Олег Павлович любил выражаться витиеватыми сложносочиненными и подчиненными предложениями, которые стремятся исчерпать предмет разом. Часто в какой-нибудь едкой или заостренно-нелитературной форме. Дух «живого великорусского языка» чувствовался в нем очень хорошо.
Он тщательно структурировал свою жизнь, воплощал себя на сцене со старыми и новыми партнерами, воплощал внутренние задачи прославивших его ролей, относительно удачно реализовал себя как мужа, любовника и отца.
Олег Табаков неоднократно излагал свою жизнь, многократно артикулировал свои мысли по поводу себя и времени.
В его актерской копилке множество мимолетных впечатлений, которыми он бравировал в личном кругу до конца своих дней.
Когда открывал для себя талант новой актрисы, обязательно пытался приспособить её к сцене своего театра или уж, по крайней мере, чем-нибудь её наградить или как-то продвинуть.
У него с собой «всегда были»: какие-то баночки, коробочки, леденцы, морс, квас, семечки. Иногда он начинал ректораты или совещания с одаривания присутствующих чем-нибудь съестным – пусть закусят или даже выпьют немного и поймут свою общность.
Все самое лучшее в жизни, с его слов, произошло с ним в Саратове. Сравнение с бабушкиными помидорами, которые она отбирала на рынке под засолку, отбирала «как для себя», применял и к системе отбора учеников, и к самой школе. Этими же саратовскими помидорами могут посрамляться все иные театральные овощи и злаки, выращенные не бабушкиным методом.
В день шестидесятилетия ему «с намеком» соорудили на сцене МХАТа огромный пиршественный стол, и он на протяжении трех величальных часов на глазах всего отечества без остановки поглощал «дармовые» яства. Еда не только насыщала его, но и оберегала. Беду в России обычно запивают. Он – заедал. Скрыть