Книга карманного издания, в супер-обложке. При первом заказе мне пришла без супера и в таком виде, словно ей, по меньшей мере, лет двадцать. Но, наконец, все нормально и она у меня есть, хотя…
Как говориться, нечего нос воротить, если выбирать не из чего – на русский язык памятники валлийской поэзии Темных веков переведены и издаются впервые. Однако, перевод местами вызывает вопросы. Вот, например, знакомый всем, кто ориентируется в мире короля Артура, король Уриен, патрон барда Талиесина – здесь выступает почему-то как Ириен. Впрочем, большой плюс книги, что каждое стихотворение дано как в переводе, так и в оригинале, и можно самому решить, что и как понимать. Волшебный неповторимый кельтский язык – ценители, наслаждайтесь!
Комментарии занимают львиную долю издания. Это, скорее, экскурс в историю и особенности ранней валлийской поэзии, чем она сама – тем более, здесь далеко не все, что имеется в той же «Черной книге Кармартена» или в творчестве Талиесина. Скрыть

Ну, пожалуй, не жалею о покупке. Кое-какое зерно книга содержит.
Уровень антисоветчины не зашкаливает, укладывается в «хрущевскую норму». Книга интересна прямой речью очевидцев – немцев, живших при нацизме и рассказывающих, что они думали тогда о евреях, коммунистах, войне или Гитлере. И попытках автора разобраться в стиле управления Адольфа Гитлера. По мысли Л.Риса, именно его отличием от общепринятых «цивилизованных» стандартов объясняется первоначальный успех Гитлера как политика.
С одной стороны – немцы, такие рассудительные и практичные, с другой – основанный на эмоциях и вере истеричный характер фюрера. По мнению автора, немцам в сложившихся после Первой мировой войны обстоятельствах только того и было нужно, а сам Гитлер не так непредсказуем и непоследователен, как часто принято считать. Большинство его поступков вели к главной, давно намеченной цели, и были логически выверены. По мнению Л.Риса, до столкновения с Советским Союзом в войнах и внешней политике неизменно оказывался прав Гитлер – вопреки доводам чистого разума его политических и военных советников. А управление внутри страны было построено достаточно хитроумно, чтобы извлечь максимальную выгоду своей популярности даже приводя в исполнение непопулярные решения.
Как такое стало возможно? Рис отвечает: благодаря умению создать востребованный политический продукт и мастерскому манипулированию массами. Уникальность же личности Гитлера в сплаве устремленности к конечной цели при нежелании обращать внимание на мелочи, самоуверенности, политической интуиции и образа «великого человека». К тому же, фюрер тщательно оберегал этот свой образ от проверки на прочность. А главное, ни европейские политики, ни мир не были готовы к лидеру такого типа – вот и секрет первоначальных успехов Третьего Рейха.
Но автор скорее констатирует факты, чем объясняет секрет харизмы фюрера и потребность народа в волевом лидере.
Лоуренс Рис не принадлежит ни к числу историков, ни к тем, чьи взгляды не вызовут возражений в России, и ее лучше читать тем, у кого уже есть ориентиры по теме. Тем не менее, в его работе есть о чем подумать. Да и воспоминания современников спустя шестьдесят лет не так однозначны, чтобы от них можно было отмахнуться. Скрыть

Можно ли сказать, что Гуй Гу-цзы и Военный канон в ста главах повторяют мысли Сунь-цзы или это новое слово в искусстве войны и управления? Ни то, ни другое. И одновременно и то, и другое.
На мой взгляд, суть в трактате о Тридцати шести Стратагемах, который содержится в этом сборнике. Авторы размышляли не о философии войны, а, скорее, о её алхимии. О том, какие тайные механизмы и скрытые причины можно задействовать в тех или иных случаях, чтобы добиться цели. С легендарным Сунь-цзы они схожи в главном: контроль над ситуацией — залог победы.

"Стратег действует незримо, а пожинает плоды, которые видны всем", — девиз трактатов этой книги.

В отличие от европейских теоретиков войны, китайские мастера стратегии ни в малейшей степени не надеются на удачу, на "милость фортуны". Они ищут стратегию без риска и делают ставку на знание. Именно оно является первой добродетелью полководца, а лучшая победа — та, которую одерживают благодаря расчетам и правильно составленным планам. А главное, война для них — способ сохранения целостности существования жизни. Стратег исходит из созидания, а не из разрушения. Сама стратегия — способ выйти из ситуации с наименьшими жертвами. Следовательно, есть правильная победа, с минимальными потерями и последствиями, а есть неправильная, которая только породит новые конфликты. Вот о том, как достичь "правильной" победы, рассуждают два трактата этой книги.

Трактат Гуй Гу-цзы относят к эпохе Сражающихся Царств (IV-IIIв. до н. э.) и он посвящён искусству составления союзов, дипломатическим методам борьбы, политическому контролю и информационному воздействию. А ещё шире — технологии власти. То есть, тому, что все больше заменяет откровенное насилие в современном мире. В предисловии В. Малявин сравнивает Гуй Гу-цзы с Макиавелли, а сочинение этого окруженного мистическим ореолом мудреца конфуцианские моралисты считали безнравственным и порочным, ибо оно "учит обманывать". Китайский стратег говорит о том, как располагать к себе людей, как распознать и использовать их страхи и желания, с кем дружить, и против кого, как добиться уважения и руководить исподволь.

