Скандинавский эпос отличается несколько большей оживлённостью повествования, нежели, к примеру, древнеирландский. Немного утомляет, как уже упоминалось одним из рецензентов, обилие имён и разветвлённость генеалогий - но обширная и подробная база комментариев да будет Вам в помощь. Неплохо, в самом деле, тщательно изучить перед чтением собственно текста "Эдды" её, чтобы без проблем ориентироваться в канве эпического повествования.

Издание снабжено прекрасной вступительной статьёй, фото которой я привожу. Скрыть

Посвящается любителям тонкой французской поэзии. Плавно-пафосный Теодор Агриппа д'Обинье, мастер классического поэтического кружева Виктор Гюго, мудрый Альфред де Мюссе, великий Шарль Бодлер, порывистый по-юношески Стефан Малларме, безмерно нежный Поль Верлен, серебристо-мрачный Эмиль Верхарн, нонконформист Франсис Вьеле-Гриффен, великолепный Франсис Жамм, робко плачущий Гийом Аполлинер... и многие другие, совершенно разные, но объединённые причастностью к красавице-Франции. Эльга Львовна Линецкая, чьи переводы составляют эту книгу, разнообразна в своих поэтических ипостасях. Эта женщина не ошиблась, бросив в юности, едва начав, своё самостоятельное поэтическое творчество и занявшись переводами. Воистину тем самым Линецкая обрела дело всей своей жизни. Рекомендую книгу каждому ценителю поэтических образов. Возможно, во многих строках вы увидите отражение своих ресниц. Скрыть

Я прочла эту книгу три года назад, и мне практически сразу захотелось написать о ней.

1. « В Кусиро поселился НЛО»

Давно заметила, что Мураками – мастер заголовка. Такое впечатление, что заголовок у него рождается внезапно и подсказывает всю общую идею рассказа, в которой... не воплощается. Точнее, воплощается, образно говоря, в пуговицах на платье главной героини. В какой-нибудь незначительной детали, на которую даже и акцента особенного не делается. И эта стратегия прослеживается в каждом его небольшом произведении.
«В Кусиро появился НЛО» - рассказ о мужчине по фамилии Комура, от которого ушла жена. Мураками отталкивается от случившегося в феврале 1995 года землетрясения, произошедшего в Японии и наиболее затронувшего район Хигасинада, и описывает состояние главного героя, который, собственно, и не знает, может ли ему что-то дать тот факт, что жена ушла через пять дней после землетрясения.
Затем сослуживец Комуры, Сасаки, просит его съездить на Хоккайдо, чтобы передать в Кусиро «одну маленькую вещицу». При этом он предлагает оплатить перелёт Комуры в оба конца и договориться о ночлеге.
Итак, Комура отправляется в Кусиро. В аэропорту его встречают сестра Сасаки, Кэйко, и её подруга Симао. Комура передаёт девушкам небольшую коробочку, и они вместе отправляются пообедать, а затем – в лав-отель. Вскоре Кэйко благополучно оттуда смывается и оставляет Симао и Комуру вдвоём. Потом Симао уходит в душ, и вернувшись, в лоб спрашивает мужчину, когда он в последний раз был с женой.
Читатели поняли, что происходит дальше.
«После нескольких неудачных попыток Комура сдался. Такое с ним случилось впервые».
Конец рассказа очень скомкан. Хотя одна интересная, хоть и простая мысль, несомненно, присутствует - в разговоре о шкурке кеты.

2. «Пейзаж с утюгом»

По сути дела, этот рассказ о кострах. О том, как человек, давно занимающийся этим и любящий это дело, жёг их на берегу. Что он чувствовал, когда пламя наконец разгоралось. И как девушка, сидящая рядом с ним, вспоминала рассказ Джека Лондона «Костёр»...
Разговор Миякэ и Дзюнко у костра – очень глубокий. Он похож на обыденный, но периодически в нём встречаются мысли, которые стоят размышлений. Встречаются также «закадровые» воспоминания о ранней жизни героев, но рассказ ими не перегружен.
Лично на меня произвёл впечатление рассказ Миякэ о своих кошмарах. Человек, который боится холодильников...
Заканчивается этот замечательный печальный рассказ тем, что Дзюнко засыпает у костра, на плече Миякэ, повторяя про себя: «Погаснет огонь – станет холодно. Не захочешь, а проснёшься».

