Словарь оказался вовсе не словарем, а книжкой, такой молодежной, бравирующей своим умением ходить по острию приличного и не срываться в матершину. Авторы хотели представить материал доступными и филологу, и школьнику, откуда налет попсовости, что можно вывести уже из аннотации: "не имея представления о приводимой в словаре неформальной лексике, всегда будешь восприниматься в Америке как "ботаник", "чукча" или "чайник". С соответствующими шансами на успех". Из приведенных авторами рабочих вариантов названия "Словаря", на мой вкус, были и попристойней, без этой молодежной кислоты. Но как словарь пусть стоит на полке. Скрыть

Шесть волшебных букв "а", "б", "в", "н", "к", "о", "о", в очередной раз меня зачаровали, и я, дав слабину, поддалась.

(Это как вспомнить вдруг странную фамилию фокусника, что-то из молодости или даже детства, воскресить мгновенно весь калейдоскоп событий, его блестящих кундштюков. Увидеть то же имя где-то на афише сквозь года -- как тут не поддаться. Магия, чары, что еще? Да, имя великого и любимого Набокова мгновенно подействовало, принудило распробовать и этот коктейль -- а вдруг зажжет, заиграет прежним терпким вкусом утерянного навсегда рецепта?)

И вот долгожданный глоток. И слезы, и тошнота, и головокружение, а пьешь дальше. Понимаешь -- "не оно"; но! Какой-то внутренний взрыв (что за фокусы?), какая-то черная дыра засасывает дальше, а ведь знаешь, что дальше -- только смерть.

Конец героя тобой учуян с самого начала, и страшная правда только громче оглушает. Лезвие повествования, по которому бредешь, как одержимый, как душу дьяволу продавший, всё истоньшается, и точно знаешь, что к концу пути оно уж будет Уже, чем ступня.

Лучшее из выпи... прочитанного за последнее время. Скрыть

Всякий-не всякий, а многие нет-нет, да и помянули добрым словом слепого акына Гомера, когда впервые познакомились с историей "гнева Ахиллеса, Пелеева сына", посмотрев фильм "Трою" 2004 года. За то что записал, за то что сохранил, за то что передал — и мы теперь имеем возможность прикоснуться к той великой эпохе, с могучими характерами, непобедимыми героями, божественными деяниями. Но, поверьте, читать поэмы куда как более интересно(филологи-первокурсники не дадут соврать: первые страниц 20 привыкаешь к плавному течению размеренного гекзаметра — зато потом сложно оторваться от повествования). Настолько живописны картины, настолько близки те далекие герои. А ведь по словам другого классика, "Что ему Гекуба, что он Гекубе?"
Переводы в этом издании давно уж признаны образцом перевода с древнегреческого, и действительно, можно подумать, что на этом же языке древний поэт и пел свои поэмы: так жива лексика, так величественен слог.
Да, и конечно же, в этом издании приведены и комментарии — то, без чего нельзя никак, если только вы не специалист по олимпийской генеалогии.

Скрыть