добавлю фото страниц и небольшую цитату - для ознакомления с авторским стилем.
Напоминает Островского.

"Прозоров остановился перед своей слушательницей в трагической позе, какие «выкидывают» плохие провинциальные актеры. Раиса Павловна молчала, не поднимая глаз. Последние слова Прозорова отозвались в ее сердце болезненным чувством: в них было, может быть, слишком много правды, естественным продолжением которой служила вся беспорядочная обстановка Прозоровского жилья.
– И заметьте, – импровизировал Прозоров, начиная бегать из угла в угол, – как нас всех, таких межеумков, заедает рефлексия: мы не сделаем шагу, чтобы не оглянуться и не посмотреть на себя… И везде это проклятое я! И понятное дело! Настоящего, определенного занятия у нас нет, – вот мы и копаемся в собственной душонке да вытаскиваем оттуда разный хлам. Главное, я сознаю, что такое положение самое распоследнее дело, потому что создается скромным желанием оправить себя в глазах современников. Ха-ха!.. И сколько нас, таких артистов? Есть даже такие счастливцы, что ухитряются целую жизнь пользоваться репутацией умных людей. Благодарю бога, что я не принадлежу к их числу, по крайней мере… Выеденное яйцо – вернее, болтун – и дело с концом.
– О чем же у вас душа болит?
– Ах, да… Душа-то?.. А болит она, царица Раиса, о том, что я мог выполнить и не выполнил. Самое тяжелое чувство… И так во всем: в общественной деятельности, в своей профессии, особенно в личных делах. Идешь туда – и, глядишь, пришел совсем в другое место; хочешь принести человеку пользу – получается вред, любишь человека – платят ненавистью, хочешь исправиться – только глубже опускаешься… Да. А там, в глубине души, сосет этакий дьявольский червяк: ведь ты умнее других, ведь ты бы мог быть и тем-то, и тем-то, ведь и счастье себе своими руками загубил. Вот тут и приходит мат, хоть петлю на шею!
– Я вас за что люблю? – неожиданно прервал Прозоров ход своих мыслей. – Люблю за то именно, чего мне недостает, хотя сам я этого, пожалуй, и не желал бы иметь. Ведь вы всегда меня давили и теперь давите, даже давите вот своим настоящим милостивым присутствием…
– Я ухожу.
– Еще одно слово! – остановил Прозоров свою гостью. – Моя песенка спета, и обо мне нечего говорить, но я хочу просить вас об одном… Исполните?
– Не знаю, какая просьба.
– Исполнить ее вам ничего не стоит…
– Обещать, не зная что, по меньшей мере глупо.
Прозоров неожиданно опустился перед Раисой Павловной на колени и, схватив ее за руку, задыхавшимся шепотом проговорил:
– Оставьте Лушу в покое… Слышите: оставьте! Я встретился с вами в несчастную минуту и дорого заплатил за это удовольствие…
– И я, кажется, не дешево!
– Но моя девочка не виновата ни душой, ни телом в наших ошибках…
– Перестаньте ломать комедию, Виталий Кузьмич, – строго заговорила Раиса Павловна, направляясь к выходу. – Достаточно того, что я люблю Лушу гораздо больше вашего и позабочусь о ней…
– Неужели вам мало ваших приживалок, которыми вы занимаете своих гостей?! – со злостью закричал Прозоров, сжимая кулаки. – Зачем вы втягиваете мою девочку в эту помойную яму? О, господи, господи! Вам мало видеть, как ползают и пресмыкаются у ваших ног десятки подлых людей, мало их унижения и добровольного позора, вы хотите развратить еще и Лушу! Но я этого не позволю… Этого не будет!
– Вы забываете только одно маленькое обстоятельство, Виталий Кузьмич, – сухо заметила Раиса Павловна, останавливаясь в дверях, – забываете, что Луша совсем большая девушка и может иметь свое мнение, свои собственные желания.
Прозоров остановился, что-то подумал, махнул рукой и каким-то упавшим голосом спросил:
– Скажите, по крайней мере, для чего вы меня исповедовали о генерале Блинове?
Раиса Павловна только пожала плечами и презрительно улыбнулась. Она вздохнула свободнее, когда очутилась на открытом воздухе.
– Дурак!.. – энергично проговорила она, шагая по черемуховой аллее к центральной площадке". Скрыть

