Я стала читать этого автора, не имея никакого представления о том, кто он такой. Когда я скупила уже почти всего Рушди, от коллеги по работе узнала о фетве. Коллега был знаком с именем автора, так как слышал про фетву, но книг его не читал. Я - наоборот: ничего не знала о проблемах Рушди, зато успела полюбить автора безо всяких отсылок к скандальной известности, а именно - за отменный писательский талант, за его литературное творчество. Именно этого он и добивался всю свою жизнь: чтобы в нем видели автора, а не политического смутьяна. Мемуары читать непросто, когда по-настоящему сочувствуешь писателю, понимая, какой ад ему уготован - с огромным количеством ловушек, подводных камней: " ...стремление к тому, чтобы тебя непременно любили, делает тебя узником камеры, где ты терпишь нескончаемые муки и откуда нет выхода. Он должен был понять, что есть люди, которые его никогда не полюбят" (с.395).
Как только книга вышла, я сразу ее нашла в Интернет-магазинах. В "Лабиринте" она появилась чуть позже, у меня едва хватило терпения ее дождаться. Такое бывает: про любимого автора хочется знать все-все-все... Тем более что эта книга почти что исповедь - кроме того, что это и благодарность тем, кто все эти годы помогал ему выживать и поддерживал в нем присутствие духа. Что же, и от благодарных читателей спасибо. Иначе сколько полюбившихся нам книг так и не родилось бы на свет:
"...не умолкать. Петь, беснованью вопреки,
петь (хоть мечты и гибнут в облаке тоски)
хвалу всем бабочкам, надетым на штыки" (стих "6 марта 1989 года" С.Рушди, цит. с.278)
Несколько слов об издании. Это известный интеллектуальный "Corpus", уже прославивший себя изданием мемуаров. Замечательная мягкая офсетная бумага, стилизованное оформление обложки (разбитое блюдо, видимо, символизирующее треснувшую на куски после фетвы жизнь Рушди), огромный объем, который читается быстро, хотя, как уже сказано, непросто – из-за неподдельного эмоционального напряжения, которое поневоле передается от автора читателю. Хочется много-много сказать теплых слов об авторе, но все-таки лучше читать его книги: он скажет за себя сам.
Когда у Д. Ирвинга в книге «Сын цирка» я прочла посвящение «Салману», у меня почему-то сразу возникла догадка, о ком эта книга и кому посвящена. Друзей у него немало – тем и жил все эти годы.
Копию этого отзыва оставила на http://tkihi.narod.ru/frame.htm для храброй девушки, сделавшей перевод "Шайтанских аят" и опубликовавшей его в интернете для свободного чтения. Попробуйте достать печатный вариант :)) "1999: российское издательство «Лимбус Пресс» приобретает права на публикацию произведений Рушди, а также русский перевод романа некоего Владимира Вайля. Под давлением исламской общественности «Лимбус Пресс» отказывается от публикации «Сатанинских стихов» (см. указ. ссылку).
В издании есть последние три странички - девственно чистые. Здесь можно оставить собственные комментарии;)
Проникаясь смыслом абсурдности происходящего, часто спрашиваешь себя, сколь губительна сила такого животного страха? Как легко манипулировать людьми, политиками, государствами, если за принятием решений стоит самый обычный страх. Именно этим и пользуются фанатики: следуя новой экономической теории, считаться надо только с сильным врагом, только его надо уважать, только с ним можно идти на компромисс. Слабых в расчет не берут – их просто поглощают. Запугивание сегодня – один из мощнейших инструментов на мировой арене, и многие происходящие события в мире можно понять (не принять) только под соусом пресмыкания перед более сильным (а чаще просто более наглым и иррациональным) противником.
Но Рушди – писатель. Вот что он пишет о творческом процессе, от которого долго был оторван проблемами отстаивания не столько своего я, сколько возможности каждого быть самим собой: «Внутренне вопрошание, ожидание, доверие ходу рассказа. Медленное или быстрое открытие способов рассекать толщу вымысла, отыскание входов в нее, путей внутри и выходов наружу. И волшебство сосредоточенности, словно падаешь в глубокий колодец, или в дыру во времени. Проваливаешься в страницу в поисках экстаза который приходит слишком редко. И трудная работа самокритики, жесткий допрос написанных фраз. Использование того, что Хэмингуэй называл своим детектором дерьма. Досада и уныние, которые испытываешь, ударяясь о границы своего таланта» (с.575). Всего этого писатель был лишен, так как тратил все свои силы и время – все, что не уничтожилось ужасом абсурда случившегося – на то, чтобы другие смогли осознать: насилие сегодня – проблема не одного какого-то человека (народа), над которым занесено оружие, это проблема каждого, кто хочет жить в свободном и честном мире. Не могу сказать, прочтя мемуары, что Рушди не свойственны заблуждения. Есть, и немало. Он старался верить всем, кто прямо – или криво – соглашался подать свой голос в его поддержку, потому наивности и ему не занимать. Однако есть над чем подумать и сделать некоторые выводы.
Пишет С.Р. о Джозефе Антоне в третьем лице – видимо, пытаясь таким образом дистанцировать свою личность от личности человека-невидимки, каким ему поневоле пришлось быть все эти годы. «Он – не я», - пытается таким образом сказать писатель. Он – тот, кем пришлось ему стать, сморщиться, скукожиться под давлением обстоятельств. Чтобы потом преодолеть очень долгий путь наружу из этой личины и остаться самим собой – Салманом Рушди. Скрыть

Недавно ребенку в школе снова дали задание читать "про войну". И так тема невеселая, так мы еще и все "детские" книжки на эту тему успели в том году еще прочитать. Проблема... А тут эта книжечка попалась. И не мрачная, живая. Про жизнь как есть. даже во время войны.
"Солнечная сторона улицы" - тоже про войну. Это война, как видно по иллюстрации на обложке, разорвала мир детства на две части: мир, где солнце, речка, друзья, и мир, где отец уходит на фронт, где приходит время эвакуации. И даже если здесь не слышны разрывы, ты все равно понимаешь, насколько хрупок этот солнечный мир детства, когда рядом идет война... Мальчик посреди улицы, в центре картинки, соедивший через свое сердце такие разные стороны своей разорванной на две части жизни. Скрыть

Замечательное издание. Любимая серия еще советских времен, когда был необъяснимый дефицит вообще на любую литературу, не только на приключения и фантастику. В нашем маленьком городке при завозе книг в магазин выстраивались очереди. Купить можно было в лучшем случае классиков. Однако многие из везунчиков, у которых была возможность приобрести редкие издания, теперь несут свои книги времен издания СССР, в букинистические маг.-и. Парадокс - они их не читали!.. Я купила Диккенса в 30-ти томах 60-х годов издания, и - возможно ли это? - он совершенно новый! В смысле - непрочитанный. Рамочная серия радует ностальгией по прежним временам, когда, хотя книги доставались трудом, мы умудрялись так много читать.
Недостаток данного издания - смотрите сами: иллюстраций фактически нет, только в заглавии. Можете нарисовать сами:) Скрыть