Книга о втором царе из рода Романовых, Алексее Михайловиче (1629-1676), относится, несомненно, к лучшим книгам из серии ЖЗЛ, посвящённым русским государственным деятелям.
Век семнадцатый известен публике, вероятно, меньше, чем, например, век восемнадцатый. Для многих история современной России начинается как раз с Петра I и его реформ. Однако основы многого из того, что было сделано первым русским императором, было заложено ещё отцом, правившим три десятка лет. Прежде всего это касается укрепления самодержавия, личной власти царя, что проходило крайне болезненно, но стало первым шагом на пути к жёсткому абсолютистскому режиму императора Петра Алексеевича. Нельзя забывать и об известной европеизации Московского царства, которое в быту и, порой, в идеологии впитывало влияние своих западных соседей. Разумеется, процесс этот носил преимущественно узко-сословный характер и затрагивал царя и его аристократическое окружение. Это также попытка создания регулярной армии (царь отправлял на учёбу за границу молодых дворян и призывал на службу иностранцев), причём лично Алексей Михайлович, не выказывая, в отличие от своего знаменитого младшего сына, прямых военных талантов, всё же, как показывает автор книги, был неплохим интендантом.
На время правления Алексея Михайловича, как и на весь бунташный семнадцатый век, пришлось великое множество беспорядков и событий, которые вызвали социальные потрясения и кровь - церковный раскол, людские бунты, "воровское" восстание Степана Разина. Алексей Михайлович, которого прозвали Тишайшим, был, действительно, человеком мягким. По меткому замечанию автора книги, там, где Иван Грозный, к которому второй Романов относился уважительно, давно бы нашёл измену и крамолу и сколотил бы плаху, Алексей Михайлович действовал смиренными словами и лишь хулил своих подданных. Впрочем эта мягкость и удивительная набожность (многочисленные паломничества по монастырям, тонкое знание церковных служб и обрядов, которое позволяло царю поправлять во время служб священников) не мешали Алексею Михайловичу при необходимости грозно расправляться с бунтовщиками, как это было, к примеру, во время Медного бунта в Москве в 1662 году, вызванного новой экономической политикой государства (чеканкой медных денег вместо серебряных), когда стрельцы кроваво расправились с восставшими. Так было подавлено и восстание Степана Разина, которое не стоит, как в советской историографии, рассматривать с точки зрения классовой борьбы. "Бессмысленный и беспощадный" русский бунт был порождён не только порой слишком решительной политикой московского правительства в отношении Украины, но и стихийными процессами в вольном казачестве. Преступники под предводительством Разина действовали кроваво, но не менее кроваво действовали и те, кто их усмирял.
Значительное, если не решительное место в книге закономерное уделено внешней политике Московского царства и церковному расколу. Детально рассмотрен неоднозначный процесс присоединения Украины к русскому государству. Во взаимоотношениях государя и патриарха Никона нашёл отражение процесс смены эпох, характерный для всего 17 века и затронувший также Московское царство, которое выходило на новый уровень своего исторического развития, в котором царская власть не могла и не должна была быть скована какими-либо ограничениями, особенно если, как в случае с честолюбивым Никоном, они были вызваны во многом личными качествами церковных иерархов.
Скрыть

Александр Архангельский умеет увлечь читателя - это видно по его статьям, это видно по его телепередаче. Книга написана бойко и здраво - некоторые предположения автора очень и очень интересны. Однако журналистский след все же виден: много поверхностного и много "ударного", специально для читателя. Например, заголовки некоторых глав выдают журналиста. Кроме того, автору не хватает научной хватки (не сухой научности) для систематизации и анализа. Впрочем, при таких недостатках у книги есть масса достоинств и совсем ее игнорировать, конечно, не стоти. Скрыть

Михаил Андреевич Милорадович давно заслуживал книжной биографии - она наконец появилась. Герой Отечественной войны, деятельный администратор и, наверное, политический интриган, он слишком сложная личность, чтобы как-то однозначно его оценивать... Сама по себе книга - это большой плюс. Однако есть минус - то, как она построена. Автор почему-то практически устранился, отвел себе роль немногословного комментатора. Основной голос в книге задают воспоминания, дневники, письма, документы, которые представлены целиком или в отрывках. Это своеобразный ход, но, на мой взгляд, несколько ущербный. Скрыть

