Более 70 лет назад завершилось самое значительное судебное разбирательство в истории человечества – Нюрнбергский процесс. Он подвел черту под длительными дискуссиями, проходившими на заключительном этапе Второй мировой войны и после ее окончания, об ответственности фашизма и нацизма за страшные преступления против человечности.
Нюрнбергский процесс, его работа, завершение и решения явились отражением политических реалий того времени, демонстрируя общность позиций стран – участниц антигитлеровской коалиции, объединившихся во имя борьбы против фашистской угрозы миру.
Решения Международного военного трибунала создали важнейший правовой прецедент, согласно которому были осуждены не просто преступники, но и политическая система, породившая эти преступления, – нацизм, его идеология, экономическая составляющая и, конечно, все военные и карательные органы нацистского рейха.
Важным решением трибунала было и то, что он отверг доводы обвиняемых генералов и их защитников о том, что они всего лишь выполняли приказы, тем самым поставив в условия правовой ответственности не только тех, кто отдавал преступные приказы, но и их исполнителей.
Нюрнбергский процесс ввел еще одну важнейшую норму, отменив срок давности за преступления фашизма и нацизма против человечности. Это положение чрезвычайно важно и актуально и в наши дни, когда в ряде стран делается попытка предать забвению преступления прошлых лет и тем самым оправдать преступников. Скрыть

Многие коллеги, именитейшие ученые не принимали и не понимали его теорию. Книги и диссертации Гумилева подвергались резкой критике. «Единственное мое желание в жизни (а я сейчас уже стар, мне скоро 75 лет) - это увидеть мои работы напечатанными без предвзятости, со строгой цензурной проверкой и обсужденными научной общественностью... Услышать их беспристрастные отзывы и даже возражения - это последнее, что я хотел бы в своей жизни», - пишет Гумилев в автобиографии, названной им «Автонекролог».
Больше всего внимания Гумилев уделил, как ни парадоксально это звучит, истории России. Ее судьбе были посвящены размышления ученого, и даже на тех страницах, где нет ни слова упоминания о ней. Реабилитации исторической преемственности русской цивилизации и русского этноса он посвятил всю жизнь.
Его как историка этнических процессов влекла совершенно не исследованная до него проблема: почему после 1250-х годов Русь, Древняя Русь, часть международного обмена культуры, исчезла с политического горизонта Европы на 250 лет и появилась только в связи с войнами за византийское наследие и вовлечением новооткрытой в Европе монархии - Московии - в коалицию европейских государств, в антитурецкую лигу.
Что произошло за эти 250 лет? На этот единственно важный, по мнению историка-медиевиста, вопрос ответа не было, и внимание историков конца XIX - середины XX века скользило мимо него. Казалось, что трафаретный ответ существует, и этот ответ удовлетворителен. Ответ же был таков: помешали развитию монголы, помешала Орда и иго, но помешали чему и как? Гумилев начал свое исследование с Пушкина, с его исторических представлений о России и Западе, свойственных XVIII веку, и понял, что обыденный, с тех пор затверженный всеми ответ: "Монголы были плохи, потому что были плохи от природы", а "Русь являлась то ли от Бога, то ли от провинциализма своей истории, то ли волею суровых географических обстоятельств стражем Европы от азиатского или кочевого затопления" - не ответ. Ответ был некорректен, а если это так, то почему нет удовлетворительного ответа? Скрыть

Блейк прожил незаурядную жизнь. На первые полосы мировых изданий Блейк впервые попал в 1961 году, когда его посадили, а потом – когда сбежал из тюрьмы. Но после исчезновения из Скрабс о двойном агенте практически не вспоминали, словно этого проходного персонажа минувшего века давно уже не было в живых.
Блейк не раздавал интервью направо и налево. Шпион по профессии, он был скрытен по своей природе. Если не считать непродолжительного периода в 1990 году, когда он презентовал автобиографию, с англоязычными журналистами он общался очень редко (и всегда, «из любезности», сообщал о своих интервью КГБ).
История Блейка сейчас известна немногим, да и то лишь в той мере, в какой можно что-то точно знать в лживом мире шпионажа. Его до сих пор окружает много тайн. МИ-6 так и не обнародовала досье агента и, возможно, никогда этого не сделает, ведь его дело поставило всю службу в крайне неловкое положение.
Вдобавок Блейка мало кто знал близко. Он с детства был одиночкой, а за те десять лет, что он был советским кротом, даже его собственной жене, несмотря на всю его любезность, стало казаться, будто он от нее отдаляется. Скрыть