«Залив Терпения» назвали «очень ярким дебютом». Я купила, потому что меня зацепил и «яркий», и то, что в книге обещали рассказать истории женщин-прародительниц. В итоге «Заливу Терпения» я могу поставить только 2 балла из 10. Ниже мои аргументы.

Итак, студентка Маша едет из Москвы на Сахалин, чтобы продать квартиру родственника. В книге переплетены жанр путешествия и элементы саги, поскольку Маша по пути рассказывает историю прабабушки Ксении, затем прабабушки Нины и немного – о судьбе их мужей и других родственников. Сама идея микса хороша, но, пока я читала, не могла отделаться от мысли, что всё это очень напоминает тексты Оксаны Васякиной, чуть ли не до прямого подражательства. Главная героиня тоже на «нервных» таблетках (тревожность, депрессия, о которых она сообщает читателю). Тоже куда-то едет, попутно переосмысляя и вспоминая семейное. Тоже склонна рассказывать о критических днях и о том, как она себя удовлетворяет. У Васякиной телесность не воспринимается как нечто инородное: ее книги – о самоисследовании, она познает себя и сама, и через отношения между родственниками. В «Заливе Терпения» этой смысловой связки нет. Поначалу я думала, что эта книга будет во многом о том, как женщины из семьи Маши постепенно раскрепощаются: и сексуально, и психологически. Тогда бы максимально откровенная Маша выглядела логичным завершающим звеном в семейной цепочке. Но нет: прабабушки – отдельно, морковка для самоудовлетворения – отдельно. Возникает ощущение полной неуместности «телесных» сцен.

Второе, на что обращаешь внимание в книге, – манера письма. Абсолютно все предложения начинаются со строчной (маленькой) буквы, все диалоги – тоже со строчной. Свое имя главная героиня пишет так же с маленькой (маша) и говорит о себе то в первом лице, то в третьем. Для чего – непонятно. При этом все остальные, включая коров Ночку и Буреньку, с заглавной буквы.

Стиль в книге скачет, я чувствовала себя на каких-то американских горках (или на сопках Сахалина?). То все чрезмерно просто, то вдруг попадаются такие выражения, как «воссоздать себя как пантеон», «хаотичное разбрасывание обязанностей по полотну дня». Ритмическая проза (чем-то близкая тургеневским Senilia) сочетается с матерщиной и с такими высокопарными словами, как «будучи», «объемлют», «угнетающ» (которые напрочь убивают ощущение, что это автофикшен и естественная манера говорить). Такие игры с языком в книге выглядят не как размашистое свежее письмо и не как «новый способ осмысления действительности» (в чем пытается убедить текст на обложке), а как странный винегрет, как сыроватые попытки нащупать собственный голос.

Что в книге показалось мне по-настоящему замечательным? Истории Машиных прабабушек. История братьев Дмитрия и Ильи. «Шкаф из Нарнии» в старой квартире. Удивительные сопки (мне как человеку, живущему на противоположном краю страны, было очень интересно почувствовать Сахалин). Каждый раз, когда автор писала о предках, я получала удовольствие. Каждый раз, когда она переходила от их историй к собственному манерничанию, я с досадой говорила: «Ну что же ты, Маша?! Ведь было так хорошо!» У автора есть потенциал. Я очень надеюсь, что получится его развить.

Большая «боль» книги – вёрстка, и тут уже претензии не к автору, а к издательству. Прилагаю к рецензии одно фото для наглядности. Крупный шрифт, странная отцентровка текста по левому краю на обеих страницах разворота, волнистые правые края, гигантские поля внутри и внизу. Все это выглядит как нечто, собранное на коленке. Полное неуважение к покупателям-читателям! Держать такое в руках - все равно что попасть в залив Терпения... читательского терпения.
Каждая главка заканчивается огрызком текста вверху (чтобы страниц в книге стало больше). Между так называемыми стихотворными строками – большие интервалы. Шрифт, как я уже говорила, крупнее стандартного. Всё это для того, чтобы раздуть объем книжки до 186 узких страниц и тем самым увеличить стоимость? Если бы книга была сверстана по классическим стандартам, ее объем едва ли дотянул бы до 80 страниц… Стоимость при таких раскладах – заоблачная. Из-за отвратительной верстки я пока остерегусь покупать книги издательского проекта Polyandria NoAge и «Есть смысл». Скрыть

