в моем детском Гулливере иллюстрации именно эти, но в коричневом цвете, что на контрасте с черным шрифтом смотрелось очень выигрышно, при этом кто книге был переводчик определить уже почти невозможно, т.к. она сильно пострадала. Каким способом Гулливер тушил пожар точно не помню, но точно были интересны все возможные детали быта и придумки, как маленьким человечкам накормить и одеть великана. И очень нравились иллюстрации, они казались достоверными, "всамделишными".
Здесь иллюстрации черно-белые, что тоже неплохо, перевод более адаптированный, но приемлемый. Отлично, книга в целом устроила,
но также мечтаю о сочетании "художник Гранвиль + переводчик Франковский", например, в серии КНИГА В ПОДАРОК от ЭКСМО - отличный формат для классики, выбирают самый признанный полный перевод и иллюстрации - гравюры старых мастеров. Для Гулливера это формат сам напрашивается. К примеру, см. Робинзона Крузо в ссылке. Скрыть

ДОБАВЛЮ ФОТО СТРАНИЦ И НЕОЛЬШОЙ ОТРЫВОК ИЗ ТЕКСТА - для ознакомления со стилем, темой и содержанием.

"На плечах векиля лежала трудная забота о «хорошем расположении духа» трехсот жен хорезм-шаха. В его обязанности входило также следить за их поведением и, в случае тревожных признаков легкомыслия, докладывать об этом самому владыке Хорезма.
Получив от шаха Мухаммеда приказ выяснить думы, вздохи и слезы девушки, привезенной из туркменской степи, векиль призвал гадалку Илан-Торч («Чешуя змеи»), опытную в распутывании хитросплетений женского лукавства. Она же была и ворожея, и знахарка, и рассказчица веселых и страшных сказок.
Выслушав туманную речь векиля, «Чешуя змеи» поняла, что его беспокоят три вопроса: нет ли в степи лихого джигита, о котором вздыхает молодая Гюль-Джамал, ведет ли она тайные переговоры с вольнолюбивыми туркменами, и был ли у нее кинжал в ту ночь, которую она провела у шаха.
– Все поняла, – сказала «Чешуя змеи», подставляя ладони.
Векиль насыпал ей несколько монет.
– Но среди монет я не вижу ни одной золотой?
– Принеси важные новости, получишь золотую…
<...>
Ворожея уселась около девушки. Слова нежности, восхищения и лести неслись непрерывным, привычным потоком, а сама она думала: «За что падишах полюбил ее? Она маленькая, смуглая, как абрикос, нет в ней пышности и дородства других красавиц шахского гарема! Поистине причуды наших владык безграничны!»
– Что говорят сейчас в степи? – прервала ее Гуль-Джамал.
– Недавно один степной хан прислал за мной верблюда, чтобы я вылечила его от тоски по любимой девушке. Все там тебя вспоминают, все называют счастливицей. «Хорезм-шах, – говорят, – больше всех жен любит нашу туркменскую красавицу, надел на все ее пальцы перстни с каменьями, из которых летят голубые искры, поставил белую юрту с персидскими коврами и каждый день присылает ей из свой кухни жареных фазанов и уток, начиненных фисташками…»
– Я только называюсь женой падишаха, но я триста первая жена! Я бы лучше хотела быть женой простого джигита. В степи мне завидуют, а я тоскую по ветру, который проносит по Каракумам запах полыни и вереска. Здесь же болит голова от постоянного чада шахской кухни. Зачем мне белая юрта, если я ничего не вижу, кроме этой серой стены, сторожевой башни с часовым и старого тополя? Один раз я хотела влезть на вершину дерева, чтобы увидеть голубую даль степей, но евнухи стащили меня. Потом они срезали даже веревки от качелей. Скажи, разве это счастье?
– О, если бы у меня была сотая доля того, что есть у тебя, я бы стала счастливой. Но мне никто не даст утки с фисташками!
– Девушки, – крикнула Гюль-Джамал, – приготовьте достархан. А ты, женщина, погадай мне.
Две рабыни побежали к белой юрте. Подошла старая туркменка с красной повязкой на голове, обшитой серебряными монетами, и опустилась на землю. Пристальным взглядом она следила за ворожеей.
«Чешуя змеи» разостлала на каменной плите шафрановый платок и выбросила из красного мешочка горсти белых и черных бобов. Тонкой костяной палочкой она проводила круги по рассыпанным бобам и говорила непонятные слова на языке кочевого племени люти.[58] Расширяя горящие черные глаза и поводя голубыми белками, она начала объяснять хриплым шепотом:
– Вот что говорят бобы, как меня старые люди учили. Есть в степи джигит, хотя и молодой, а большой батыр. Тигра встретит – не боится, стрелу в него пустит. Десять разбойников встретит – первый на них бросается и всех рубит. Этот джигит по тебе мучается, не спит ночи, все слушает любовные песни певца-бахши и смотрит на небо… «Ее глаза, – говорит, – как эти звезды». Я вижу, что ты вздыхаешь. Разве я верно говорю?
Гюль-Джамал вздрогнула. Зазвенели золотые и серебряные монеты, нашитые на рубашке. Она взяла одну монету и хотела ее оторвать, но монета не поддавалась.
– Энэ-джан, принеси ножницы!
Илан-Торч прошептала вкрадчиво:
– А где твой маленький ножик с белой ручкой? Как степная девушка, ты всегда его носила за поясом". Скрыть

