книга показалась мне излишне разрисованной, все-таки привычнее белые страницы в сочетании с иллюстрациями, или допускаю бледный фон, а в таком исполнении оформление книги слишком выпячивается, пытаясь отодвинуть текст на второй план, а для данной книги это не допустимо!
также сами иллюстрации не зацепили, но это личное впечатление, просто героев представляла всегда другими.
но, думаю, что мальчишка, который станет читать эту книгу, решит однозначно, что это настоящая пиратская книга (на то и рассчитано). Скрыть

простые понятные истории с наглядной моралью, реализм, иногда даже полудокументальный, создает эффект нарочитого опускания героического из разряда исключительного в обыденное, повседневное - "так поступают все". яркий пример - рассказ о девушке, которая принесла свое шелковое платье на завод, где делали бомбы, чтобы можно было насыпать порох в мешочки из натурального шелка, а за ней и остальные девушки принесли свои выходные платья.
в книге достаточное количество реалистичных черно-белых иллюстраций. Скрыть

Когда в декабре 1896 года общественность отмечала 35-летний юбилей литературной деятельности Станюковича, он получил много писем от читателей самых простых сословий, благодаривших его за морские рассказы, за "Письма знатного иностранца" и за другие романы и повести.
Станюковича радовала высокая оценка его творчества, но с присущей ему скромностью и требовательностью к себе он отвечал в письме к организаторам: "Я не заблуждаюсь насчет своих литературных заслуг и не бывал в роли Нарцисса. Если я никогда и ни при каких обстоятельствах не служил пером тому, что считал вредным или безнравственным, то ведь это не достоинство, а примитивная обязанность всякого несколько уважающего себя литератора... Что же касается до моей деятельности как беллетриста, то она ничего выдающегося не представляет в исключительно художественном смысле, чтобы за нее чествовать... Я же как писатель был и есть, выражаясь метафорически, одним из матросов, не боящихся бурь и штормов и не покидающих корабля в опасности, но ни капитаном, ни старшим офицером, ни даже рулевым литературным не был".

Соглашусь с мнением самого автора, но более - он Первоклассный беллетрист. Если рассматривать хотя бы только Морские рассказы, малая часть которых вошла в этот сборник, то очевидно:
во-первых, выигрышна сама тема - море, путешествие, приключение, суровый быт матросов. Рассказы с динамичным сюжетом, яркими колоритными персонажами, оригинальным бытописанием.
Взять хотя бы рассказ "Человек за бортом" - кульминация рассказа, как матрос упал за борт, наступает ближе к концу, но все предваряющее повествование не уступает по эмоциональному напряжению. Каждый герой выписан выпукло, замечены и переданы его особые черты внешности и характера, его привычки в поведении и в образе мыслей - как быстрый карандашный набросок, точно схватывающий суть человека.

приведу отрывки:
о Шутикове:
"И эта довольная улыбка, ясная и светлая, как у детей, стоявшая в мягких чертах молодого, свежего лица, подернутого краской загара, и эти большие темные глаза, кроткие и ласковые, как у щенка, и аккуратная, подобранная
сухощавая фигура, крепкая, мускулистая и гибкая, не лишенная, однако, крестьянской мешковатой складки, все в нем притягивало и располагало к себе с первого раза, как и чудный его голос. И Шутиков пользовался общей приязнью. Все любили его, и он всех, казалось, любил. <...> Его веселый, сердечный смех часто раздавался на клипере. Бывало, он что-нибудь рассказывает и первый же заразительно, вкусно смеется. Глядя на него, и другие невольно смеялись, хотя в рассказе Шутикова иногда и не было ничего особенно смешного".

об Игнатове:
"Его гладкое, сытое, чисто выбритое, покрытое крупными веснушками лицо с небольшими круглыми глазами и острым, словно у ястреба, загнутым носом, отличавшееся всегда спокойной сдержанностью и довольным степенным видом неглупого человека, понимающего себе цену, теперь было искажено отчаянием скряги, который потерял все имущество. Нижняя челюсть вздрагивала; круглые его глаза растерянно перебегали по лицам. Видно было, что покража совсем его расстроила, обнаружив его кулацкую, скаредную натуру. Недаром же Игнатов, которого некоторые матросы уж начинали почетно величать Семенычем, был прижимистым и жадным к деньгам человеком. <...> Он вел крайне воздержанную жизнь, вина не пил, на берегу денег не
тратил. Он копил деньги, копил их упорно, по грошам, знал, где можно выгодно менять золото и серебро, и под большим секретом давал мелкие суммы взаймы за проценты надежным людям".