Начну с небольших цитат:

"Донское посольство, посетив ген. Бертело, русского посланника Поклевского-Козелл выяснило, что вопрос о едином командовании решен окончательно в пользу главнокомандующего Добровольческой армии, генерал Яснов - человек крайне невоздержанный, по природе демагог, ненавистник Добровольческой армии - не жалел красок, чтобы очернить Армию и ее командование в глазах союзников, доказывал невозможность подчинения ген. Краснова мне и счел даже возможным "запугивать их (союзников) возможностью соглашения казаков с большевиками, если будут настаивать на подчинении Краснова..."
Русская распря произвела тяжелое впечатление и в русских, и в союзных кругах и вызвала отповедь ген. Бертело Яснову:
"Нехорошо бросать упрек в сторону родственной вам армии. Вы на первых же порах затрудняете работу союзников своими раздорами... Донская армия многочисленней Добровольческой? Но если бы у генерала Деникина был даже один солдат, то и тогда симпатии наши будут все-таки на его стороне: он был одним из немногих генералов, который при невероятно трудных условиях остался верным идее союза..."

Потом, когда генерал Яснов все же подчинился, Деникин приезжал принимать командование Донской армией и обратился к ним с речью:

"Верю, что наша внутренняя распря, в которой я не хочу и не могу быть судьей, не отразится в борьбе с врагами Дона и России, на общей дружной работе.
И Дон будет спасен.
Но на этом путь наш не кончится. Путь тяжкий, но славный. Настанет день, когда, устроив родной край, обеспечив его в полной мере вооруженными силами и всем необходимым, казаки и горцы вместе с Добровольцами пойдут на север - спасать Россию от распада и гибели. Ибо не может быть ни счастья, ни мира, ни сколько-нибудь сносного человеческого существования ни на Дону, ни на Кавказе, если рядом с ними будут гибнуть прочие русские земли. Пойдем мы туда не для того, чтобы вернуться к старым порядкам, не для защиты сословных и классовых интересов, а чтобы создать новую светлую жизнь всем: и правым, и левым, и казаку, и крестьянину, и рабочему..."

Что мы видим из этих отрывков? Антон Иванович скрупулезно ищет и находит причины поражения Белого движения, он хороший историк, сам участник событий. Но вот, к примеру, эта внутренняя распря - несогласие атамана Краснова с решением об объединении Донской и Добровольческой армий под единым командованием Деникина, - это только эпизод. Невозможно точно установить в действиях белой гвардии причину, первое событие или ошибку, однозначно повлиявшие на ослабление их позиций. Они не чувствовали "предопределения", не страдали пораженческими настроениями, тоже боролись за "правое дело", но уступили большевикам. "Правда" была у обеих сторон, те и другие радели о благе Родины, риторика похожа практически один в один, только видели его в разном. Почему же спор понадобилось решать путем войны? Придерживаюсь мнения, что в таких случаях присутствует третья сторона, кому выгоден конфликт, ослабляющий страну - да вот они, незаметные "союзники", "советники". И у большевиков были свои "иностранные инвесторы", а может, в глобальном смысле, те же самые (прошу простить подобный ненаучный подход в рамках жанра отзыва). А потом в определенный момент принимается решение о предательстве интересов уступающей стороны в пользу другой (помните, союзники под конец выдали Корнилова большевикам), и далее победителю навязываются условия, ради которых осуществлялась "помощь".
Если кратко, то мое мнение, что поражению Добровольческой армии в конечном счете помогли те же, кто им помогал воевать. Скрыть