Михаила Яснова знают и любят миллионы читателей. В первую очередь, малыши, но и примкнувшие к ним школьники, и солидарные с ними родители. Потому что это замечательный детский поэт, давно ставший классиком. Но Яснов многогранен – почти как Леонардо да Винчи. Он и поэт, и переводчик, и глубокий исследователь французской литературы. Сделанное им в этой области трудно обозримо. Даже «Избранные переводы», вышедшие в серии «Мастера перевода» издательства «Книговек», дает далеко не полную карту этих его трудов. Начинается эта книга с народных песенок и потешек, вообще с песенного фольклора, продолжается бретонскими балладами и поэтами Возрождения. Но главные открытия Яснова относятся к второй половине XIX века, это – Бодлер, Рембо, Шарль Кро, Верлен, Корбьер, Ришпен и другие поэты французского декаданса, писавших свои стихи чернилами, смешанными с абсентом и кровью. Примечания к книге можно читать отдельно: это не просто сведения, а увлекательные очерки жизни и творчества поэтов, знаменитых, менее знаменитых и совсем забытых. Таких, например, как Изаак де Бенсерад, бывший любимым стихотворцем короля Людовика XIII, а потом Людовика IV, получавший пенсию от кардинала Ришелье, а после его смерти – от кардинала Мазарини. Так что напрасно он сокрушался в своей эпитафии Ришелье:

Господь, под этою плитой
Прах кардинала упокой.
Я плачу, горя не тая,
И плачет пенсия моя. Скрыть

Любителям зарубежной поэзии не надо объяснять кто такой Анатолий Гелескул (1934–2011). Если все-таки объяснять, нельзя не вспомнить В.А. Жуковского. О Гелескуле можно сказать то же самое: у него все чужое – и все свое. Вот почти уникальный пример прекрасного современного поэта, сумевшего выразить свой талант исключительно через перевод. Ощущение от книги, изданной "Рудомино", тем сильнее, что стихи сопровождаются замечательными эссе Гелескула о каждом из переведенных им поэтов. Читать эти заметки – наслаждение. Тут не сухая информация, туго пристегнутая к своему предмету, а свободный разговор, без мудрствования, без всезнайства. Вот первый попавшийся отрывок, чтобы дать представление о стиле автора: "Как переводчик Лорки я не единожды становился в тупик перед вопросом, который задавали самые разные люди. Что я испытываю, переводя, то есть читая пристальней, чем они, и остается ли это во мне или как с гуся вода? Короче, понимаю ли я, что общаюсь не со стихами, а с поэзией? Еще короче, изменяюсь ли я хотя бы в чем-то? Но обманываться можно, а знать этого нельзя, и вообще о таких вещах никому не говорят и не исповедуются."
В антологию "Огни в океане" вошли стихи от Ренессанса и барокко до классиков двадцатого века: Федерико Гарсиа Лорка, Антонио Мачадо, Хуан Рамон Хименеса, Мигель Эрнандеса, плюс переводы испанской народной поэзии. Скрыть

Английский аналитический детектив в духе Конан-Дойля, Честертона и Агаты Кристи любим многими. Я слышал, что Дороти Сэйерс относят к классикам жанра, при-том же, к особенно образованным и интеллектуальным. Слышал, что Сэйерс не только автор детективов, но автор замечательного перевода «Божественной комедии» Данте. Всё это сильно располагало в ее пользу. Но увы, меня ждала жестокое разочарование. Лорд Питер Уимзи, главный герой и детектив-любитель серии романов Сэйерс, оказался со-вершенно картонным персонажем, а само повествование – невообразимо занудным. Я не понимал, в чем дело: может быть, не в книге, а во мне самом? Но залез в Интернет и обна-ружил, что я не одинок: поэт Уистен Оден и философ Людвиг Витгенштейн были так же разочарованы. А вот мнение знаменитого американского критика Эдмунда Уилсона: «Это одна из самых скучных книг в этом жанре, которые я читал в своей жизни». Впрочем, не навязываю своей оценки: может, кому-то понравится. Скрыть

