Кто из наших современников не знает имя Льва Николаевича Толстого (1828-1910), графа, великого писателя, психолога и философа, автора многочисленных сочинений, обогативших классику мировой литературы.
Сегодня, я представляю вниманию уважаемых читателей свою рецензию на первую книгу трилогии Льва Николаевича Толстого под названием «Детство», книгу, опубликованную в 1852 году.
Она была задумана писателем как составная первая часть тетралогии о своей молодой жизни «Четыре эпохи развития», однако завершена не была и нам досталась в виде лишь трилогии «Детство» (1852), «Отрочество» (1854), «Юность» (1857).
Четвертая же часть «Молодость» так и осталась не написанной.
По свидетельству многочисленных источников трилогия автобиографичная, в ней писатель изложил основные события своей молодости, а в первой повести «Детство» - основные события детских лет.
Однако я считаю произведение автобиографичным только отчасти – потому что основные события жизни Толстого и события повести не совпадают.
Повесть это или роман не берусь судить.
Критики и эксперты пишут и так и эдак.
Вместе с тем, как я понимаю, писатель рассказывает в этом труде о своих впечатлениях, о впечатлениях, оставленных его детством, хотя и не совсем точном.
Его впечатления находятся в тех границах, когда мальчику, главному герою книги графскому сыну Николеньке было 10-12 лет.
Рассказывая об этом, о жизни в кругу родной семьи Толстой отмечает с оригинальной точностью поведение крепостных крестьян и гувернеров, которые полностью зависели от воли господ.
Они назначали слугам плату за работу, давали поручения, могли снизить плату, а в случае необходимости рассчитать и уволить, привлеченных на службу.
Я конечно понимаю, что общества того времени будь они российскими, германскими, голландскими…, мало чем отличались друг от друга.
Порядки, сложившиеся в них по отношению к низшему сословию, устанавливались веками, были привычны и не вызывали у него, этого сословия, особого отторжения.
Но когда в наше современное время человек, привыкший к службе, работе на государство с обеспеченным ему содержанием, попадает к владельцу частного предприятия, от которого он полностью зависит и не знает, что ждать от этого владельца в будущем – это похоже на катастрофу.
Переломить, переделать себя, подстроить под вновь сложившиеся обстоятельства для некоторых очень сложно, если не невозможно.
Это можно сказать психологическая драма, трагедия.
Интересен в этой связи рассказ писателя о барской псовой охоте в самый разгар хлебоуборочной страды, когда охота мчалась мимо полей и по полям, где крепостные крестьяне убирали барский хлеб.
Господа развлекались.
Что могло сохраниться, уважаемый читатель, в памяти ребенка от подобной практики?
Читая это произведение Толстого, его детские воспоминания о хороших и плохих поступках его Николеньки, вспоминаешь и свое детство, беззаботное, милое и счастливое детство.
Повесть навевает воспоминания о друзьях детства, некоторых из них уже забыл, некоторых уже нет в жизни, а с некоторыми разошлись по жизни в разные стороны.
Как и Николенька, часто думаешь, а зачем ты так плохо поступил в том, или ином случае, как бы ты хотел исправить свой поступок.
Но, к сожалению, того, что было, уже не вернешь.

Я не знаю, почему Лев Николаевич в свои 22-24 года начал писать о своем детстве, отрочестве, юности, так как, на мой взгляд, эти годы обычно вспоминаются позднее, уже в преклонном возрасте.
Задуманная им тетралогия, едва ли охватывает его уже прожитую или еще не прожитую жизнь.
Он что рассчитывал писать ее до самой старости?
Мастерски написанное произведение.
Видимо, не зря письмо, манера письма Льва Николаевича Толстого стала значением нарицательным – «пишет как Толстой».
И это правда.
Язык настолько прост и понятен, что произведение читается с удовольствием.
Насколько мне известно, об этом автору сказал и Николай Алексеевич Некрасов, ознакомившись с его «Детством».
Что ж талант есть талант.
Вот пока и все.
До встречи, уважаемый читатель, и до знакомства с продолжением трилогии, с книгой Толстого «Отрочество». Скрыть

