"Шаги по стеклу" - второй по счету и самый странный роман Иэна Бэнкса. В чем-то "Шаги..." схожи с последовавшим следом "Мостом" (автор явно только "набивал" здесь руку) - теми же трехплановой структурой и сюрреалистической формой подачи. Теми же, да не теми. В "Мосте" было все куда как более ясно - и "кто кому снится", и причины исканий героя, да и вообще, он был более цельным! "Шаги по стеклу" же, напротив, оставляют ощущение рассыпанной по полу головоломки, из тех, в которые играют герои одного из "планов" повествования: ты долго-долго складываешь ее, пытаясь постичь правила игры, потом, наконец, заканчиваешь собирать, а потом... все приходится начинать заново.

"Шаги..." состоят из трех параллельно развивающихся историй, посвященных некоторому Поиску. В первой из них мы встречаемся со студентом, который идет пешком через весь город на встречу с любимой. Во второй, главный герой - параноик, шатающийся по улицам в строительной каске (она защищает его от невидимых лазерных лучей) и спиливающий по ночам с капотов автомобилей эмблемы (которые оказываются нацеленным на людей оружием). В этой пропитанной фирменным бэнксовским черным юмором истории градус "странности" повышается. А в третьей он уже зашкаливает, - здесь пара стариков, запертых в странном замке из книг, вынуждены раз за разом решать головоломки и разгадывать одну и ту же загадку. Причудливый мир (более всего ему, пожалуй, подходит определение bizarre), который подчинен законам кафкианского абсурда и философии обреченности.
Если вдуматься, то все эти три истории пересекаются уже с самого начала - на уровне символики, так, что фрагменты одной перетекают или косвенно указывают на другую и так далее. Этот подход к построению композиции романа производит невероятно сумасшедший эффект: мы видим, что все три истории как-то связаны друг с другом, но вот угадать, что связывает их героев, не можем. Возможно, все это - одна история одного человека, воспринимаемая на разных уровнях его сознания. Возможно, каждая новелла (будем называть их так) - это попытка переосмысления того, что происходило в другой. Возможно, "Шаги по стеклу" - это роман метафизический - не о людях и не о событиях, но, как у Кафки, - об основах человеческого.

Иногда думать вредно. Финал у Бэнкса удался еще более ошеломительным, чем в "Осиной фабрике" - там, в конце-концов, сама атмосфера требовала столь же безумной психоделической развязки. Здесь эффект неожиданности возникает на контрасте: насколько много писатель успел наворотить в предыдущих главах, и насколько прозаичным оказалось столкновение героев. Спрашивается, что же было до того? Форма ради формы? Кажется, можно вздохнуть, закрыть книгу и забыть о ней раз и навсегда. Но не тут-то было - последняя страница еще не перевернута!
Прелесть историй Иэна Бэнкса заключается в том, что автор ухитряется облекать типичное развлекательное чтиво серьезными психологическими подтекстами (а иногда находит даже место для философии - как это было в "Песни камня"), причем всегда разжевывая для читателя только половину. Да, у него есть склонность к дешевым эффектам (так кем, вы говорите, оказался таинственный ухажер из первой новеллы?). Да, порой кажется, что ту самую "неразжеванную" половину вещей за автора додумываешь - а он-то водит тебя за нос, притворяясь интеллектуалом. Тем не менее, Бэнкс как раз такой случай, когда идти у него на поводу не стыдно. Буквально две последние главы романа поворачивают читателя "Шагов по стеклу" к... началу. Вот и новая загадка для узников Замка: когда пересекаются параллельные линии? На нее, как и на ту, что задавалась им в романе, нельзя отыскать однозначного ответа. Более того, как выясняется, практически ничто в романе не поддается однозначному суждению. В итоге, наиболее логичной оказывается как раз-таки самая "странная" - история двух стариков, в которой правят бал исключительно идеи, а не переменчивая материя. Метафизика побеждает.

