Сегодня книги о советском детстве, ностальгические экскурсы в недавнее прошлое, вроде «Истории старой квартиры» от Самоката или «Море, бабка и охламон» от Нигмы — дело довольно привычное. Эти экскурсы в разных жанрах, от виммельбухов и энциклопедий до забавных баек и лирических зарисовок, пользуются заслуженным спросом. Но иногда среди них появляются особые… Когда за перо берутся писатели такого уровня, как Борис Дорианович Минаев (не путать с Сергеем Минаевым), то получается нечто необыкновенно трогательное, щемящее, пронзительное. Вспоминается Пастернак: «Существованья ткань сквозная…» Наверное, не случайно одна из книг Минаева называется «Мягкая ткань». Книга «Детство Лёвы» не только о времени, даже не только о детстве и взрослении. Она о душе. Жизнь души, биография души — вот жанр, в котором творит Минаев. В этом жанре написаны «Детские годы Багрова-внука», «Детство. Отрочество. Юность», «Детство Никиты». Не порицайте меня за эти сравнения. Я просто хочу сказать, что во всех этих книгах внешние события, портреты персонажей, несмотря на мастерское их изображение, всегда только фон для того, что и назвать иначе нельзя, как сильнейшие душевные движения, остающиеся часто под спудом, невыразимые. Они, как задыхания восторга, теснят грудь, но никакие слова их передать не могут, слишком бедны. Вот и над прозой Минаева витает дух его знаменитых предшественников. И Минаев для меня уже встал в один ряд с классиками, как, кстати, и Александр Михайлович Гиневский, так же остро помнящий свое детство. Так же сильно сохранивший в себе ребенка.
Впервые книга «Детство Лёвы» выходит с иллюстрациями. Их очень много. И они потрясающие. Потому что это работы Евгении Двоскиной. Если ее кто-то до сих пор не знает, очень сочувствую. Но и рада за тех, кто познакомится с ней в этой книге. По признанию Минаева, он ждал этого события тридцать лет. Эти два человека конгениальны. То, что эта книга случилась — большое счастье для тех, кто знает и любит этих двоих. Сегодня я счастлива. Скрыть

Сегодня получила новую книжку серии «Малая классика Речи» — «Руслан и Людмила». В свое время прозевала книгу большого формата, а Рейпольского люблю, иметь хотелось. Поэму не перечитывала давно и не думала даже, что этот томик станет такой серьезной провокацией для восприятия именно пушкинского текста (рассчитывала, что ограничусь рассматриванием иллюстраций).
Но «Малая серия» - это что-то волшебное. Книжечки так и просятся устроиться с ними поудобнее в мягкое кресло и забыть на время обо всем на свете. Для меня формат серии просто идеален, хотя такого зрения как у меня, другим не пожелаю. А в этих книгах для меня комфортно всё: крупность шрифта, гарнитура, межстрочный интервал. Так что вечер я коротала с героями поэмы и испытала настоящую эйфорию. Иллюстрации Рейпольского дивно хороши: нежные пастельные тона, изобретательно выстроенные композиции, образы главных героев, так точно соответствующие пушкинскому замыслу. Недотеписто-хитрованистый, действующий «на арапа» Фарлаф, нежно-румяный Ратмир, соблазнительный и готовый соблазняться, и мужественно-спокойный, сосредоточенно-одухотворенный Руслан, чьи объятья крепки и надежны.
Очень порадовал выбор сопутствующих основному тексту материалов: вступительная статья (прочла с наслаждением) и комментарии принадлежат перу несравненного Сергея Михайловича Бонди, авторитетнейшего пушкиниста, чьи первые статьи о Пушкине появились еще в 1921 году.
Чудесная получилась книга, даже сверх ожиданий. От всей души благодарю издательство и очень советую всем, кто любит Пушкина. Скрыть

Сказать, что эта книга ожидаемая — не сказать ничего. Это настоящее сокровище.
Двухтомник сказок разных народностей Сибири — бурятов, эвенков, тофаларов — был издан в Иркутске в самом конце 80-х, тираж по тем временам был небольшим, всего 100 тыс. экз. Что говорить, для многих книга стала недостижимой мечтой. Кроме самих сказок, очень самобытных, привлекали ценителей иллюстрации двух Волшебников, братьев Трауготов. Знаете, это не преувеличение. Есть такие люди, будто посланцы из иных миров, отправленные нам в подмогу и уврачевание души…
Из стихов Алексея Захаренкова с эпиграфом «Г.А.В.Траугот»
«…И время идет, никуда не спеша,
Идет потихоньку вперед.
Два гнома, два брата — Левша и Правша —:
Колдуют весь век напролет.
<…>
Как будто военную тайну, хранят
Секреты своей мастерской.
И если один нарисует коня,
То всадника следом — другой.