Повесть «Два гусара» Льва Николаевича Толстого (1828-1910) из настоящего сборника относится к раннему периоду его творческой деятельности, к 1856 году, когда она и была опубликована.
Это был период послевоенного времени, после Крымской войны, когда писатель, завершив свою военную карьеру в чине поручика, вышел в отставку.
Некоторые источники утверждают, что вначале произведение задумывалось автором как повесть «Отец и сын», но под воздействием старших товарищей, а точнее по предложению Николая Алексеевича Некрасова, она была переименована и получила название «Два гусара».
Не будем опровергать это утверждение.
На мой взгляд, писатель, находясь в Санкт-Петербурге, уже вдали от постыдно завершенной Россией войны, расслабился и окунулся в полуразвратную, веселую и далекую от реальности жизнь питерской аристократии.
Аристократии не высшего, среднего или нижесреднего разряда, где можно было и без подтверждения материальной надежности, даже без гроша в кармане, высоко подняв голову, учитывая свое княжеское или графское и пр. дворянское происхождение, выглядеть вполне респектабельно.
Писатель в повести показал, на мой взгляд, никчемную до абсурдности жизнь великосветского общества, существовавшего само по себе, далекого от жизни страны и ее народа.
Небольшую интригу, определенный интерес и сентиментальность, правда, придает повести рассказ о приключениях двух гусарских офицеров, графов отца и сына Турбиных, один из которых после Отечественной войны 1812 года служил в кавалерии, второй, после трагической гибели отца, пошел по его стопам.
Как в старом романсе XIX века авторов Гребенки и Ларме «Помню, я еще молодушкой была», в повести через двадцать лет произошла случайная встреча гусара сына с бывшей любовницей гусара отца.
Очень похоже.
Возможно, этот романс и навеял Толстому тему настоящей повести.
Что же судить вам, уважаемый читатель. Скрыть

Небольшой рассказ «Из записок князя Д. Нехлюдова. Люцерн» Льва Николаевича Толстого (1828-1910), включенный в настоящую книгу, как я понял, был навеян ему происшествием, случившимся с ним во время пребывания его в Швейцарии.
Написан и опубликован он был в короткий срок, в 1857 году.
Мое мнение о произведении двоякое и неоднозначное.
Литературный бомонд и критики того времени приняли рассказ холодно.
И, на мой взгляд, они были правы.
Я бы сказал так: произведение начато «во здравие, а завершено за упокой».
Писатель негативно отражает в рассказе отношение публики, особенно светской, к нищему бродячему музыканту и певцу, исполнение которого, хотя и было прекрасным, но встречено зрителями со смехом и с высокомерием.
В связи с этим, автор, на мой взгляд, так же необоснованно воспринял отказ служащих первоклассного отеля Швейцерхоф, существующего до сего времени, принять музыканта в зале люкс гостиничного ресторана, так как он был неопрятен, грязен и в оборванной одежде.
А что, уважаемый читатель, разве это является правилом хорошего тона принимать в общественном месте, где отдыхают люди, оборванцев, лиц, не могущих отмыться, привести себя в порядок перед посещением этих мест?
И здесь же, что особенно смутило меня, Толстой, после своего недружелюбного выпада в отношении лиц имущего класса, начинает философствовать, а почему так получилось, почему лица этого круга не приняли неопрятного музыканта у себя в зале за столом, может быть они были правы?
И он размышляет, что «всякая человеческая мысль одновременно и ложна и справедлива; что она ложна своей односторонностью, ибо это зависит от невозможности человека обнять всей истины, и справедлива по выражению только одной стороны человеческих стремлений.
И далее: при определении - «цивилизация – благо; варварство – зло; свобода – благо; неволя – зло», Толстой спрашивает себя: «кто определит мне, что такое свобода, что деспотизм, что цивилизация, что варварство и где границы одного и другого?».
Кстати эти размышления писателя, да и сам рассказ, были критически восприняты классиками отечественной литературы Писаревым, Панаевым, Анненковым и некоторыми другими.
Я с ними солидарен.
В своих размышлениях писатель не понимает, что истина не двояка, а она одна и единственная, но каждый человек, на мой взгляд, может понимать ее в зависимости от имеющихся у него знаний, желания и жизненного опыта, однако от этого сущность истины не меняется.
Я также согласен с тем, что эта неустойчивость во взглядах Льва Николаевича Толстого во многом объясняется его молодостью, неопытностью, повышенной чувствительностью к окружающему миру.
Что же, уважаемый читатель, я думаю, будущее покажет, правы мы или нет. Скрыть