«Роза» – заключительная часть трилогии Оксаны Васякиной. Первые две части назывались «Степь» и «Рана», и во всех трех Оксана придерживается одного и того же принципа: исследовать и познавать саму себя через другого человека. В «Степи» этим человеком-зеркалом был ее отец, в «Ране» – мать, в «Розе» – тетя.

Я читала «Степь» и «Розу» и, конечно, не могу избавиться от желания сравнивать эти две книги. «Роза» сильно проигрывает «Степи», причем во всех смыслах.

«Степь» – это настоящая поэзия ветра и трав, ненормальные 90-е, сложный персонаж, табуированная болезнь (СПИД), от которой он умер. В этой книге много историй и свободы, в том числе писательской. Я с удовольствием читала и чувствовала смелость автора в выборе тем и сравнений.

В «Розе» отголосок поэзии сохранился лишь в названии книги. В самом тексте вместо поэзии и историй – рефлексия, снова рефлексия и подробная фиксация действий ради фиксации этих самых действий. Единственное исключение – сцена застолья в начале книги. Вот она написана очень здорово! За куриными крылышками и тремя обязательными тостами проглядывают тонкие нюансы взаимоотношений между бабушкой, двумя ее дочерями и Оксаной. Психологический обед получился. Но в остальном текст вымученный, натужный, болезненный. Он словно оглядывается: «ну, сколько там тысяч знаков за сегодня написано? столько-то? маловато, сейчас будут еще подробности».

Таким образом книгу нарастили до 198 страниц.
Объем получился бы даже меньше, если бы верстальщики издательства не делали такие щедрые отступления между частями текста. Покупатели книги по сути платят рублем за просторные пустые места (прилагаю несколько фотографий страниц). Я не первый раз сталкиваюсь с таким подходом и каждый раз бешусь: это ведь надувательство со стороны издательства. За такое я поставила тройку в категории "Качество печати". Сделайте же честный объем и соответствующую цену!

Главная героиня «Розы» – тетя Света, неприкаянная душа, которая буквально пустила свою жизнь под откос и рано умерла от туберкулеза. Впрочем, главная героиня она лишь условно, реальный протагонист тут сама Оксана Васякина, которая смотрится в Светлану, как в зеркало, и пытается разглядеть там свою натуру и природу своего писательства. Оксана много внимания уделяет своим болезням: сколько антидепрессантов и в какое время суток она пьет, как они называются, про цистит, мигрень и ПРЛ тоже есть. На выходе получается литература болезни. Или болезненная литература?

Те части текста, в которых она рассказывает, как создавалась эта книгу, меня поначалу воодушевили. Я люблю творческое закулисье и ожидала авторского разрешения сунуть нос в его писательскую кухню. Но нет. В писательских вставках всё больше про краснозадого дятла и целая страница про инвазивного моллюска (что это было вообще?).

Единственный персонаж книги, который вызвал мое участие и сопереживание, – это бабка. Именно так ее называет Оксана, имя бабки (Валентина) читатели узнают ближе к концу книги. Вот эту «бабку» мне искренне жаль. Да, грубоватая, не умеет быть ласковой. Но этот человек всю жизнь тянул лямку, да и в старости нет ей покоя – тянет и за себя, и за Светлану, и за ее дочку. Оксана пишет, что все женщины ее семьи ненавидели друг друга. Разве «ненавидящая» бабка смогла бы вот так похлопотать и непонятно где (наверняка с трудом) раздобыть дефицитного барсучьего жира для больной дочери? Можно было бы еще упомянуть какие-то большие и маленькие дела этой старой женщины с очень непростой судьбой, но смысл? Для своей семьи, в которой каждому интересен лишь он сам, «бабка» остается нелюбимой, не уважаемой, не оцененной. Скрыть