Из вступительной статьи главного редактора серии «Имена» Я.И. Гройсмана:
«В настоящий двухтомник включены три завершающие повести К.Г. Паустовского из автобиографического цикла «Повесть о жизни» («Время больших ожиданий», «Бросок на юг», «Книга скитаний») и роман «Романтики», который не переиздавался около двадцати лет.
Необычность и уникальность этого издания заключается в том, что читатель, словно зритель самого оснащённого кинотеатра, может наблюдать действие как бы на полиэкране.
На главном экране развиваются события самих повестей.
На втором – те же периоды жизни автора, отражённые в его дневниковых записях и письмах. «Кадры» перемежаются воспоминаниями и комментариями сына писателя Вадима Константиновича Паустовского, написанные им специально для настоящего издания.
На третьем экране – хроника жизни и творчества К.Г. Паустовского, иллюстрированная многочисленными фотографиями и документами.
Наконец, на последнем, четвёртом экране представлены материалы об истории первой публикации повести «Время больших ожиданий», а также документы из архивов ЦК КПСС, свидетельствующие, что Константин Паустовский никогда не соответствовал ярлыку «певца родной природы», нацепленному на него советскими идеологами. Но, кроме «официозной» легенды», сложилась и другая, существующая до сих пор, в которой писатель предстаёт этаким добрым, всепрощающим старцем кем-то вроде Деда Мороза от литературы. Из писем и дневников встаёт другой образ – человека, терзаемого противоречиями в творчестве и в личной жизни, более жёсткого и, с нашей точки зрения, по-мужски привлекательного.
Вот этот полиэкран и открывает нового Паустовского, неизвестного широкому читателю…»

По оформлению: стандартный формат, твёрдая, матовая обложка, белый, но тонковатый офсет страниц, достаточно мелкий шрифт, два блока чёрно-белых фотографий. Скрыть

Просто шикарный и по содержанию, и по исполнению справочник основных искусствоведческих понятий подарило нам издательство «Арка».
Он подробно расскажет о периодах в истории искусства: Античность, Средневековье, Возрождение, барокко, рококо, классицизм, модерн; о видах искусства: графика, декоративно-прикладное искусство, живопись, скульптура; жанрах изобразительного искусства: анималистический, батальный, исторический, мифологический жанры, пейзаж, натюрморт, портрет, ведута, карикатура; различных техниках, художественных направлениях и стилях: абстракционизм, импрессионизм, историзм, кубизм, маньеризм; науках и дисциплинах, занимающихся изучением искусства: геральдика, нумизматика; искусствоведческих понятиях: аллегория, гротеск, икона, канон, красота, перспектива, триптих, эффект обманки…
Великолепная полиграфия, безупречное оформление, уютный формат, мягкая глянцевая обложка, белоснежная и достаточно плотная мелованная бумага, крепкий, надёжный, качественно прошитый переплёт, есть ленточка-ляссе.
Очень достойное издание, рекомендую! Скрыть

