тогда говорится о двух годах? Это такой прием игры со временем-пространством с добавлением 4-го измерения - для появления жены прошло два года, но два года уместились в полчаса.
Образ псевдо-испанца Бам-Грана и Воланд из "Мастера и Маргариты" - персонажи одного порядка. Многое в деталях и сценах также перекликается с "М и М".
Бам-Гран является со "свитой", представляется иностранцем, но как бы ненастоящим, высокий, худой, с черно-зеленым взглядом, сцена вручения подарков в зале Канцелярии напоминает "модный магазин" в театре, антураж домашней обстановки Бам-Грана и Воланда очень схож (бархатные кресла и пр.); Ершов и Берлиоз - еще одни параллельные персонажи, даже мотив того, что "каждый получает по вере" присутствует и там и там, даже действие происходит в мае...
Думаю, что Булгаков, когда писал свой роман, прорабатывая тему, должен был учитывать все, что было создано к тому времени. Разработка темы оказалась близкой по духу, только у Булгакова обстоятельней, масштабней, плюс у Грина, как я уже отметила, не предполагается договор с сатаной и плата за полученное в виде утраты чего-то или плена души. А ведь мы понимаем, что Бам-Гран непростой и "темный" персонаж, по поведению цыган, которых трясет от ужаса при упоминании о нем.
У Александра Грина остается в чистом виде идея реальной возможности обретения мечты. Скрыть

Благородное исполнение книги.
Добавляю для ознакомления отрывок - сцена, когда Николенька пробирается домой после того, как их взвод юнкеров вывели на "подкрепление" отряда, который оказывает сопротивление неприятелю, но какая-то "чепуховатость" наблюдается в том, что и отряда нет, и неприятель тоже не понятно, кто, но слышны выстрелы, и стреляют, похоже, в тылу... В наивном порыве юности Николенька Турбин был намерен проявить все качества воина, даже отказался подчиниться приказу полковника Най-Турса рвать погоны и бежать, но все происходящее становится шокирующим опровержением его представлений о воинском долге, чести, о правилах войны - дворник, рыжебородый Нерон, который хотел его сдать, мальчуганы, спокойно катающиеся на санках с горы, спокойные, потому что это "наши офицерьев гонят".
Приказ - отказаться от бессмысленного гибельного героизма сопротивления. Петлюра взял город. Катастрофа, которая случилась помимо их воли и даже совсем без их участия... Скрыть

Люблю стихи Константина Симонова о войне, и в книге очень хорошая подборка военной лирики, однако,
поэма "Павел Черный", мягко говоря, не впечатлила: написано неумело, попытки редкие создать яркий образ ("вагон как осенняя муха, полз по холодной карте") тонут в многословном просторечии, к тому же выбран сложный ритм стиха с интонационным переломом в середине строки, но этот перелом в основном не совпадает с логической паузой, и ударения в словах не ложатся на ритмические ударения, поэтому стихи звучат не органично, не естественно:

"Наутро довез их поезд до самого края свету,
Ссадил и поехал дальше, куда-то в тартарары.
Взглянули на солнце - нету! Взглянули на звезды - нету!
И нету на белом свете другой подобной дыры.
Кто-то сказал в молчанье: "Зовется город Сорока..."
И даже те, что успели приговор позабыть,
Тут при помощи пальцев вновь сочтя свои сроки,
Загрустили, что долго придется в Сороке быть.
Они прошли через город без песен и разговоров.
Никто не кидался к окнам, не выбегал встречать:
Мало ли на работу ведут через город воров -
К ним раз навсегда привыкли и бросили замечать".

Эх-ма... да сравните с темой лагерей у Галича:

Облака плывут в Абакан,
Не спеша плывут облака...
Им тепло небось, облакам,
А я продрог насквозь, на века!
Я подковой вмерз в санный след,
В лед, что я кайлом ковырял!
Ведь недаром я двадцать лет
Протрубил по тем лагерям.
До сих пор в глазах - снега наст!
До сих пор в ушах - шмона гам!..
Эй, подайте мне ананас
И коньячку еще двести грамм!
Облака плывут, облака,
В милый край плывут, в Колыму,
И не нужен им адвокат,
Им амнистия - ни к чему.
Я и сам живу - первый сорт!
Двадцать лет, как день, разменял!
Я в пивной сижу, словно лорд,
И даже зубы есть у меня!

Итак, с поэмой "Павел Черный" все ясно, она может быть интересна только литературоведу, изучающему творчество Константина Симонова, простим начинающему автору, на то поэма и ранняя.

Для справедливости закончу о военной лирике и стихам о любви. Автор, наконец, нашел свое слово, эти стихотворения живут, поются, ложатся на память без всяких усилий, в них читается обнаженность души, мыслей, сердца - они достоверны.

"- Мне хочется назвать тебя женой
За то, что так другие не назвали,
Что в старый дом мой, сломанный войной,
Ты снова гостьей явишься едва ли."

"Ты это горе знаешь понаслышке,
А нам оно оборвало сердца.
Кто раз увидел этого мальчишку,
Домой прийти не сможет до конца.
Я должен видеть теми же глазами,
Которыми я плакал там, в пыли,
Как тот мальчишка возвратится с нами
И поцелует горсть своей земли." Скрыть

Лев Гумилев исследует в данной книге истоки одного из первых целенаправленно созданных исторических мифов - легенду о христианском царстве, якобы существующем далеко на востоке, в Азии. Эта дегенда была призвана поднять боевой дух крестоносцев, обещая им поддержку во втором крестовом походе (12 век) в виде союзнических христианских сил, которые должны к ним присоединиться "по дороге"... Однако, в то время на Востоке не существовало этого царства, в чем крестоносцы вскоре убедились, будучи разгромлены кочевниками, которые, преследуя побежденных, нагрянули в Европу.
В конце книги приведена сравнительная синхронистическая историко-геграфическая таблица, где события той эпохи выстроены в срезе по десятилетиям и параллельно по территориям: Дальний Восток, Великая Степь, Ближний Восток, Восточная Европа, Западная Европа. Скрыть