Об этой книге можно сказать примерно то же, что об антологии "Огни в океане". Но вот что интересно: у читателей давно создалось впечатление, что Гелескул – переводчик, главным образом, испанской поэзии. Книга, вышедшая в издательстве Ивана Лимбаха, неожиданно открывает нам, что сделанное Гелескулом в польской поэзии и по объему, и по значительности почти не уступает его испанским трудам. Это, в частности, ни на кого не похожий Циприан Норвид (1821–1883), "пропущенный классик", «последний романтик»; это поразительный Болеслав Лесьмян, хорошо известный у нас Юлиан Тувим и фантастический Константы Ильдефонс Галчинский, а также Ян Лехонь и Ярослав Ивашкевич, Чеслав Милош и другой польский лауреат Нобелевской премии недавно скончавшаяся Вислава Шимборска.
Короткое, но емкое предисловие переводчика объясняет его особое пристрастие к польской поэзии. В другом месте (не в этой книге) он высказывает убеждение, что в XX веке три самые сильные поэзии в Европе – русская, испанская и польская. Мнение очень личное и пристрастное, но я с ним, пожалуй, соглашусь. Скрыть

Замечательный переводчик Анатолий Михайлович Гелескул в представлении не нуждается. Можно сказать, что он подарил русскому читателю испанскую поэзию барокко и ХХ века - и это не преувеличение. Как переводчик с польского, он известен, к сожалению, меньше. Между тем, данная антология польской поэзии убеждает (конечно, это лишь моё читательское мнение): такой тонкости перевода, точности в соединении с одарённостью поэта, пожалуй, ни у кого из переводчиков с польского в ХХ веке не найти (без смысловых потерь каждое из переведённых им стихотворений - бесспорный шедевр теперь уже иного языка, уже иной культуры). Поразителен "протеизм" Гелескула: его "поляки" совсем иного темперамента, иной крови, чем его "испанцы"! Ценно и то, что знакомство с лирикой каждого из представленных поэтов предваряется небольшим эссе переводчика - очень личным, любовным, из фактов биографии выделяющим самое основное, - но очень точным и в соединении с подборкой стихотворений дающим тот строй, ту точку отсчёта, с которой у большинства прочитавших эту книгу, хочется верить, начнётся (если они ещё не "в предмете") увлечение польской лирой. Скрыть