Безусловно, все это не дает ответа на главный вопрос - для чего же была написана эта история? Преследовал ли автор какие-нибудь цели, кроме как подольше задержать интерес читателя над романом, многие вещи в котором открываются, - так же как и в случае с "Мостом", - лишь при повторных прочтениях? Так что читать или нет этот роман-загадку - скорее вопрос вкуса. Позволите ли вы Иэну Бэнксу поводить себя за нос? Скрыть

Прежде всего, наверное, стоит вспомнить о том, что Гофман является великим мастером гротеска. Реальность в его новеллах предстает в искаженных чертах (преображаясь не в последнюю очередь благодаря лихорадочному воображению главного героя) и населена столь же странными, сказочными персонажами, подчас вылепляемыми из обыденного человеческого окружения героя. Ближе к концу жизни писателя эта карикатурная "вылепленность" все явственнее приобретала черты сатиры, вылившись, в конце концов, в "Житейские воззрения кота Мурра". Это не пошло на пользу ни самому Гофману, подвергавшемуся постоянным гонениям со стороны властей, ни, на мой взгляд, и его произведениям. Все же, речь идет о писателе, чье собрание сочинений Гейне назвал "криком ужаса в двадцати томах", но ужас хотя бы таких известных новелл, как "Крошка Цахес" или "Повелитель блох" - это скорее ужас перед обыденной реальностью, нежели перед чем-то непознанным - действительно пугающим не только героя, но и читателя. К счастью, у Гофмана так было не всегда. Яркий пример тому - роман "Эликсиры сатаны".

Роман повествует о жизни капуцинского монаха Медарда - от его малых лет и до самой смерти. Причем, как было метко подмечено С.Васильевым в предисловии к изданию 1992 года, "Эликсиры" представлены в виде антипода жития святого - ибо на протяжении повествования Медард постоянно подвергается дьявольским искушениям, но не в силах с ними совладать.
Сюжет романа вертится вокруг старой бутылки с таинственной жидкостью, которая достается Медарду в монастыре на хранение. По преданию, в ней содержится легендарный эликсир дьявола, которым тот искушал Святого Антония. Молодой граф, прибывший в монастырь, насмехаясь над легендой, отпивает из бутылки и заявляет Медарду, что тому досталось превосходное старое вино. Медард, разумеется, заберет у него бутылку и запрет ее обратно в шкаф, но не надолго. В его душе уже поселится зерно сомнения. А далее случится роковой глоток эликсира, побег из монастыря и стремление обратиться в мирскую жизнь, которой у Медарда никогда не было, и с которой связана роковая, преступная любовь монаха.
Да, дьявол искушает Медарда-Антония любовью, чувством, с одной стороны, возвышенным, а с другой - запретно-греховным, недосягаемым. Он постоянно разрывается между этими двумя сторонами - духовной и мирской - и очень скоро этот дуализм захлестнет монаха с головой; и кровавые преступления, которые он громоздит одно на другое в желании своей возлюбленной, перестанут казаться ему делом собственных рук. Зло персонифицируется в образе двойника - темной половины личности Медарда, с которым тот будет бороться до конца жизни: "и тот, кто столкнет другого вниз, выйдет в короли и вдоволь напьется крови".

"Эликсиры сатаны" написаны превосходным языком, в возвышенном романтическом стиле, характерном для Гофмана в частности и его эпохи в целом, со всеми его достоинствами (а для тех, кто с трудом продирается сквозь изысканно-витиеватые построения - недостатками). В повествовании переплетается множество не связанных напрямую с основным действием историй, которые временами оказываются вложены одна в другую. В них проступают и нотки сатиры, и, условно говоря, психоанализа (чьего понятия, разумеется, на рубеже восемнадцатого и девятнадцатого столетий не существовало, однако просвещенное общество уже достаточно далеко отошло от средневековых понятий о душе), и мистической бесовщины, благодаря которой роман, цитирующий льюисовского "Монаха", сам вошел в классику мировой готической литературы.
Как справедливо замечает в "Эликсирах сатаны" вымышленный издатель рукописей Медарда, мозаика, собранная читателем, не была бы полной без еще одного "романа в романе". Речь идет о пергаменте таинственного Художника, чье содержание прольет свет на темную наследственность главного героя романа и одновременно подведет жирную черту под еще одной важной темой "Эликсиров". Гофмана, который был и писателем, и художником, и музыкантом, она, без сомнения, волновала - тема Искусства с большой буквы, заставляющего людей восхищаться и падать на колени, плакать и сходить с ума. Принадлежит ли Искусство материальному миру? Или является неким каналом между людьми и силами свыше? Писатель склоняется в романе ко второму и соединяет истории Художника и Медарда, живописуя самыми жуткими красками то, куда ведет человека стремление возвыситься над другими людьми, в некотором смысле уподобляя себя Богу, святому - пусть даже посредством кисти или резца ваятеля. Скрыть

Очень хорошая книга, охватывающая весь период творчества Терри Гиллиама. Собственно, сами "беседы с Иэном Кристи" охватывают период по "Страх и ненависть в Лас-Вегасе", остальное - это несколько интервью, посвященных "Братьям Гримм" и "Стране приливов", а также материалы каннской пресс-конференции, посвященной "Воображариуму доктора Парнаса". В основной части книги достаточно много иллюстративного материала, включающего в себя не только кадры из фильмов и со съемочной площадки, но и раскадровки Терри Гиллиама.

