Попытка соединить увлекательное и познавательное, точнее, увлечь познанием – это всегда вызывает у меня уважение. Попытки такие предпринимаются нередко, а удаются не так часто, как хотелось бы. Эта книга кажется мне удачей. Автор выбрал очень выигрышную форму повествования: это своего рода игра. Факты, имена, даты разбавлены «сказочными» сведениями, снабжены авторскими оценками. Они субъективны, как и выбор героев повествования — реальных и литературных, а также выбор сюжетов, исторических и мифических. В итоге получилось живо, полезно и приятно во всех отношениях. Книга эта — не справочник, не энциклопедия, она лишь дает импульс, толчок для развития интереса к теме. И тема эта шире заявленной в названии. Книга будит интерес к истории, литературе, развитию человеческой мысли. Мне кажется, ее будет интересно читать всей семьей, узнавая, вспоминая, уточняя…
Очень удачными показались мне иллюстрации. Их много, они очень тесно связаны с текстом и умело создают атмосферу книги, в меру таинственную, загадочную, в меру ироничную, легкую, игровую. Привлекательность книги начинается с обложки — с изображения странновато-страшноватого могучего существа, чудища морского, в котором не сразу угадывается кит. На меня обложка подействовала магически-провоцирующе: сразу захотелось проникнуть внутрь. Распахнула книжку и погрузилась… Погружение было глубоким, выныривать не хотелось.
Но лучше читать небольшими порциями и неспешно «переваривать» прочитанное. Впрочем, способ и темп «освоения» книги зависит от уровня подготовки читателя.
Советую всем пытливым умам. Будет интересно. Скрыть

У «Речи» какой-то звездный период. За короткое время издательство выпустило целый ряд книг, которые я бы охарактеризовала как имиджевые, создающие лицо издательства, свидетельствующие о его пристрастиях и вкусах.
Факт выпуска «Сказок» Уайльда меня озадачил и восхитил: ведь тем самым издательство не побоялось составить конкуренцию самому себе. Известно, что в его арсенале уже имеется книга Уайльда с иллюстрациями Ники Гольц. На этот раз свою версию иллюстраций предлагает Ксения Лаврова. И кто бы устоял против этого предложения!
Мир образов этого художника загадочен, ослепительно ярок и немного инфернален. Если иллюстрации Лавровой к книгам Кэрролла о маленькой авантюристке и искательнице приключений Алисе были подчеркнуто нетрадиционны и неожиданны, то в данном случае при всей оригинальности и необычности, уже начиная с обложки ощущается точнейшее попадание в вычурный, иллюзорный, пряный мир Оскара Уайльда. Если Ника Гольц заглядывает в страстную, мятущуюся Душу некоронованного короля лондонской богемы, то Ксения Лаврова напоминает нам об Образе, в котором он представал перед публикой. Денди, эстет, не чуждый эпатажа, умело подчеркивающий свою инакость, более всего на свете страшащийся ординарности.
Уже сама палитра красок, использованных Ксенией Лавровой заставляет сердце подпрыгнуть, а потом сладко замереть. Наверное, так я бы почувствовала себя в пещере Али-Бабы в окружении распахнутых сундуков с хищно сверкающими сокровищами. Иллюстрации манят, затягивают, опьяняют. Я, конечно, приложу фото, но они не могут исчерпывающе передать очарование ликов, орнаментов, драпировок… То, что может показаться серым на самом деле серебристое, желто-бежевое – матовое, тускло-золотое. Соседство красок, их сочетание, их игра, их взаимодействие завораживают и пленяют.
Образы Ксении Лавровой предельно, нет, запредельно выразительны.
Лесоруб, названый отец маленького найденыша, двусмысленного подарка Неба, Мальчика-Звезды, напоминает пра-человека, Адама, давно забывшего Эдем, но несущего какую-то печать первозданности. А крохотное существо, безмятежно спящее в его огромной корявой ладони - словно младенец Иисус, которого вот-вот бережно перенесут в люльку, где его согреют своим шумным дыханием вол и ослица. Но из этих яслей в мир придет совсем другое: в сиянии кудрей, в презрительно искривленных губах, в прищуренных глазах угадывается проросший уже росток неведомо кем посеянного Зла…
Мельник с женой, «преданные друзья» Маленького Ганса – воплощение сытости, наглого цинизма и бенаказанности.
При виде Соловья, отдавшего кровь сердца, чтоб запунцовела роза, досадливо выброшенная вскоре человеком, понятия не имеющим о любви, чувствуешь непритворную, острую боль…

Эта книга безупречна. Она волшебна. Листая ее, ощущаешь тоску по чему-то, чему нет названия и что наверняка не существует на этом свете. Но где-то, где-то, где-то…
Бесспорно, это одна из самых лучших книг «Речи» за все время существования издательства.
Ни секунды не сомневаюсь: Уайльду бы понравилось! Скрыть

