Под одной обложкой объединены роман "Волны" и повесть "Флаш" английской писательницы-модернистки Вирджинии Вулф. Книга была прочитана мной в 15 лет и тут же заняла место апофеозно гениальной.
Роман и повесть сошлись на почве неординарности. "Волны" - довольно сложный, построенный на бесконечных цепях образов, и картинах, и даже чуть ли не музыкальных эпитетах; очень экспериментальный роман. "Флаш" - "своеобразная литературная шутка": биография реально существовавшей английской поэтессы XIX столетия, поданная читателю через восприятие её любимца - чистокровного коккер-спаниеля Флаша.
"Флаш" создавался Вирджинией как своеобразная передышка в промежутке между написанием сложных, глубоких романов. "Волны" несколько раз редактировались автором, а когда увидели свет - вызвали очень неоднозначную реакцию у критиков и читателей. Впоследствии, уже после смерти Вулф, "Волны" были признаны едва ли не самым гениальным романом писательницы.

"Волны" никоим образом нельзя причислить к лёгкому чтению. Роман требует от читателя полного погружения и самоотдачи. Нужно сказать, по композиции это произведение очень и очень необычно. "Волны" разделены на девять глав безумно живописными и прекрасными пейзажными зарисовками, всегда отображающими море, берег. Сами же главы представляют собой сплошные чередующиеся монологи главных героев.
В немыслимо красивых словесных "гребнях" словно угадывается необычная авторская подпись Вирджинии Вулф, как эмоция, выраженная в образах волн или солнечных лучей.
Роман повествует о шестерых людях, шестерых друзьях. В принципе, как и "Флаш", он является своего рода биографической лентой, но на этом сходство исчерпывается.
Трое мужчин и три женщины на протяжении своих жизней ищут себя, расходятся и соединяются вновь, как части одного целого, в то же время являясь очень разными. В романе меня поразило искусство Вулф, способность создать абсолютно разных персонажей, с радикально отличающимися характерами и мировоззрениями - и всё же оставить некую связующую нить, практически неуловимую для читательского взора.

Бернард. Почему-то мне показалось, что этого героя Вирджиния любила в особенности. Не могу сказать, что он показан глубже остальных, да и проявлений авторской любви в тексте как таковых не заметить. Но всё же его монологи более обширны, интересных мыслей в них иногда встречается очень и очень много. Именно пространственным монологом Бернарда завершается роман.
Актёр. Он весь, целиком состоит из придуманных фраз, без рождения коих у него не проходит и дня, из образов героев книг, которые он когда-то читал, а сам он, в наибольший по величине период своей жизни - лорд Байрон.

Рода. Непостижимая женщина. Одинокая, пугливая, очень изменчива и немного инфантильна. Всегда боялась этой жизни и в конечном итоге ушла из неё добровольно. Она действительно была "не такой".
Рода очень мила и трогательна, как бывает трогателен хрупкий узор снежинки. В её сумбурности нет путаницы или отсутствия смысла, в её отчуждённости нет места полному отшельничеству, а страхи её не являются паранойей.

Луис. Этого парня на протяжении всего романа сопровождает комплекс из-за его австралийского акцента и фраза (а в речи других - воспоминание о фразе) "Мой отец - брисбенский банкир". Он связал свою жизнь с бизнесом, всё у него было собранно и аккуратно. Однако тот факт, что Рода некоторое время была его любовницей, о многом говорит. Он, как и она, потерян и одинок.

Джинни. Обыкновенный нарцисс, для которого практически ничего, кроме собственной внешности, не имеет значения. Она любит, чтобы ей восхищались. Она просто не может оставаться без внимания. По прочтении романа я испытываю к ней антипатию, ибо она пуста. В ней нет той глубины, что есть в Бернарде, Роде или Невиле...

Сьюзен. В облике - твёрдость. В зелёных глазах - то же самое. кажется, она должна была стать адвокатом или бизнес-вумен. Но она выбрала спокойную и размеренную жизнь в деревне, с детьми и мужем. Без сумбурности. Без суеты. Она симпатична мне именно твёрдостью своего характера, неизменностью убеждений, постоянностью чувств и неким прагматизмом.

Невил. Пусть его слова всё скажут за меня.
"- Люди идут, идут. Но ты не станешь разбивать моё сердце. Ведь только на этот миг, один-единственный миг - мы вместе. Я тебя прижимаю к груди. Пожирай меня, боль, терзай своими когтями. Рви на части. Я плачу, я плачу".

Читатель, очарованный, рука об руку с каждым из шестерых проходит их путь от детства до старости. Переживает каждое событие "внешнего мира": новая встреча, женитьба Бернарда, смерть Персивала (общего друга), гибель Роды - так, как будто это происходит с близкими ему людьми. Текст "волн" затягивает, завораживает. А некоторые фразы поневоле навсегда врезаются в память.
Я рекомендую именно этот роман всем людям, в чьих душах процентное содержание романтики превышает 40%.