Единственный недостаток книги, на мой взгляд - ее цена. Она была бы приемлемой, если бы иллюстрации были цветными или хотя бы помещены на отдельные глянцевые вкладки. Чего нет, того нет, увы...
Но цена - это общая проблема данной серии. Мы переплачиваем за "арт-хаус": искусство, как ни крути, должно стоить денег только потому, что оно - искусство. Скрыть

Книга "Мост" выпущена издательством "Эксмо" в серии "Интеллектуальный бестселлер". Однако, несмотря на приставку "интеллектуальный", не стоит ждать от нее каких-либо загадок. Если читатель будет воспринимать написанное в аннотации как интригу, то обудет жестоко разочарован. "Кто в итоге проснется" становится ясно уже в первых главах. Важно здесь другое: а проснется ли?

Сюжет книги достаточно прост, и описывается всего одним словом, вынесенным в заглавие первой части: "Кома". Что чувствует человек, оказавшийся на пороге между жизнью и смертью? Какие сны он видит? Быть может, перед его глазами промелькнет вся жизнь, перевернутая самым причудливым образом?
"Мост" - ни что иное, как переплетение фантастических сновидений. Огромное значение здесь уделяется символам, за счет которых сны, правдивые и вымышленные, цепляются друг за друга, заполняя своей мозаикой единое полотно. И, как читатель постепенно узнает из него историю жизни главного героя, так и к самому герою постепенно возвращается память - а вместе с тем сны становятся приземленнее и мрачнее, приближая его к моменту, когда предстоит сделать, как он сам сознает, "выбор не между реальностью и сном, выбор - между двумя разными снами".

Бэнкс ведет повествование очень мастерски. Будучи по образованию не только психологом, но и филологом, он великолепно жонглирует стилем, передавая с помощью различных речевых конструкций и даже тонкостей диалекта самые малейшие нюансы настроения. В основном повествование ведется от первого лица и в настоящем времени, создавая эффект нахождения главного героя в состоянии гипноза. Местами со страниц книги льется натуральный "поток сознания", местами (когда слово дается косноязычному варвару) - чуть ли не "падонкаффская" речь, что для книги, написанной еще в 1986 году, более чем неожиданно.
Для нового читателя бэнксовский стиль повествования может стать препятствием к более глубокому ознакомлению с книгой. Самые сложные, на мой взгляд, места, это, во-первых, первая глава, в которой приходится не только привыкать к стилю, но и продираться сквозь "воду": в этой главе почти ничего не происходит. Другим серьезным испытанием может стать и упомянутое выше "косноязычие" варвара, порой растягивающееся на страницы. Тем не менее, сцены с варваром в этой книге очень стебные, живые и составляют одну из ее главных "изюминок".

"Мост" Иэна Бэнкса столь же прост, сколь и многогранен. При повторном его прочтении подмечаешь много нового, чего не сумел заметить ранее. Эта книга придется по душе любителям психологии и толкования сновидений. "Мост" станет простором для размышлений фрейдистов, хотя, к чести автора, представляемая символика ни в коем случае не сводится исключительно к "фаллической".
Наконец, можно не заморачиваться толкованием символов и выискиванием ассоциативных связей, а просто получать эстетическое удовольствие от погружения в сюрреалистичный сновиденческий мир главного героя - мир, над которым возвышается силуэт гигантского моста в поднебесье - как отражения целой жизни. Скрыть

"Сотканный мир" - второй роман писателя, режиссера и художника Клайва Баркера, и первый, в котором автор заявляет о себе как о писателе фэнтези. Безусловно, и здесь проявляется фирменный баркеровский стиль в изображении сексуальных сцен и всевозможных чудовищ. Однако, в "Сотканном мире" хоррор отступает на задний план, уступая дорогу сказочному волшебству.

Действие романа закручивается вокруг старинного ковра, сотканного из останков волшебной страны Фуги, которую ее обитатели когда-то постарались укрыть от посторонних глаз. Как только умирает хранительница ковра, тайное мало-помалу становится явным и магия вторгается в повседневную действительность, даруя людям возможность прикоснуться к ней.
Для самого Баркера, его роман - это притча о Потерянном рае. Одни люди страстно ищут его всю жизнь, другие боятся. Последних, к сожалению, куда как больше - их вполне устраивает окружающая реальность и они не спешат с ней расставаться, не замечая, что, как и мечты о лучшем мире, она целиком создана их воображением. Человеческий мир вообще предстает в романе скопищем смешных неполноценных созданий - не случайно жители Сотканного мира презрительно именуют людей "чокнутыми". Так оно и есть - стоит только лишь посмотреть со стороны на самих себя, дабы убедиться в этом. Одна часть "Сотканного мира" - это сатирическая картина страстей человеческих, над которыми можно не только посмеяться, но и всплакнуть.