3. «Все божьи дети могут танцевать»

Заглавный рассказ сборника. В нём вроде бы описывается совершенно неинтересная жизнь совершенно неинтересного и даже несколько пропащего человека. Но однажды он решает последовать за мужчиной, который, как ему кажется, является его биологическим отцом (всё потому, что у того человека не было мочки уха) и попадает в совершенно незнакомое ему место, потеряв из виду этого человека. «Стоило фигуре мужчины исчезнуть, как Ёсия перестал ощущать важность всей вереницы своих прежних действий. Сам смысл уже потерян, и к прежнему возврата нет. <...> Душа Ёсии попала теперь в тихое, ясное единое место и время. Ему было уже всё равно, кто тот мужчина: его отец, Бог или совершенно чужой человек, где-то потерявший мочку уха».
И затем Ёсия, будто повинуясь внезапному душевному порыву, начинает танцевать, стоя на холмике. И в какой-то момент само описание его танца повергло меня в очень странное состояние. Захотелось испытать то же самое. Захотелось до покалывания в руках и ногах...
Конец рассказа... нет, он даже не скомкан. Он сорван. Но линия отрыва – прекраснейшая из линий.
«- Боже! – вырвалось из уст Ёсии»...

4. «Таиланд»
Рассказ вполне в общем стиле Мураками. Начинается как совершенно обычная история, заканчивается как мистико-психологический сумбурный полутриллер.
Женщина-эндокринолог по имени Сацуки отправляется в Бангкок на отдых. Женщину сопровождает незнакомый ей ранее водитель по имени Нимит. При этом всячески старается улучшить её отдых: подыскивает ей прекрасный бассейн и регулярно приносит сэндвичи с овощами и сыром. Через несколько дней беззаботного отдыха Нимит отвозит Сацуки к старухе-гадалке в нищую деревню. И дальше начинается полная несуразица...

5. «Дружище Квак спасает Токио»

Ну этот рассказ просто из ряда вон. Я бы назвала его наркотическим бредом.
Сами посудите – к бизнесмену Катагири домой приходит лягушка ростом в два метра, которая просит называть себя «Дружищем Кваком» и сразу же начинает разубеждать бедного Катагири в том, что у него белая горячка. Далее Дружище Квак не спеша рассказывает обалдевшему бизнесмену, что он пришёл спасти Токио от страшного землетрясения, которое «будет ещё сильнее, чем в Кобэ», и погибших предвидится сто пятьдесят тысяч. И далее Дружище Квак предлагает «гениальный план» - спуститься в подземелье Трастобезопасного банка Токио, где, собственно, Катагири и работает, и в том подземелье навалять некоему Дружищу Червяку. Этот Червяк злится довольно часто, и «как рассердится – быть землетрясению». И, чтобы спасти Токио, его нужно замочить.
А дальше начинается сюрреализм.

6. «Медовый пирог»

Немного грустный рассказ о дружбе трёх студентов – Дзюнпэя, Такацуки и Саёко и об их будущем. Рассказ о любви, дружбе и детских сказках про медведей. Причём последнее перекликается с первыми двумя. Ибо медведей было двое, и договориться друг с другом им поначалу было очень трудно. Вначале они враждовали, потом стали друзьями. А медовый пирог, точнее, продажа медовых пирогов стала их общим доходом.
В рассказе также упоминается дядька-землетряс и знаменитый Sandman, он же Песочный Человек. Первый является плодом воображения маленькой дочки Саёко, Сары.
В целом, рассказ весьма добрый, но из головы выветривается со свистом.

Внимания из этой книги действительно стоит, пожалуй, только "Пейзаж с утюгом". И красота, заключённая в заглавном рассказе. Скрыть

Отличный учебник. Особенно хорош для подготовки к выпускным экзаменам, в том числе к Единому Государственному. Информации много (учебник охватывает исторический период величиной почти в тысячелетие), но она изложена доступным интересным языком, а значит, легко усваивается. Учебник снабжён прекрасными картами и прочими иллюстрационными материалами. Особенно хочется отметить параграфы, повествующие о культуре, выделенные отдельно после каждого мини-периода - для них характерно подробное описание быта, промыслов, традиций русского народа, позволяющее наиболее полно понять изучаемую эпоху. Скрыть