Друзья, соратники, товарищи по счастью любить, ценить, читать и перечитывать романы о приключениях О. Бендера и Ко в стране победившего социализма!
Мы наконец-то получили первое после Кукрыниксов (ждали достойного переиздания почти 50 лет) и Шукаева (дождемся ли когда-нибудь) адекватное изобразительное решение этой неувядающей прозы.
По-моему, это просто великолепно! Все-таки, Кукрыниксы при всем моем уважении были чуть-чуть прямолинейны, делая упор на сатирической составляющей романов. Шукаев помягче, но и он, нежно мной любимый, родом ведь из «Крокодила». У Граблевской все сложнее и тоньше.
Скажем, у Ильфа и Петрова главный наш герой и любимец Бендер не просто ловкий мошенник, не просто нахрапистый авантюрист, каким увидели его Кукрыниксы. Он – артистичная натура, человек, тонко чувствующий ситуацию и собеседника, способный к мгновенному перевоплощению, умелой импровизации. И мечтатель, развивающий бурную деятельность во имя мечты. Не деньгами он дорожит, а возможностью воплощения грез. Почти детских, надо заметить (не случайно на корешке книги Бендер выглядит не вполне повзрослевшим, вчерашним мальчишкой). У художника, мне кажется, получился не очень привычный Бендер, не сразу мной оцененный, но принятый по зрелым размышлениям безоговорочно.
Остальные персонажи столь же пленительны. Воробьянинов, не такой хищный, как у Кукрыниксов, а слегка растерянный от свалившейся на его голову заботы и необходимости действовать. Простодушный, сострадательный, по-своему деликатный Балаганов. Благородный Козлевич с налетом шляхетской позолоты. Портрет Корейко — альбиноса с волчьими глазками — шедевр, глаз не оторвать. Ольга никого не забыла, нашлось место приютским старушкам, неиссякаемому Ляпису с его многоликим Гаврилой, смиренному, на все готовому Фунту, навек озабоченному Синицкому и его слегка ветреной дочери, не говоря уж о супругах Лоханкиных и прочая, и прочая, и прочая. Галерея персонажей обширна. Соответственно иллюстраций не просто много, а очень-очень много. Такой полноты изобразительного решения романов я еще не встречала.
Граблевская абсолютно оригинальна не только в портретных характеристиках персонажей (ни на йоту при этом не отступая от авторского текста), но и в выборе сцен романа для иллюстрирования (а чаще всего иллюстрация представляет собой именно сцену, иногда довольно сложную композиционно и очень эмоционально насыщенную). Ее работа идеально сочетает понимание текста и уважение к нему с восхитительной свободой воплощения авторского замысла.
Очень крупная, значительная работа художника, уже неоднократно обращавшегося к русской и советской классике (один ее Лермонтов чего стоит!). От души поздравляю.
Поздравляю и СЗКЭО с такой серьезной удачей.
Об оформлении: бумага мелованная; ляссе. Книга отпечатана в Латвии.
При таком качестве цена более чем умеренная.
Очень-очень советую не пропустить, тираж всего 2,5 тыс. экземпляров! Скрыть

У меня есть книжка 1940 года, читанная-перечитанная, очень замурзанная, но любовно кем-то подклеенная. Видно, что книжкой охотно делились, но дорожили ею. И немудрено: даже в таком виде она выглядит весьма нарядно. Ну как же, ведь иллюстрировал ее Евгений Кибрик (кто не помнит, автор незабываемых, непревзойденных иллюстраций к "Тарасу Бульбе", "Легенде о Тиле Уленшпигеле", "Кола Брюньону", "Борису Годунову" и т.д.). Оформлял книгу тоже известный мастер - Валерий Двораковский.
С тех пор, как книга мне чудом досталась, я мечтала купить ее в приличном состоянии. Но не смогла даже на alib.ru. Всего один раз книжка мелькнула там за 4000 руб. и улетела за один день. Немудрено: ее тираж всего 10 тыс. экз. Так что постепенно мечта истаивала, как свеча.
Трудно описать свои чувства, когда увидела книгу в новинках "Речи". Пожалуй, сильное волнение и нежность.
Книгу, по-моему, просто необходимо иметь любителям Зощенко. Ведь она уникальна. Такого парадного оформления тексты Зощенко при жизни удостаивались всего единожды. Как я поняла из статьи, сопровождающей текст, издание было своеобразным подарком писателю: в 1939 году Зощенко удостоился ордена Трудового Красного Знамени.
По объему новый томик, включающий все произведения из старого издания, намного больше его (на глазок примерно на треть). Из дополнений я особенно отметила рассказ "Нянькина сказка" (прежде он мне не попадался). Весьма интересно, что в новую книгу, вышедшую в год столетия Октябрьской революции, попала история, о праздновании семилетней годовщины революционных событий в ... детском доме. Точнее, рассказ няни, пытающейся под давлением начальства ("заведывающей") рассказать детям "как это было". Феерическая история! Не могу удержаться, чтоб не поделиться ею здесь. Выкладываю и немного иллюстраций.
В книгу, как видно из оглавления, вошли как все "канонические" рассказы Зощенко, которым он обязан своей небывалой популярностью, так и некоторые результаты его попыток найти новые темы и новый язык, в том числе, рассказ для детей "Елка". Очень интересно, что в сборник 1940-го (и соответственно, в новую книгу) вошли нечасто издаваемые повести "Мишель Синягин" и "История одной жизни" - повесть, написанная по итогам поездки на Беломорканал. Составители включили в сборник "Приключения обезьяны" - рассказ, с которого началась драматическая страница жизни Зощенко.
В общем, составители пытались дать читателю полное представление о Зощенко, "хорошем и разном". И им это, мне кажется, удалось.
Очень-очень советую. Скрыть

