Каждая любовь неповторима. Книга позволяет всмотреться в судьбы знакомых нам поэтов и художников, пытаясь разгадать магию творческого дара и его непосредственную связь с небесными координатами.
Герои этой книги - люди разные, но всех их объединяет служение Слову и культуре и понимание, что по-настоящему творцы ответственны только перед своим даром, который дан им свыше.
Так, по одной из версий, причина самоубийства Цветаевой в том, что она поняла: родник иссяк и стихам больше не течь. В этом есть некий символ и безусловная правда.
И еще - мы можем удивляться – насколько тесно тогда были переплетены знакомства, влюбленности, судьбы. Они перетекали свободно, без границ, и любовь порой как облако накрывала тех, кто был рядом. Андрей Белый и Любовь Менделеева, Маргарита Сабашникова и Вячеслав Иванов… Отношения напоминали античную трагедию, потому что все было серьезно, на грани жизни и смерти. Ведь в ту эпоху еще и стрелялись и были дуэли… Вспомним хотя бы Волошина и Гумилева.
В пору влюбленности в творчестве поэтов мы видим поразительный взлет, да и страдания обогащали лирику шедеврами. Эпоха Серебряного века была полна поисков новой религиозности и выхода за пределы косного существования. Этим объясняется ренессанс русской религиозной философии. А также популярность в России идей теософии и антропософии, которую разрабатывал Рудольф Штейнер… Скрыть

Книга, однако, далась Познеру с огромным трудом, со страданиями. Она его совершенно измотала, и наконец закончив ее, он и подумать не мог о том, чтобы взяться за русскоязычный вариант. Однако, сама мысль о переводе Познера никогда не оставляла. Многие советовали ему отдать ее на сторону, но это было невозможно: слишком личное, я бы даже сказала, интимное содержание не позволяло ему доверить ее кому бы то ни было. Шли годы. Несколько раз он брался переводить и каждый раз бросал, так по существу и не начав. Прошло восемнадцать лет, и вот наконец Владимир Владимирович книжку перевел. Дав ей отлежаться некоторое время, он с чувством выполненного долга стал читать русский вариант… и ужаснулся: поняв, что в таком виде она выйти не может. Столько всего произошло в его жизни за эти восемнадцать лет, столько изменилось в его взглядах, столько из того, что казалось ему верным тогда, сегодня верным не кажется… Как быть? Можно было, конечно, «осовременить» текст, так сказать, подправить его, и тогда читатель поразился бы тому, что он еще восемнадцать лет назад был необычайно прозорлив…
Познер решил оставить книжку такой, какой она была. Но при этом снабдить каждую главу своего рода комментариями к написанному, комментариями, отражающими его сегодняшние взгляды, – эдаким хождением взад-вперед во времени. Скрыть

Англия второй половины XVIII века вызывала зависть всей Европы. Просвещение и терпимость, с призывами к которым выступал Локк почти столетием раньше, стали руководящим принципом правительства. В стране была стабильность, и хотя на чужаков там всегда смотрели с некоторым подозрением, но даже чужаки из евреев имели возможность преуспевать без притеснений. К тому же Англия предоставляла такие возможности для инициативных и предприимчивых людей, каких не было больше нигде в Европе. Она одерживала триумфальные победы в войнах на море и на суше. Она открыла новые миры для коммерции в обеих Америках, Вест-Индии и на Востоке. Постоянные перемещения крупных армий и мощных флотов открывали широкие перспективы для коммерсантов, особенно там, где, как у евреев, у них были международные связи. В долинах Йоркшира и Ланкашира начинали зарождаться первые предвестники промышленной революции. Войны велись где-то далеко, на чужих берегах. Дома же царил мир и покой. Англия еще не превратилась в страну, открытую для всех талантов, но предпринимательские дарования в ней приветствовались, и Родня богатела и множилась. Скрыть