Левша поднимает коня на дыбы,
Правша отпускает в галоп.
Мелькают в глазах верстовые столбы,
И сердце бросает в озноб.

Уже простираются за окоем
Любимые с детства места.
И всадник змею ударяет копьем
И деву целует в уста». <...>

Трауготы равно органичны и в изображении отечественной истории, и в блужданиях по закоулкам сказочных миров; им близки русские и европейские классики и безвестные сибирские сказители, хранители народной мудрости и вековых заветов. И книжка у них получилась волшебной, поэтичной и суровой, наполненной гулким эхом времен. Реалистичные изображения людей и животных чередуются с фантастическими пейзажами, иногда переплетаясь до полного слияния. И тогда водная стихия приобретает человеческие черты, а образ птицы растворяется в дымчатой пелене тумана…
Новое издание книги — однотомник. Уменьшение объема книги произошло за счет следующего: полностью исключен раздел «Солнце Подлеморья», содержавший несколько искусственные сказы о Ленине и «новом быте» обитателей Сибири; остальные разделы сокращены.
Мне с ходу трудно сказать, на чем основан выбор сказок, но отбор произведен составителем прежнего издания: Н.И. Есипёнок указан и как составитель нового. Менее всего сокращение коснулось раздела «Волшебные сны Подлеморья», исчезла лишь одна сказка из семи, «Богатырь Байкал», да и то, ее содержание отчасти дублируется в следующей, «Ангарские бусы». В раздел «Вечные люди и живая вода» включены 7 сказок из прежних 14, «Так рождались реки и горы» — 8 из 10, «Счастье и горе» — 8 из 17, «Небесные олени» — 23 из 36. Простите за буквоедство, но я пробую ответить на те вопросы, которые волнуют меня.
Что качается иллюстраций, то мне показалось, что сохранены самые лучшие, самые выразительные. И, как всегда, сюрприз от Г.А.В.Траугот: много новых иллюстраций, много новых редакций прежнего. Для меня этот цикл иллюстрации — живой, полный сочувствия, любви и понимания портрет Сибири, мудрой, сильной, загадочной.
Я несказанно рада новой книге и очень благодарна издательству. От радости в зобу спирает дыхание. Всё.
P.S. Иллюстраций ооочень много, без счета. Хотела добросовестно пересчитать, но уморилась. Скрыть

Книга потрясающая! Печать с оригиналов с сохранением контуров иллюстрации – это производит впечатление. Нет зажатости, скованности, рамок, и работы Кибрика преисполнились совершенно иной энергетики. Это я не для красного словца, эффект действительно неожиданно сильный.
И еще хочу обратить внимание читателей: в новой книге в ряде случаев приведены иные варианты иллюстраций, чем в старом издании (некоторые заставки и форзацы). Я такие штуки очень люблю, это позволяет видеть «кухню» художника, его поиск образов.
Еще порадовала публикация отрывка из книги Е.А.Кибрика, посвященного работе над «Годуновым» (11 страниц). Есть примечания (10 страниц). В общем, все чинно-благородно.
Очень цельное получилось издание, не к чему придраться, как бы ни хотелось.
Привожу несколько иллюстраций-вариантов. Это не касается портрета Годунова, просто он мне очень нравится, ему особенно идет отсутствие «оконтуренности». Скрыть

Не пропустите эту книгу.
Во-первых, ее отличает очень удачная подборка рассказов. Составителям удалось представить достаточно полно Аверченко раннего и позднего, улыбающегося и смеющегося, грустящего и издевающегося.
Во-вторых – в ней вы найдете великолепные иллюстрации Ольги Граблевской, созданные специально для этой книги.
Я очень пристально слежу за этим художником, начиная с ее интереснейшей работы над знаменитыми романами Ильфа и Петрова. И вот – ее новый бесспорный успех!
Ольгу отличает незаурядное чувство юмора, тонкий лиризм без малейшей примеси сантиментов, оригинальное, неповерхностное видение, широчайшая эрудиция. Она не просто иллюстрирует тексты, она выстраивает книгу как объект, как модель целого мира героев Аверченко. Она умело рисует время, воссоздает меняющуюся атмосферу эпохи, в которой довелось существовать автору и его персонажам. Изобретательно, виртуозно Граблевская использует весь свой богатый арсенал изобразительных средств. У каждой истории свой колорит, в буквальном и переносном смысле, ведь художнику присуще мыслить не только образами, но красками, цветом. А вместе истории, прочитанные и визуализированные художником, составляют масштабную объемную картину, где нет ни одного лишнего штриха, ни одной случайной детали.
Отрадно, что «Речь» к иллюстрированию классики привлекает современных художников такого уровня мастерства и, что особенно важно, общей культуры.
В результате книга становится значимым событием. Для издательства, для художника, а значит, и для читателя. Скрыть