Несовершенство мира людей проявляется еще явственнее, когда мы вместе с героями переносимся в Фугу. Описание этого места - главное из достоинств романа и наилучшая его часть. Баркер воссоздал в нем уникальную вселенную, больше похожую на связанные (сотканные?) воедино обрывки снов, нежели строгую целостную картину. Фантастические, сюрреальные образы мирно соседствуют в Фуге друг с другом, а среди них живут столь же непохожие на "чокнутых" ее обитатели - маги-ясновидцы. Царство восхитительного абсурда, отсылающее не то к картинам художников-сюрреалистов, не то к классическим английским стишкам-каламбурам. Абсурд этот на фоне, опять-таки, зарисовок Королевства чокнутых, выглядит, как ни странно, не менее логичным, - только живет этот мир по иным, нежели у людей, законам. И, пока одни отвергают их, другие открываются объятиям фантазии и загадок Фуги. В предисловии к роману Баркер кается в том, что почитывает Эдварда Дансейни и забавляется эскапистскими фантазиями. Еще он жалуется, что книга по-прежнему в почете у читателей, несмотря на то, что он написал немало и других вещей, которые гораздо более реалистичны и жестоки. Разъяснение, конечно, содержится на поверхности, в Сотканном мире "Сотканного мира". Мы не просто не можем жить без вымыслов, - фантастическое уже живет бок о бок с нами. Великобритания, "Королевство чокнутых", оказывается в романе Зачарованным островом, просто кишащим разнообразными тайнами и загадками, которые способен увидеть любой - хватило бы воображения.

Многие места "Сотканного мира", в том числе и открытый финал, Баркер намеренно оставляет на откуп воображению читателя. И тут уж, как водится, все зависит от богатства фантазии последнего: а о романе было немало и негативных отзывов - ситуация, схожая с реакцией кинозрителя на недавно прошедший в прокате фильм Терри Гиллиама "Воображариум доктора Парнаса". Не всем, видимо, пришлось по душе включаться в затеянную писателем игру в загадки.

Если сравнивать "Сотканный мир" с другими литературными произведениями, то тут в первую очередь вспоминается философская сказка Михаэля Энде "Бесконечная книга", с которой эта книга не раз пересекается. Вполне возможно, что Баркер сознательно вдохновлялся описанными за восемь лет до его выхода его романа приключениями мальчика Бастиана Балтазара Букса, чтобы создать подобную историю - о бегстве в волшебный мир от унылой повседневности, странствовании в нем и, наконец, обретении себя в двух мирах одновременно - с поправкой на возраст героев и читателя. Правда, в некоторых вещах роман проигрывает, в том числе и в целом, как качественная литература.

Как и в прочих произведениях Клайва Баркера, в визуальном плане фантазии автора раскрываются тут с блеском. Описания как обоих миров, так и населяющих их людей, ясновидцев и демонических креатур невероятно живописны и рельефны. Это образы из головы художника, которые так и просятся на большой экран (что не проблема для Баркера-кинорежиссера). Но вот с точки зрения психологии герои остаются плоскими - черта, унаследованная еще от "Книг крови", и, к сожалению, вполне характерная для большей части современной массовой фантастики. Невооруженным глазом видно, что мотивы их действий "вбиты" в страницы автором раз и навсегда. Никакого полноценного внутреннего раскрытия персонажей (за исключением, быть может, главного героя Кэла Муни). С одной стороны, мы не должны забывать, что Баркер прежде всего сочиняет сказку - для взрослых, но, тем не менее, сказку. С другой - в романе действуют не только сказочные персонажи, но и "чокнутые", из нашего мира с нашими же законами, - которые они подчас не соблюдают вовсе, вызывая там, где того не требуется, в лучшем случае недоумение, а в худшем - насмешку.

Это - наиболее серьезный минус романа. Иногда отсутствие психологии затмевается творимой Клайвом Баркером магией, но не деться от него никуда. Тем не менее, "Сотканный мир" все равно остается незабываемым приключением в волшебство полной странностей и парадоксов Фуги, в которое хочется еще не раз окунуться. А заодно присмотреться и к миру, окружающему нас. Оказывается, и в нем немало чудес. Скрыть