Замечательная книга детского поэта-классика. Весёлые, дружные, милые, забавные стихи про детей, друзей, животных, родителей - про всех, про всех! И хоть книжечка небольшого формата, но вместила в себя много интересных заводных историй: и считалочка про пальчики для малышей, и собачьи приключения (Трезор и Мой щенок), и прославление обожаемых детьми сладостей (иллюстрации под стать: королевишна перед зеркалом в короне из маковой плюшки), и бессменный дядя Стёпа, и много других всем известных приключений!
Обратите внимание, что иллюстраторы разные: есть и классик детской иллюстрации В. Сутеев (дядя Стёпа и Мой щенок), а также другие мастера - я постаралась привести фото разных произведений с картинками разных художников. На мой взгляд, книжка получилась очень достойной: и подборка произведений, и художественное оформление, и расположение текста на странице, и цветопередача - всё сложилось удачно! Книгу однозначно БРАТЬ!) Скрыть

Николай Заболоцкий сейчас практически не печатается. Три тома в "Мастерах перевода" и "Столбцы" - пожалуй, всё. Иногда в детских сборниках встречается нежно любимый мной с дества эпос "Как мыши с котом воевали". Недаром лекция Дмитрия Быкова называется "Заболоцкий - забытый гений".

На покупку сборника переводов Николая Заболоцкого меня сподвигло воспевание Корнеем Чуковским его переводческого мастерства в книге «Высокое искусство»: «Перевод классиков грузинской поэзии выполнен замечательным художником слова Николаем Заболоцким. Нельзя себе представить лучший перевод «Витязя в тигровой шкуре» Руставели: поразительно чёткая дикция, обусловленная почти магической властью над синтаксисом, свободное дыхание каждой строфы, для которой четыре обязательные рифмы – не обуза, не тягота, как это нередко бывало с другими переводчиками «Витязя», а сильные крылья, придающие стихам перевода динамику подлинника:

Суть любви всегда прекрасна, непостижима и верна.
Ни с каким любодеяньем не равняется она:
Блуд – одно, любовь – другое, разделяет их стена,
Человеку не пристало путать эти имена.

И все семьсот строф переведены не менее виртуозно. К мастерству переводчика Заболоцкий предъявлял всегда самые суровые требования. Его перевод «Весёлой весны» Давида Гурамишвили пленяет изысканностью стихового рисунка и изяществом формы. Заболоцкий чудесно передал стилистическое своеобразие «Весны», её светлую, наивную тональность. Трудно представить себе поэта, которого он не смог бы перевести с таким же совершенством. Разнообразие стилей его не смущало. Каждый стиль был одинаково близок ему. Подобное искусство доступно лишь большим мастерам перевода – таким, которые обладают драгоценной способностью преодолевать своё ЭГО и артистически перевоплощаться в переводимого автора. Здесь требуется не только талантливость, но и особая гибкость, пластичность, «общежительность» ума.» Согласна с дедушкой Корнеем - сложно найти переводчика, более блистательного в передаче идеи, звучности, красоты чужого стихотворения.

В первый том вошли переводы классиков грузинской классической поэзии: Шота Руставели и Давида Гурамишвили. Также первый том содержит очерки Заболоцкого о самих этих двух грузинских поэтах. Примечания написаны Никитой Заболоцким, сыном автора.

Жёсткий переплёт, каптал, бумага тонкая, просвечивает, видно на фото – читать не мешает. Скрыть

Пьесы строились у Чехова с использованием новаторских принципов его прозы. В конце 80-х гг. Чехов пишет несколько шу­точных небольших пьес, которые часто называют водевилями («Медведь» 1883, «Предложение» 1888, «Свадьба» 1889, «Юбилей» 1891). Пьесы на­писаны очень живо, динамично, с большим чув­ством юмора и содержат тонкие психологические характеристики действующих лиц. Первая большая пьеса Чехова, поставленная на сцене,— «Иванов» (1887—1889). В судьбе героя (наде­ленного подчеркнуто распространенной фамилией), по авторскому замыслу, должна была отразиться драма целого поколения «надломленных» и тоскующих по «общей идее» людей — самых обыкновенных, ничем не примечательных, живущих «без веры», «вне ко­леи», но рвущихся к осознанию смысла жизни. Пьеса, затрагивающая острые проблемы современ­ной общественной жизни, привлекла внимание зри­телей и театральной критики. Однако «Иванов» в истории формирования драматургической системы Че­хова занимал еще промежуточную позицию. В пол­ной мере новаторские принципы драматурга прояви­лись в «Чайке».

Книга прекрасна своим содержанием, но очень уступает аналогичным изданиям отсутствием каких-либо комментариев к текстам. Поэтому считаю сборник всё-таки неполным - поскольку к нему надо ещё перелопатить литературы дополнительно, чтобы хотя бы понимать, что за события, о чём речь идёт...
Об издании: переплёт жёсткий, каптал, бумага тонкая, просвечивает, читать не мешает. Шрифт несколько разреженный - непонятно зачем, и вот эти веточки сверху и снизу страницы... отвлекают.
В общем, если бы не редкие пьесы - не купила бы. Скрыть

Думала насчёт приобретения этой книги: из опубликованных отзывов ничего не поняла. Оказывается, Франклин Д. Розенблатт (попечитель Благотворительного фонда, выпустившего книгу), считал этот сборник писем одной из жемчужин еврейской литературы. По мнению фонда, сейчас стало возможным её опубликование благодаря замечательному русскому переводу. Но вот кто перевёл - ни слова. Может плохо ищу - не нашла в книге информации.
В оформлении обложки использованы фрагменты литографии А. Каплана "Шолом-Алейхем "Тевье-Молочник". Маклер" (1я сторона) и портрета Шолом-Алейхема работы Х.Б.Уэста (4я сторона).
Шикарная печать, белейшая бумага, каптал. Скрыть