Скажу, что вы переживете катарсис, прочитав роман, потому что судьба главных героев потрясает. Нет справедливости на земле, но есть высший суд, высшая справедливость. Гете, Достоевский, Булгаков - мистика, разгул и бесовщина, которым противостоят кротость, красота и непогрешимость - лучшие традиции, вечные темы, есть что посмаковать в плане стиля и содержания.
Автор - в наши скептические дни - написал настоящий не современный, но и ни в коем случае не исторический, роман. Роман об ушедшей эпохе, но не привязанный ко времени.
Главные герои - художник Алексей и балерина Ксения (имена перекликаются) - плоть от плоти нашей православной (заметьте!) русской культуры, дух которой автор мастерски воссоздал в их образах. Антагонисты (Бэр, Фрау Флейшхауэр) воплощают чужеземную всепожирающую жажду наживы, соседствующую с мрачным масонским оккультизмом. Не случайна в этом контексте и Первая мировая война, события которой проходят фоном. Но, повторюсь, главный конфликт - вне времени, это противостояние праведного гения и черного зла.

Вкратце расклад такой: художник Арсений Десницын и его "друг" Вячеслав Звонцов невольно нарушили планы фрау Флейшхауэр и Бэра, решивших силой средневекового магического ритуала стяжать дар гения у профессора Ауэрбаха, убив его. Однако, дар не перешел Бэру, поскольку в момент смерти Ауэрбаха в пустой университетской аудитории там же волей случая оказывается Арсений, сдававший экзамен вместо Звонцова. Бэр и Флейшхауэр, не зная об Арсении, вычисляют, что дар гения перешел Звонцову и выстраивают сложную систему интриг, позволяющую загнать сребролюбивого самозванца в ловушку. Балерина русского театра Ксения Светозарова, отказавшаяся рекламировать бриллианты от фирмы г-жи Зюскинд (=Флейшхауэр), выбрана ими в качестве жертвы, которая должна погибнуть по мере исполнения всех запланированных событий. Князь Дольский (=Бэр) начинает ухаживать за Ксенией, выдавая себя за художника, который пишет ее портрет, но портрет пишется Арсением...

На фото размещаю три отрывка (половина фото в следующем отзыве) Скрыть

Великолепный Гофман, экспериментатор и мастер слова, писатель с фееричным воображением.
Если вы желаете познакомить ребенка с его творчеством, то лучше начать со Сказок. Ребенок должен быть немного подготовлен, начитан в целом, чтобы оценить неклассическую структуру повествования - совмещение двух историй, двух биографий.
Прелестна и сама идея мемуаров кота, написанных на оборотных страницах хозяйской биорафии, и сопоставлеение этих персонажей - рассудительный, глубоко переживающий кот и ветреный эмоциональный капельмейстер, который даже и не заметил пропажу серьезного куска своих заметок, отличаются и стили обоих авторов. Скрыть