«Номах» Игоря Малышева – по сути сборник рассказов о махновщине. В соответствие с подзаголовком «Искры большого пожара». Один рассказ – одна искра. Рассказы более-менее выстроены в хронологическом порядке, то есть от зацветания движения до смерти самого Махно.
Кстати, да, по неведомой для меня причине автор взял да и переиграл фамилию главного героя, переставив местами слоги. Зачем? Чтобы отгородиться от принципиального историзма и позволить себе художественные вольности? Может быть. Но нельзя не заметить, что таком виде «Номах», «номаховцы», «номаховщина» однозначно по звучности проигрывают правильным «Махно», «махновцы», «махновщина». В реальных наименованиях прямо таки слышится взмах, рубящее движение, что-то широкое. Ну а переделанные термины даже произносятся с легкой запинкой. Так что тут, думаю, автор проиграл.
Но название, как и имена, дело всё-таки второстепенное. Содержание важнее. В одной из рецензий упоминалось сходство формы «Номаха» со сборниками рассказов С.П. Алексеева. Действительно, похоже. С поправкой на то, что Алексеев писал для детей, а книга Малышева рассчитана на более взрослую публику.
Отдельными рассказами, в каждом из которых есть свой собственный сюжет, герои автор показывает ту или иную сторону «номаховщины», гражданской войны или представляемого им самим себе «Номаха». Кровавые подробности гражданской войны – выдуманные или нет, стереотипные или оригинальные – не сопровождаются никакими моралистическими выводами о праведности или преступности, о правых и виноватых. Зверствуют все – белые, красные, «номаховцы».
Перед автором стоит довольно сложная задача – если не оправдать своего героя, то хотя бы объяснить его собственное отношение к совершаемому им. Для того что ли меж сюжетных рассказов помещены сновидческие? Практически во всех снах Номаха гражданская война уже кончена, народ счастлив, работает себе, наслаждается жизнью. И батька доволен: вот заради этого мы и воевали, пятнали свою душу зверствами непрощаемыми. Да, мол, мы прокляты, но зато вона как народ-то живет. Уж за него мы грехи на душу и приняли. Так?
Допустим. Но возникает справедливый вопрос: разве нельзя было достигнуть того же самого, не прибегая к бессмысленной жестокости? Разве нельзя было просто расстрелять там того-то и того, обязательно надо было истязать до кровавого куска еще живого мяса? И тут сам Номах что-то пытается сказать, но, ей-богу, не понял я его отвлеченных мыслей.
Да вообще много не понял. Книга выглядит какой-то недосказанностью. Объем маловат для развернутой дискуссии. Сколько там? Сотня – чуть больше страничек, два десятка крохотных рассказов. Причем каждый из них просто отличный. С завязкой, развитием, развязкой. С прописанными персонажами. А ведь это очень трудно – на таком ограниченном пространстве не только раскрутить сюжет, но еще и прописать героев. Игорь Малышев же с этой задачкой однозначно справляется. И лично я могу только посетовать, ну почему же он не написал по-настоящему «большую книгу»?
С другой стороны, если подумать, то часть очарования героев как раз и кроется в недосказанности, в оборванности повествования о каждом из них. Они так и замирают картинками из отдельных сюжетов. Может быть растянутые на полноценный роман они утратили бы свою притягательность? Как знать. Нет романа – нет обоснованного ответа. Скрыть