Когда я пошла в школу, мы еще писали чернилами. К сожалению, уже синими. Я немного завидовало родителям, которые пользовались фиолетовыми. Те, засыхая, приобретали красивый золотистый блеск. Синие были поскучнее. К тому же, в начале своей школьной эпопеи мамы и папы макали перо в чернильницу. Наши орудия письма уже назывались авторучками, кляксу ими можно было поставить только при очень большом небрежении. Первая шариковая ручка в нашей семье была «иностранкой», ее привезли из Англии, когда мне было лет восемь. Но писать ею в школе не разрешали: такая ручка не позволяла «поставить» почерк. Ведь буквы мы поначалу даже не писали, мы их рисовали, чередуя толстые, жирные и тоненькие, «волосяные» линии. О, это было искусство, не всем удавалось им овладеть. Чистописание в первом классе было одним из самых важных предметов. Не успели мы оглянуться, как производство шариковых ручек было освоено и поставлено на поток и у нас в стране. Появились ручки двух-, четырех-, даже шестицветные, пластмассовые и металлические, толстые и тонкие. И это всего за несколько лет!
Ручка – устройство довольно простое. Едва ли не короче был, скажем, период внедрения в быт такого замысловатого устройства, как мобильный телефон.
Простите мне это лирическое отступление.
Просто изменение облика вещей носило именно в ХХ веке характер стремительный, даже лавинообразный. На жизни одного(!) поколения они преображались порой неузнаваемо. ХХ век стал периодом беспрецедентного развития технологий. Чтобы получить только о самих этих технологиях самое скромное понятие, нужно потратить весьма много времени.
А что же такое вещь, так ли скромна ее роль, как многим кажется? Должным ли уважением пользуется она не как предмет престижа, вид накопления, а как воплощение некой функции?

Вещный мир – мир не мертвый. Как намоленный храм, как старая деревенская банька, хранящая неповторимый запах еще долго после того, как ее перестали использовать по назначению, вещь несет в себе информацию, не подвластную нашим органам чувств, сохраняет тепло рук ее создателя и всех тех, кто ею пользовался. Долговечность вещи была когда-то показателем ее качества. Вещь бережно передавали из поколения в поколение.
Сейчас задача вещи намного скромнее. Вещь создается на краткое время в расчете на скорую замену новой, более технологичной. Вещь не успевает состариться, она, что называется, умирает молодой. Она не переходит из рук в руки, не служит, как когда-то, своеобразным средством коммуникации между людьми разного возраста. Не оттого ли отчасти слабеет связь между отцами и детьми? Используя разные вещи, они живут немного и в разных мирах.
Узнавая о том, как рождались и эволюционировали, как меняли свой облик предметы различного назначения, ребенок в сопровождении комментариев взрослого немножко приблизится к пониманию той жизни, которая происходила до его рождения, осознает особенности существования своих родителей, об их быте, заботах, интересах. И может быть, чуть лучше станет их понимать. Понимание – залог близости. Не к этому ли мы стремимся больше всего?
Так что источником книги является не ностальгия, не умиление хочет вызвать ее автор, цель этой книги гораздо важнее и глубже.
И мне показалось, что эту цель книге выполнить удается.
Уже портреты вещей - фотографии, тщательно и со знанием дела отобранные из великого множества редактором книги Т.Леонтьевой, иллюстрации, скрупулезно выполненные художником К.Валенковой – демонстрируют великое разнообразие вещей и их функций. Автор текста Леонид Беловинский не только раскрывает историю обычных предметов, он оживляет свой рассказ житейскими деталями, воссоздавая порой забытые большинством из нас приметы времени.
Книга эта – не энциклопедия. Это свод живых и увлекательных историй, героями которых служат вещи.
Что-то (хочется сказать «кто-то», настолько активными, одушевленными предстают иногда предметы на страницах книги) из них и сейчас сохраняется в обиходе, что-то изменилось до неузнаваемости, что-то исчезло безвозвратно. История вещей – это история людей. Не случайно на большинстве снимков вещи воспроизведены во взаимодействии с их владельцами.
Попробуйте попутешествовать вместе со своими детьми в мире вещей, не сходя с удобного привычного, мягкого дивана. Узнайте,
«На чем спали, сидели и ели»
«Как слушали музыку»
«Как кино пришло в дом»
и многое, многое другое.

Это путешествие будет интересным, ручаюсь. Скрыть