"Постичь настроение других — вот в чем заключается секрет убеждения."
"Доверие — это долготерпение."
"Того, кто понимает наши тайные замыслы, можно использовать в деле. Того же, кто не понимает наших тайных замыслов, использовать всерьёз нельзя."
"Видя, что нечто возможно, можно определить способ действия и действовать в собственных интересах; когда же видишь, что сие невозможно, остаётся действовать в интересах других."

Но, главным условием применения этих беспринципных правил Гуй Гу-цзы все же называет наличие добродетельных принципов: только тогда они приведут к хорошему результату. Поэтому завершается трактат советами самосовершенствоваться, прежде чем применять все это на деле.


Что касается Военного канона Цзе Сюаня, то вот это кристаллизованная военная мудрость, изложенная четким ярким языком настоящего воина. Китайская "Наука побеждать"; принципы полководческого искусства и тонкости применения военной хитрости. Труд практика, постигшего и философию теории. Как говорит автор: "Секрет успеха в боевых действиях — в духовном проникновении в законы войны." Для него победа тоже результат интеллектуального превосходства, а не силы оружия. Этот трактат создан сравнительно недавно, в XVIIв. и, может быть, ещё поэтому более понятен, чем мысли древних. С одной стороны, советы Цзе Сюаня применимы лишь к ведению войны, а с другой, как и положено китайской мудрости, пригодны в любых обстоятельствах. Очень многое в этом трактате соответствует современным правилам управления.

"Сделав вид, что отступаешь, показав противнику малую выгоду, можно определить качества вражеского полководца."
"Соперничай с противником не в действиях, а в мудрости."
"Тот, кто подозревает попусту, обязательно потерпит поражение."
"Война — это не благотворительность. Здесь пользу приносит тот, кто причиняет другим вред."
"Искусный полководец сначала завлечет неприятеля в ловушку, из которой нет выхода, а потом уничтожит его."

"Сто глав" ценны ещё тем, что позволяют составить впечатление об особенностях китайской армии XVIIв. Интересно, что многие принципы современной тактики там уже применялись.


Ну и сам "стратагемный канон" — тридцать шесть универсальных вариантов хитроумных действий в переводе Малявина, классический текст, но без множества примеров-пояснений, как у Зенгера. (Подробнее о стратагемах можно прочитать в Товарах по теме.)

Трактаты переведены на русский впервые, причём, с Гуй Гу-цзы и Цзе Сюанем отечественный читатель стараниями Малявина знакомится раньше стран Запада, там эти вещи ещё не издавались. Что касается Стратагем, малявинский вариант перевода немного отличается от того, который выполнен для русского издания книги Зенгера.
Каждый опус предваряет вводная статья В. Малявина, синолога и философа, глубоко изучившего даосизм. Благодаря им лучше понимаются неявные тонкости китайской мысли и особенности восприятия "аморальности" обмана на Востоке. Оказывается, в китайской культуре, по словам Малявина, доминирует мысль, что успешно применять сомнительные и неоднозначные действия может лишь очень мудрый человек и только в благих целях. Победа даётся достойному, а проигравший сам виноват.

Одно меня не порадовало в книжке: страницы клееные и проклеены не очень хорошо. Также попадаются опечатки и пропуски слов. Очень странно, учитывая, в целом, качественное издание серии. Скрыть

Французская мода – часть французского «l`art de vivre», искусства жить. И книга Анни Латур даже сделана в полном соответствии с заповедями этой науки. Стоит на нее взглянуть, пролистать пару страниц, и ты очарован. Иллюстрации, слог – все погружает в сказочный мир французской моды. Так она и оказалась у меня, теперь буду читать эту поэму, главный смысл которой в том, что мода, это умение найти красоту в самом себе, найти собственный стиль, чтобы показать красоту.
Писательница начинает с легендарных модисток королевы Марии-Антуанетты, продолжает портным императрицы Евгении Чарльзом Вортом, не очень много, на мой взгляд, посвящает эпохе Art Nouveau, знаменитому Золотому веку французского искусства, а заканчивает столпами – Шанель, Ланвен, Скиапарелли. Каждый из них, по мнению автора, внес вклад не только в историю костюма, но и в историю нравов, образа жизни… Да что говорить, в Историю с большой буквы.
Книга написана в середине 50-х годов, о послевоенных временах в ней не много – волшебство ушло, прав Лагерфельд: «Моды нет – остались тряпки»…
Да, книга об истории, о том, чего нет. Она о давно устаревших нарядах, но не об устаревших мыслях. Составляющие стиля – здесь, на этих страницах. Поэтому она обязательна к прочтению не только тем, кто готовится стать модельером, но и просто любит себя. Ведь главный смысл искусства жить – в любви к жизни. А для этого жить надо красиво и стильно! Скрыть