Перед поездкой в Ирландию я задумался о путеводителе. Один привлек меня известной фирмой Томаса Кука, другой – маркой почтенного отечественного журнала. Как ни странно, русский путеводитель оказался точней и осведомленней. Все-таки Ирландия – страна великой литературы. Что же мы читаем у Кука? «На этой улице родился поэт Джеймс Кларенс» (с. 45). Не было такого поэта в Ирландии. Был поэт-романтик Мэнган, которого звали Джеймс Кларенс, – как Лермонтова, например, Михаил Юрьевич. Кстати, запоминающийся памятник Мэнгану стоит в знаменитом парке Сент-Стивенс-Грин в цен-тре Дублина, в двух шагах от бюста Джойса и мемориала Уильяма Йейтса. В другом месте говорится про лесопарк в графстве Слайго, «где вы можете увидеть двойные ветви», кото-рые якобы упоминается в стихотворении Йейтса «Скрипач из Дууни» (“The Fiddler of Dooney”). Достаточно кликнуть в Интернете, чтобы убедиться, что никаких ветвей – ни двойных, ни простых – в стихах про скрипача нет. И что такое вообще эти «двойные ветви», за которыми нужно специально ехать в какой-то лесопарк, – не растут ли они по соседству с развесистой клюквой?
Вопрос посерьезней: почему район Дублина к северу от реки Лиффи назван «культурным центром Дублина», когда оба старинных университета, Тринити-колледж и Уни-верситетский колледж, Национальная библиотека, знаменитые библиотеки Битти и Мар-ша, Национальная галерея и Национальный музей, места, связанные с жизнью Джонатана Свифта, Томаса Мура, Оскара Уайльда, Уильяма Йейтса и так далее – все это в южной части города? Я спросил друзей в Дублине, «откуда звон». Оказывается, были у городских властей создать культурный центр в северном Дублине, но ничего из этого не вышло. «Пробовали устраивать литературные вечера к северу от Лиффи, да приходили два-три человека, а если в районе Стивенс-Грин или Мерион-Сквер – полный зал».
Далее о переводе. Вот только один пример. Ройал-канал – «очаровательная водная артерия с более чем 11-километровым бечевником, извивающимся в северной части Дублина». Одно из трех: или «очаровательная», или «артерия», или «бечевник». Вы, кстати, знаете, что такое «бечевник»? Это дорога вдоль реки, по которой «бурлаки идут бечевой». Но всегда ли у туриста под рукой словарь Даля? И, между прочим, откуда это допотопное написание «Йитс», хотя во всех книгах за последние 30 лет – только «Йейтс»?
И снова вопрос к автору: стоит ли об одном и том же месте рассказывать дважды или трижды – сперва в общем обзоре без привязки к карте (надо еще помучиться, чтобы найти), а потом снова – в особых «прогулках»? Например, о могиле Йейтса в деревушке Драмклифф говорится три раза: на с. 90, 91 и 96, причем в двух случаях расстояние от Слайго указывается 7,5 км., а в третьем – 8 км. Разница невелика, но остается мучительное «почему».
В отличие от Кука, который, по-видимому, писал, не покидая Сандвичевых островов и представляя свой предмет немного смутно, в издании «Вокруг света» чувствуется и компетентность автора, и увлеченность Ирландией. Он даже читал недавнее эссе Гр. Стариковского в «Иностранной литературе» и удачно цитирует из него сравнение домов георгианской эпохи (Дублин – настоящий заповедник георгианской архитектуры!) с платоновской идеей дома – чистая форма, ничего лишнего. Он хорошо знает и Йейтса, и Джойса. И не только интересно рассказывает о городе Лимерике (который у Кука упомянут вскользь), но и не забывает о лимериках – своеобразных «нелепых стишках», введенных в литературный обиход Эдвардом Лиром. Но и в этом путеводителе есть пробелы: недостает описания ряда замечательных мест, скажем, живописного и самого теплого в Ирландии графства Керри. Скрыть

Один из самых знаменитых итальянских писателей. Он помещается где-то в одной плоскости с Борхесом и Набоковым – но не одной линии, а несколько в стороне, как третий угол в треугольнике. Книга, купленная в магазине, неожиданно оказывается оборотнем: по ходу повествования она меняет свое название, героев и т. д. Читатель оказывается втянут в поиск "настоящей", "не бракованной" книги; линия повествования то свертывается в кольцо, как змейка, то распрямляется и скользит дальше неуловимыми зигзагами... Книга для книжных фанатиков, она все время вертится вокруг рассуждений о книгах и чтении. Например, в главе X вы пьете чай с Аркадием Порфирычем (!), Генеральным директором архива государственной полиции, рассуждающим о цензуре и о том, почему в благоустроенной стране "механизм подавления должен работать с небольшими передышками". Очень актуально. Скрыть