Повесть "Флаш" и по композиционному строению, и по эмоциональной окраске радикально отличается от "Волн". Жизнь английской поэтессы Элизабет Баррет-Браунинг показана не от лица, но через восприятие её пса Флаша. Поэтому эту повесть ни в коем случае нельзя причислить к "Бетховену", "Гарфилду" и прочим подобным творениям. Она написана изысканным и утончённым языком, очень легко, практически влёт, читается и воспринимается на ура.
Помимо биографических подробностей из жизни Элизабет читатель узнаёт и о судьбе Флаша, о его переживаниях, отношениях с хозяйкой и окружающими людьми (и немного - собаками), о печалях и радостях чистокровного коккер-спаниеля.
Местами смешная, местами трогательная до слёз, повесть будет интересна любому.

Приятно удивляет статья Н. Морженковой, данная в качестве послесловия. Морженкова рассказывает и о самой Вулф, и подробно разбирает каждое её произведение. Эта статья поможет лучше понять роман "Волны" и его замысел, уяснить для себя некоторые детали, а также взглянуть на повесть "Флаш" глазами опытного литературоведа.
Прекрасная книга для того, чтобы начать знакомство с Вирджинией Вулф. Скрыть

Ценность этой книги, помимо всего прочего, - в языке, на котором она написана. Читатель, желающий отдохнуть от шероховатостей официального росмэновского перевода, может вооружиться словарём и пуститься на штурм чудесного талмуда, представленного на этой странице. Какими бы не оказались его усилия по интенсивности, он будет вознаграждён с лихвой.
Последняя книга гепталогии подводит черту под событиями шести предыдущих. Черта эта, однако, кошмарно извилиста, а завершение её загадочно и многообещающе тает в воздухе. Последняя фраза книги "All was well" воистину гениальна, потому что не объясняет и не гарантирует ровным счётом ни-че-го.
Миссис Роулинг расстаётся с законченной (законченной ли?) историей с не меньшим сожалением, чем любой из её читателей. Ей, волшебнице, которая сотворила мир, превосходящий собой множество других миров, и героев, становящихся глубоко родными, позволено всё. Скрыть

Франсуа Вийон - жемчужина мировой средневековой поэзии. Боготворимый и тончайшими эстетами, и такими же, каким он сам был, стоящими одной ногой в беззаконье, по сей день, по прошествии более полутысячелетия со дня своей гибели, Вийон остаётся неповторимым.
Данное издание включает в себя "Большое завещание", баллады на воровском жаргоне и несколько стихотворений. Оформление его просто великолепно - миниатюрный формат, золотое тиснение, искусственно состаренная бумага, замечательные графические иллюстрации. Настоящее сокровище, возвращающее читателя в эпоху поздней средневековой Франции. Скрыть

О тексте романа, думаю, не нужно практически ничего говорить - "Доктор Живаго" относится к разряду произведений, которым не зря была присуждена Нобелевская премия. Жизнь незаурядного человека по имени Юрий Андреевич Живаго, совмещающего в себе ипостаси врача и поэта; его мысли и внутренние "стереологи"; его способность искренне и пылко любить - берут за душу и вызывают на мыслительный поединок с самим собой.
Что касается издания - если бы я знала о количестве не столько даже опечаток (например, "взгядом", "Юрий Адреевич"), сколько примитивных орфографических ошибок (из разряда "на смерть перепуганный"), которых, думается мне, Борис Леонидович совершить не мог, я приобрела бы другое издание. Бумага белая, хоть и просвечивает (кстати, если смотреть на срез, виден неоднородный цвет - страницы блоками меняют его от бледно-бледно-жёлтого до белого); серебро с букв на титуле довольно быстро стирается. Рекомендую не останавливать свой выбор конкретно на этом издании. А роман, безусловно, должен быть в каждой уважающей себя библиотеке. Скрыть

Литературный стиль Даниэля Пеннака стал моим маленьким личным открытием. Открытием необыкновенно удачным, поскольку столь своеобразный вкусный юмор, которым может, пожалуй, обладать исключительно француз, давно не попадался мне в художественных текстах. Французы в принципе довольно часто делают хорошее кино и хорошие книги, и это прекрасно.
«Христиане и мавры» - небольшая по объёму, но просто изумительная по форме и содержанию повесть с потрясающей интригой, внезапным её разоблачением и очень яркими персонажами. Повествование ведётся от лица Бенжамена Малоссена, героя визитной карточки Пеннака, «Саги о Малоссене» - старшего сына семейства, обладающего кучей младших братьев и сестёр. Мать семейства беременеет снова и снова, причём биологические отцы детей неизменно не задерживаются в доме Малоссенов. Сюжет «Христиан и мавров» закручивается вокруг сослагательного наклонения, а именно – фразы Малыша, одного из младших братишек Бенжамена «Я предпочёл бы моего папу». Пока желание ребёнка не будет удовлетворено, он отказывается есть. И, дабы спасти братишку от голодной смерти, «профессиональный козёл отпущения» находит неожиданный выход.
«Господа дети» - повесть, не имеющая отношения к «Саге о Малоссене», поэтому несколько странным выглядит её размещение в этой книге. Это школьная история о детях, их родителях и одном преподавателе, который обучал и тех, и других - но совершенно не детская; в ней много серьёзных и местами даже мрачных эпизодов. Заканчивается всё хорошо, и закрываешь последнюю страницу с удовлетворённой улыбкой и осознанием приятно проведённого времени, а также ощущением, что собственные мысли и чувства получили некоторую разминку. Скрыть