Как же обидно за акварели Г.А.В. Траугот, «АСТ» умудрился испортить такую красоту. Эта тонкая, ужасно бликующая мелованная бумага, разное качество печати иллюстраций, словно одни печатались с оригиналов, а другие - с плохих копий, да и цвета получились явно «пережаренными», соглашусь с предыдущим рецензентом.
А иллюстрации-то изумительные!!! Созданные ещё в 1985 году, они по праву признаются самыми лучшими иллюстрациями этого рождественского рассказа. Как внимательны и почтительны художники к тексту произведения. На контртитуле марширует военный оркестр в алых мундирах, и тут же на титуле убегает от него испуганная непривычно громкими звуками крохотная Каштанка. Неслучайно художники поместили в самом начале книги именно эту композицию, ведь с данного эпизода и начинаются собачьи приключения, придуманные Чеховым.
На первой иллюстрации на разворот восседает на коне сам Александр III, вот, оказывается, кому изображённый на следующей странице столяр Лука Александрыч «улыбнулся, вытянулся во фрунт и всей пятернёй сделал под козырёк».
А потом Каштанка потерялась, осталась одна в холодном городе, который сразу стал для неё чужим. Этот город явлен нам главным героем иллюстраций, и опять художники точно следуют авторскому тексту: «…между тем становилось темно. По обе стороны улицы зажглись фонари и в окнах домов показались огни. Шёл крупный пушистый снег и красил в белое мостовую, лошадиные спины, шапки извозчиков, и чем больше темнел воздух, тем белее становились предметы». Таким и предстаёт перед нами старый Петербург, а это именно он, поскольку на иллюстрациях ясно читаются купола Исаакиевского собора. Исаакий будет являться на иллюстрациях ещё не раз. Он будет виден и из комнаты циркового актёра, приютившего Каштанку, на его фоне будет изображена и самая сильная и трагичная сцена книги - смерть гуся Ивана Ивановича. И цирк на иллюстрациях Траугот – петербургский, цирк Чинизелли, хотя Чехов в рассказе впрямую не говорит об этом. У него цирк выглядит так: «Сани остановились около большого странного дома, похожего на опрокинутый супник. Длинный подъезд этого дома с тремя стеклянными дверями был освещён дюжиной ярких фонарей. Двери со звоном отворялись и, как рты, глотали людей, которые сновали у подъезда». Именно таким ярко освещённым розовым «супником» и изобразили его художники.
На страницах книги оживают и великолепные, очень выразительные образы героев: нового хозяина Каштанки – доброго клоуна-дрессировщика, мастерового Луки Александрыча и его сына Федюшки, самой озорной Каштанки, похожей на лисичку, важного и манерного кота Фёдора Тимофеевича, умного гуся Ивана Ивановича.
Артист цирка изображён очень по-разному. Вот он щёголь в цилиндре с добрым открытым лицом, а вот он уже в уютном домашнем халате - вальяжный, улыбчивый и добродушный. В следующей композиции он дрессирует Фёдора Тимофеевича и уже другой - тонкий, изящный, артистичный, а здесь - грустный, озабоченный, встревоженный болезнью любимого гуся. А потом он плачет, тяжело перенося потерю друга. Как фантастически меняется от портрета к портрету цвет, выбранный художниками. На последнем фигура актёра погружена в мрачное серо-голубое пространство комнаты, словно для этого человека померкли все краски дня - именно так выглядит настоящее горе…
В книге вообще очень много разных лиц, начиная с разночинной публики цирка на форзацах. И на петербургских улицах мы встречаем целый калейдоскоп лиц: дворники, военные, извозчики, просто прохожие. А как блистательно изображено многоцветье лиц в композиции, иллюстрирующей, каким впервые увидела цирк с арены Каштанка: «Новый мир был велик и полон яркого света; куда ни взглянешь, всюду, от пола до потолка, видны были одни только лица, лица, лица и больше ничего».
Иллюстрации можно рассматривать бесконечно, находя в них всё новые и новые придумки, любуясь деталями старого быта, приметами петербургского прошлого, разглядывая афишные тумбы, вывески торговых лавок и трактиров, кареты и знаменитую конку, костюмы прохожих всех сословий и возрастов. Эта книга не из тех, которые можно один раз прочесть, поставить на полку и забыть об их существовании, к ней хочется возвращаться. Даже к этой, изданной не в самом лучшем качестве.
Шрифт в книге хороший, крупный, суперобложка замечательная, но её лучше не снимать, чтобы не расстраиваться. Иллюстраций много, им отведено в книге столько же места, сколько тексту. В общем, о покупке я всё равно не жалею. Если правами на издание этой книги владеет «АСТ», нельзя надеяться на то, что её издадут в ближайшее время более профессионально другие издательства, к сожалению. Скрыть

Занятная и весёлая история, придуманная новым автором серии «Настя и Никита» Анной Глянченко. В ней всё перемешалось из-за досадной оплошности шофёра молоковоза дяди Пети, который привёз в деревенский магазин молоко. Из-за нечаянно задетого им вентеля, молоко из цистерны вырвалось и побежало гулять по деревне, доставив море удовольствия местным котофеям и сбив с толку всё деревенское население, включая коров. :-) Хозяйки, занятые поиском способов переработки молока, про этих самых коров начисто забыли, и коровы отправились в город, чтобы там жить и продавать своё молоко на базаре. Несладко им пришлось в съёмной квартире на девятом этаже, из-за них постоянно ломался лифт, они топотали и мешали жить соседям, которые, недолго думая, тоже удрали, на этот раз в лес, с палатками. Но наслаждались они природой и тишиной ровно один день, уже к вечеру городские привычки взяли своё. Компьютеры, телевизоры, телефоны, антенны очень не понравились коренным обитателям леса, да ещё и всю еду у них из-под носа утащили. И подались звери из леса в ту самую деревню Пеньково, из которой недавно сбежали коровы. И устроили там настоящий переполох. Продолжалось бы это «великое переселение народов» ещё неизвестно сколько, если бы не маленький Вася Шапкин, который заметил убегающее из цистерны молоко и закрыл вентель. И всё вернулось на круги своя.
Хорошая, такая лёгкая и отдыхательная книжка, а забавные рисунки уже знакомого постоянным читателям серии художника-иллюстратора Александра Яковлева придают ей дополнительное озорное настроение. Читается легко и с удовольствием! Скрыть