«Путь русского офицера» - последняя, неоконченная автобиографическая книга воспоминаний известного военачальника Русско-японской (1904-1905) и Первой мировой войны (1914-1918), одного из руководителей белого движения в России Антона Ивановича Деникина (1872-1947). В мемуарах он рассказывает о своем детстве, учебе, военной службе, участии в баталиях Русско-японской и Первой мировой войны. На мой взгляд, это хотя и субъективный, но всё-таки рассказ честного русского человека и храброго воина, попавшего, как и многие другие, в сложную политическую и жизненную ситуацию времен Февральской и Октябрьской революций 1917 года и сделавшего выбор своего дальнейшего пути. Жизнь Деникина была тернистой, непростой. В его характере я бы отметил настойчивость в преодолении препятствий, упорство в достижении поставленной цели. Сколько трудов ему стоило в школе, чтобы успевать в учебе, когда его, пропустившего по болезни несколько месяцев, оставили на второй год в одном классе. Или когда из-за субъективного подхода преподавателей, его отчислили из Академии Генерального штаба, когда после повторного поступления и окончания Академии, его из-за «пролетарского происхождения», задвинули на второй план и не причислили к офицерам Генерального штаба. Но в дальнейшем, своим трудом он добился высокого положения в армии и обществе. Ему нравились церемонии, балы с участием «высшего света», его причастность к вельможной жизни. Ему подспудно нравилось, что он имеет причастность к обстановке в высших сферах Российской империи, имеет возможность прикоснуться к «благам цивилизации», к которым ни его родители, ни большая часть общества, не имели даже никакого представления. Благоговел перед членами императорского дома, высшими сановниками государства и не понимал, что эти самые сановные родовитые господа, его, «холопа от сохи», достигшего определенного положения в государстве, используют «в темную», а может быть и «в светлую», в борьбе за удержание собственной власти и сохранения прежнего режима. Человек, привыкший к нужде, тяжелому, почти нищенскому, существованию, добившийся своим трудом высокого положения в российской армии и, на мой взгляд, имевший возможность объективно оценивать действительность, в начале XX века не захотел менять не свои убеждения, нет, я думаю, что не захотел терять свои привилегии и оказался в одном строю с одиозными родоначальниками белого движения Алексеевым, Корниловым, Красновым и др., развязавшими Гражданскую войну (1918-1922) в России. В дальнейшем, всю свою эмигрантскую жизнь Деникину не давало покоя то, что он ошибся в своем выборе, оказался чужим на земле, на которой родился и вырос. Пытаясь оправдаться и обосновать свой выбор, он в мемуарах, опираясь на ошибки революционного движения в России, а в дальнейшем и Советской власти, обличает это движение в неприятии существовавшего царского и буржуазного строя, в разложении армии, хаосе и смуте в государстве. И если не учитывать главного, причин и сущности перемен в России начала XX века, то всё в его книгах, в общем-то, правильно. Но, я думаю, что Деникин как умный человек сознавал, что его ошибка в главном – он пошел против воли собственного народа и был им отвергнут. В целом, на мой взгляд, книга написана блестяще. Она понятна и будет полезна, в купе с другой исторической литературой, правильному осмыслению читателем непростого пути развития нашего государства конца XIX, начала XX столетия. Скрыть

Все три книги (или части, кому как угоднее) романа под одной обложкой. Книга по сути является автобиографией, слог простой, но очень точный, отчего читается легко и ненапряжно, какие бы действия сюжета ни описывались. Рутина мне понравилась как минимум потому, что рутинного в ней ничего и не оказалось: сюжет вроде стоит на месте, однако размышления главного героя и те или иные малозначительные события описанные с экзистенционализмом серых будней заставляют прочувствовать атмосферу. Это легкая, вполне интересная и ненапряжная книга. Скрыть

"Девочка-зверь" - это сборник рассказов. Это эстетическая программа Лимонова эпохи "ревущих девяностых": "Илистые рыбы", "Девочка-зверь", "Приехал матросик к себе домой, дрожа открывает дверь". Последний может претендовать на звание лучшего рассказа посткоммунистической России.

Лимонов — главный враг заполнившего современную русскую литературу занудства, враг фальшивых чувств, враг не работающей, декоративной морали. Даже немного обидно (для российского читателя), что столь вдохновившая Лимонова "девочка-зверь" — не русская, это сербская "девочка"…

Лимонов в своих художественных (не публицистических!) произведениях всегда что-то выдумывает, приукрашивает, преувеличивает — и от этого его рассказы, основанные на достоверных событиях, отражают действительность в своеобразном кривом зеркале, заставляющем, однако, задуматься о происходящем в обществе, в людях, в человеческих взаимоотношениях. Рассказы из "Девочки-зверя" — в основном, об этих самых "человеческих взаимоотношениях" (как всегда, особое внимание — сексуальным!)

Еще их можно охарактеризовать так: Война и Быт. Перефразируя Маяковского, скажем: "лодка" неистовой лимоновской любви никак не хочет "разбиваться о быт". А подпитка этой любви осуществляется за счет "войны", самой настоящей (главным образом, здесь идет речь об участии автора в боевых действиях на Балканах на стороне сербов, но Абхазия тоже не раз упоминается…)

Пронзительный лейтмотив лимоновских рассказов: заросший щетиной солдат, усталый, но возбужденный, возвращается с войны к своей любимой … чтобы поскорее ее как следует … несмотря на то, что ее все это время кто-то другой … и все равно солдат счастлив, потому что ему уже не будет "мучительно больно за бесцельно прожитые годы", как большинству его соотечественников (таков авторский пафос). Автор вполне отдает себе отчет в собственном нравственном садомазохизме и считает его проявлением подлинной "жизни". Скрыть