о Прошке:
"Прохор Житин, или, как все пренебрежительно называли его, Прошка, был самым последним матросом. Попавший в матросы из дворовых, отчаянный трус, которого только угроза порки могла заставить подняться на марс, где он
испытывал неодолимый физический страх, лентяй и лодырь, отлынивавший от работы и ко всему этому нечистый на руку, Прошка с самого начала плавания стал в положение какого-то отверженного парии. Все им помыкали; боцмана и унтер-офицеры походя, и за дело, и так, здорово живешь, ругали и били Прошку, приговаривая: "У, лодырь!" И он никогда не протестовал, а с какой-то привычной тупой покорностью забитого животного переносил побои. После нескольких мелких краж, в которых он был уличен, с ним почти не разговаривали и обращались с пренебрежением. Всякий, кому не лень, мог безнаказанно обругать его, ударить, послать куда-нибудь, поглумиться над ним, словно бы иное отношение к Прошке было немыслимо. И Прошка так, казалось, привык к этому положению загнанной, паршивой собаки, что и не ждал иного обращения и переносил всю каторжную жизнь, по-видимому, без особенной тягости, вознаграждая себя на клипере сытной едой да дрессировкой поросенка, которого Прошка учил делать разные штуки, а при съездах на берег - выпивкой и ухаживаньем за прекрасным полом, до которого он был большой охотник; на женщин он тратил последний грош и ради них, кажется, таскал деньги у товарищей, несмотря на суровое возмездие, получаемое им в случае поимки".

об ИНТРИГЕ - Только читатель определился, что действие как будто разворачивается вокруг пропажи денег у Игнатова, но дальше понятно, что это обманчивый ход, а кульминация и развязка - как Шутиков падает в воду, а Прохор его фактически спасает.

По тому, как тщательно выстраивается и прорабатывается сюжет и подготавливается развязка (на примере этого рассказа, и других, и, особенно, в крупных произведениях), по уровню мастерства писателя-беллетриста я бы поставила Станюковича рядом с Жюлем Верном. Скрыть

добавлю страницы книги для ознакомления и небольшую цитату:

(Лев старца Герасима):
"Из разных мест стали приходить любопытные люди: всем хотелось смотреть, как живет бедный старик и с ним ослик и лев, который их не терзает. Все этому стали удивляться и спрашивали у Герасима:
_ Открой нам, пожалуйста, какою ты силою это делаешь? Верно, ты не простой человек, а необыкновенный, что при тебе происходит Исаево чудо: лев лежит рядом с осликом!
А Герасим отвечал:
- Не, я самый обыкновенный человек, я даже признаюсь вам, что еще очень глуп: я вот с зверьми живу, а с людьми вовсе жить не умел - все они на меня обиделись, и я ушел из города в пустыню.
- Чем же ты обидел?
- Хотел разделить между всеми свое богатство, чтобы все были счастливы, а вместо того они все перессорились.
- Зачем же ты их умнее не поровнял?
- Да вот то-то оно и есть, что ровнять-то трудно тех, кои сами не ровняются, я сделала ошибку, когда забрал себе много сначала. Не надо бы мне забирать себе ничего против других лишнего - вот и спокойно было бы.
Люди закивали головами.
- Эге! - сказали. - Да это старик-то дурасливый, а между тем все-таки удивительно, что у него лев ослика караулит и не съест их обоих. Давайте поживем мы с ним несколько дней и посмотрим, как это у них выходит.
Остались с ними три человека.
Герасим их не прогнал, только сказал:
- Вместе жить надо не так, чтобы троим на одного смотреть, а надо всем работать, а то придет несогласие, и я вас тогда забоюсь и уйду".

Как удивительно устроена психология людей - только старец бросил тщетные попытки помочь людям и по сути пошел по пути наименьшего сопротивления, уединившись ото всех в пустыне, как тут же тем самым и привлек их внимание. И люди дальше готовы видеть чудо в том, что простодушному старцу кажется простым и естественным. И также наготове ложные оправдания со стороны людей - мы не можем так, как делаешь ты, поэтому ты НЕ обыкновенный человек. А раз ты необыкновенный, то твои дела - чудо, а мы обычные, значит, с нас и спроса нет, ведь обычные люди не могут сделать чудо.
))) Скрыть

Поразительный этот роман оставляет впечатление шока. Кажется, так глубоко в подноготную омертвелой человеческой "души" не закапывался даже Достоевский. Разрушение, постепенно проникающее в бытовой уклад семейства, охватывающее нравственную, и физическую их жизнь, - разрушение, которое Салтыков-Щедрин снимает тонкими слоями словно ученый-археолог внутреннего мира, разрушение - это ключевая метафора романа.

"Никогда не приходило Арине Петровне на мысль, что может наступить минута, когда она будет представлять собой "лишний рот", - и вот эта минута подкралась и подкралась именно в такую пору, когда она первый раз в жизни практически убедилась, что нравственные и физические ее силы подорваны. Такие минуты всегда приходят внезапно; хотя человек, быть может, уже давно надломлен, но все-таки еще перемогается и стоит, - и вдруг откуда-то сбоку наносится последний удар. Подстеречь этот удар, сознать его приближенье очень трудно; приходится просто и безмолвно покориться ему, ибо это тот самый удар, который недавнего бодрого человека мгновенно и безапелляционно превращает в развалину". Скрыть