Не все писатели знают настоящую цену словам - некоторые пишут и пишут, выливая ушаты слов, но... не действует. Л.П. Хартли - из категории тех, кто цену словам знает. Первые страницы книги посвящены, кажется, мимоходному, незначительному процессу - главный герой, Лео, от лица которого ведется повествование, находит свои детский дневник и описывает его на нескольких страницах. Вроде бы, здесь мало сюжетной "плоти", зато все бьет в цель. Потому что за этими простыми словами - жизнь, душа и чувства. Отблеск их ложится на бумагу. Думаю, это счастливое качество писателя - наделять слова чувствами.
Обратившись к своему дневнику, постаревший Лео, словно составляя цепь воспоминаний, рассказывает о том, как летом 1900 года гостил в поместье семьи своего школьного товарища. История несложная. Лео стал почтальоном, который доставлял любовные послания между сестрой своего друга и ее возлюбленным. Более того, Лео стал связующим звеном между девушкой из аристократической семьи, которая знает себе цену, и бедным фермером с мужицкими манерами, а также символически проводит связь между старой, викторианской, эпохой и поистине "новейшим временем".
Понравилось мне сдержанное описание всего происходящего. Сдержанное, вероятно, еще и потому, что повествование ведет все же постаревший Лео, который, вольно или невольно, анализирует события своего детства, уже с позиции опытного человека. Точность слов, описаний и наполненные жизнью характеры - все это делает книгу Хартли действительно незабываемой. Во всяком случае, одна из лучших, что я прочитал за последние пару лет. Скрыть

Маленький роман «Город Эн» начинается просто.
«Дождь моросил. Подолы у маман и Александры Львовны Лей были приподняты и в нескольких местах прикреплены к резинкам с пряжками, пришитым к резиновому поясу. Эти резинки назывались «паж». Блестели мокрые булыжники на мостовой и кирпичи на тротуарах. Капли падали с зонтов. На вывесках коричневые голые индейцы с перьями на голове курили. – Не оглядывайся, - говорила мне маман».
Повествование ведётся от лица мальчика, который живёт в провинциальном городе на западе Российской империи. Время действия пунктирно угадывается по событиям, о которых рассказчик упоминает. Вот русско-японская война, вот революция, вот столетний юбилей Гоголя, а вот смерть Льва Толстого.
Мир главного героя прост, как просто изложение всех событий. Оно напоминает протокол – лаконично, с преобладанием незамысловатых предложений, порой даже кажется, что равнодушно. Впрочем, всё озарено душевным светом маленького героя. Поначалу эта протокольность, с которой герой перечисляет всё, что с ним происходит, описывает людей, которые проходят в его жизни, вызывает скуку и даже отторжение своей холодностью. Но затем мальчик взрослеет (даже стиль изложения меняется), выстраивается вся картина его жизни, и к нему начинаешь чувствовать симпатию. Вот и сюжет повести составляет именно взросление героя. Фабулы в обычном представлении нет, нет конфликта, нет столкновения страстей. Все страсти гасятся тоном рассказа. Даже смерть отца описывается героем в нескольких словах, буднично. (Разумеется, такое «социально неактивное» отношения автора к действительности, его внимание к дореволюционной жизни не пришлись ко двору в 1930-х годах.)
Герой врождённо внимателен к тем деталям жизни, которые, по большому счёту, и не замечаешь, но которые, как выясняется, порой играют большую роль в жизни человеческой души. Надписи и вывески, картинки и пролетающие в жизни люди, чьи-то поступки – всё это западает в память и душу, постоянно всплывает в сознании, т.е. даёт о себе знать.
«Блюма Кац-Каган была коренастая, низенькая, и лицо её было похоже на лицо краснощёкого кучера тройки, которая была выставлена на окне лавки «Рай для детей».
Повествователь живёт насыщенной внутренней жизнью, он ищет дружбы, он ищет людей. Его дружба с мальчиком Сержем описывается обстоятельно, с волнением, которое преодолевает всё же спокойность стиля.
Тень Гоголя, оставившего классические описания провинциальных городов, возникает на первых страницах «Города Эн» (если не считать явно гоголевского названия, конечно). Маленький герой всегда вспоминает персонажей Гоголя и сравнивает обитателей своего города Эн с обитателями гоголевского города Эн. Да и фамилии проходных героев замечательны (надо учитывать, что город Эн расположен близко к Польше и Прибалтике), например – Кугенау-Петрошка.
Маленький герой близорук. В самом начале книги он увидел, как другой мальчик показал ему язык, но не разобрал его лица. И мысль о том, кто же был этот мальчик, следовала за много лет. А в заключении книги он сам говорит о своём зрении, вернее – перемене зрения. Заканчивается повесть так же просто, как и начиналась. И этот финал необычен тем, что в нём так спокойно сказано о завершении целого этапа в душевной (и духовной) жизни рассказчика. Детство героя закончилось, он находится на рубеже.
«Вечером, когда стало темно, я увидел, что звёзд очень много и что у них есть лучи. Я стал думать о том, что до этого всё, что я видел, я видел неправильно».
Скрыть