Роман-аллегория. Вы встретите на страницах романа скучающего эмигранта, затем - пророка, который в конце романа становится ангелом. Роман-пародия. Пророчества, по сути, есть словоблудие. Или пение, если хотите: «Пусть только где-нибудь останется соловей, отчаянный, но свободный, счастливый оттого, что может петь на ветке все ночи напролет – какая еще надежда нужна человечеству?» (с.23) , при этом глаза у этого соловья - отсвет апокалипсиса – «совсем человеческие – дебильные» (с.111) Хитромудрый новоявленный пророк в Гарлеме объявляет голодовку, чтобы поддержать… ну просто что-нибудь поддержать, не важно, что; чтобы что-нибудь сказать, что – это, тем более, совсем не имеет значения. Собирает толпу поклонников, чтобы заработать на подаяниях – и «увлекается», попадая в западню собственной бессмысленной идеологии. Конечно же, умирает, умирает от истощения. Но не потому, что кушать нечего, а потому что не может уже не верить в собственную придумку: "- Но вы не изводите себя, патрон. - Не буду" (с.21) Такова суть сюжетной линии. Захотите там найти больше, найдете. Например, «протоколы гарлемских мудрецов» - парафраз на мировое закулисье и т.д.
Ромен Гари верен себе и избегает каких-либо формулировок, тихонько посмеиваясь над теми, кто в каждом слове ищет бездну смысла, над бесконечным суетливым желанием бурного движения в непонятном направлении: «Нужно что-нибудь сделать… …Нужно наконец-то начать действовать. Мы ответственны перед историей. Нельзя же вечно таскаться по льду. Нужно что-то сделать и немедленно, что-то нетривиальное. Может, бросить в море бутылку?» (с. 152) Образ бутылки и пересохшего моря писатель-мистификатор использует и в других своих романах (рассчитано на внимательность читателя: вычислит или нет читатель автора этих строк?)
В основе – претенциозный бред уставшей от роскоши и жестокости цивилизации, пресытившейся самой собой, штампующей идеологии как мятные пряники, которые толпа расхватывает еще дымящимися от жара. Можно сказать много, не сказав ничего. Это гипнотизирует: бессмысленность заставляет иных искать в ней бездны смысла.
Ироничная, умная и одновременно – незатейливая книжка. Роман, который и романом-то по существу не является. Написан в 1944-1945 гг., накануне окончания Второй мировой войны. Скрыть