«Не мудрствуя лукаво», не обижая сторонников и любителей нашего талантливого писателя Антона Павловича Чехова (1860-1904), замечу, что большая часть из его ранних рассказов, которые можно отнести и к разряду юмористических, и к фельетонам, на мой взгляд, довольно слабые.
Написаны они блестяще, вполне доступным и понятным языком, в них есть и содержание, которое отражало жизнь российского общества второй половины XIX века, да отражает и сегодняшнюю жизнь России.
Это говорит о том, что в нашей жизни мало что изменилось, мы откатились в своем развитии на 100-150 лет назад и, как сказали бы классики марксизма, прозябаем на пути перехода от феодализма к капитализму.
Все те же обычаи и нравы выживания простого народа, находящегося в тисках бедности, бесправия, безграмотности своего существования – «Два газетчика», «Свистуны», «В аптеке», «Мелюзга», «Злоумышленник», «Мертвое тело»….
Я не думаю, что, автор, хотя и способный молодой человек, которому едва исполнилось 23-25 лет, смог вложить в эти рассказы глубокий философский смысл, они, на мой взгляд, лишь верно отражают отдельные эпизоды человеческой жизни того времени без притязаний на нравоучения.
Это и чиновничье безнравственное безделье, бессмысленное прожигание жизни, сибаризм - «Шведская спичка», «Капитанский мундир», «Маска», «Герой-барыня», «Святая простота», «Русский уголь»; стремление отдельных авантюристических лиц всеми правдами и неправдами выдвинуться, казаться выше по положению и лучше, чем они есть на самом деле – «Орден», «Репетитор», «Хирургия»; подхалимаж - «Смерть чиновника», «Хамелеон», «Толстый и тонкий» и другие.
Знакомясь с этими ранними небольшими произведениями Чехова можно, на мой взгляд, сделать однозначный вывод, что в них превалирует тематика бедности, безысходности жизни, пьянства и воровства.
С какой бы осторожностью и кротостью не подходил он к этим социальным вопросам все одно в рассказах явно просматриваются эти негативные пороки, характерные, исходя из анализа творчества писателя, для всей в то время Российской империи.
Об этом повествуют почти все его сочинения, а некоторые особенно – «Шведская спичка», «Горе», Ну, публика», «Средство от запоя», «Актерская гибель» и другие.
А изречение гениального русского писателя Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина: «Если я усну и проснусь через сто лет, и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: пьют и воруют» разве не подтверждает этого.
Некоторые современники Чехова, русские литераторы Дмитрий Васильевич Григорович, Алексей Сергеевич Суворин, Алексей Николаевич Плещеев, как утверждают отдельные источники, советовали, уже проявившему себя молодому писателю, «не тратить свой талант на мелочишки» и заняться более серьезной литературой.
О том, послушал ли их Антон Павлович, я думаю, рассказать читателям несколько позднее. Скрыть

Говорят, что повесть «Степь» из данного сборника произведений Антон Павлович Чехов (1860-1904) написал в 1888 году по своим воспоминаниям о пребывании в родных местах Екатеринославской губернии недалеко от Таганрога.
Спорить не буду, видимо, так оно и было.
Степи Ростовской области и Донбасса обширны, конца и края не видать.
А с каким воодушевлением и радостью описывает Чехов красоты степи, ковыль, перекати-поле, бескрайние просторы с куликами, чибисами, куропатками, сусликами и прочей живностью.
Просто красиво.
Если кто не видел степи, рекомендую съездить и посмотреть.
Степь, уважаемый читатель, бывает не только доброй и красивой, но очень грозной и отчасти страшной.
Об этом как раз и рассказывает писатель.
Как преображается природа во время песчаной бури, во время которой не видать ни зги, а потом, когда разразится гроза с ливнем и громом, то становится действительно жутковато, как это почувствовал один из героев повести маленький Егорушка, едущий в чужие люди поступать в гимназию.
Повесть хорошая, добрая и персонажами, и содержанием.
Она получила высокую оценку современников Чехова, классиков русской литературы Льва Николаевича Толстого, Алексея Николаевича Плещеева, Владимира Галактионовича Короленко и некоторых других. Скрыть