Здоровенная книжища. Много коротких рассказов. Это скорее байки, Сказками их не назовёшь, времена Сказочников, похоже, прошли (здесь об этом замечательная история “Мамочка и Минечка”). Всё очень ярко, театрально, но совершенно несерьёзно, подчёркнуто иронично (разве что мораль никуда не делась). Оттого, наверное и не сильно страшно. Правда некоторые места автору удаются. Читаешь минут пять-десять с постной физиономией, а потом как заржёшь, или вздрогнешь от страха, нервно обернёшься (лучше всего такое конечно идёт у ночного костра). В общем пугать автор умеет. Смешить тоже. Может, слегка однообразно. Когда читаешь, например, Андерсена (которого автор, судя по всему почитает как учителя) однообразие не утомляет, наверное, потому что там его и нету. Но среднюю оценку книги считаю заниженной. Роньшин никак не средний автор, просто очень специфичный. Скрыть

Картинок в книге нет, бумага ту… газетная. А адресат книги, в том числе - младший школьный возраст. Это чтоб шестилетний малыш “взял” роман в 350 страниц без единой иллюстрации? Подростку, кто уже картинками “брезгует” – будет конечно в самый раз, но о детях-то, о детях кто кроме Джеймса Крюса подумал?

Проданный смех.
Пока человек смеётся (не тот человек, который смеётся), ему нипочём и нищета и обиды; отними у него смех – опостылят и деньги, и высокое положение; можно наоборот: пока нищий – смеётся, разбогател – погрустнел. Как-то всё это спорно - шибко жизнерадостно глядят с экранов миллионеры.
Но книга действительно учит ценить смех и не только. Скитаясь по планете и по жизни в качестве молодого богача Тим Талер поэтапно проникается отвращением к высшему свету, где простые радости загоняют куда-то глубоко внутрь себя, где они задыхаются и умирают, а на поверхности оставляют фальшивые улыбки, пустые слова и холодные глаза за тёмными стёклами. И жуткая маска срастается с лицом...
Прискорбно, но любопытно отметить нетрадиционный расизм Джеймса Крюса: более жизнерадостных южных людей со смуглыми лицами и тёмными глазами автор выгодно противопоставляет бледным северянам с водянисто-голубыми глазами, больше склонным к суровости. Впрочем, стоит увидеть фотографию автора, как удивление сменяется пониманием…

Краткое учение о героях и героизме…
Несмотря на то, что 90% сюжета происходит на чердаке, жизненная и творческая философия автора изложена динамично и увлекательно: докапываются до сути понятия “подвиг”, исследуют природу “истинного” героя и развенчивают “ложных”. Утомляют слегка агрессивная манера автора и наскоки на Зигфрида, вызванные рассматриванием сказок и мифов с неуместных позиций реализма и материализма. Автор может не знать, но кроме повествования о приключениях и доспехах с мечами легенды включают в себя такую важнейшую вещь, как архетипы, в чём вся соль Сказки и заключается. Допустим Зигфрид “тупой качок”, - “Песнь о Нибелунгах” от этого делается хуже? Цитируя Гэндальфа: “Спору нет…личность вы превосходная, и я вас очень люблю, но не забывайте, пожалуйста, что мир огромен, а вы персона не столь уж крупная”. Конец цитаты. По-сравнению с Миром, Зигфрид не кажется крупнее хоббита.
Скрыть

Учёные-мифологи рассказывают, что в древности – как и сейчас – случались экстраординарные события. А так как наши непросвещённые предки ещё не владели объективным анализом исторического процесса (как же они жили то, бедные), события и люди обрастали невероятными, чудесными подробностями. Христианство обогащало мифы библейскими сюжетами и моралью, а куртуазная эпоха привнесла обильные шуры-муры.
В любой момент миф может угодить в низшую среду, где внешне упрощается и опошляется. Сэр Томас Мэлори “авторским правом” уберёг Свод Легенд об Артуре от этого последнего преображения. Но в XX веке некто Теренс Уайт, сын чиновника, взял на себя сию святую обязанность; так Легенда “обогатилась” соответствующими сословными ценностями: “развенчанные” образы знати (благородные козлы), мещанская мораль (пацифизм) и жизненные ценности (рыцари косят траву). Имеются постмодернистские влияния: (соколы цитируют Шекспира).
Таков “Король прошлого и грядущего” – мещанская версия Мифа об Артуре.

Оформление книг по первому разряду: хорошая бумага, шрифт самое то – не крупно и не мелко. Прекрасный перевод. Скрыть

Первый раз читал стихи Евгения Головина. Впечатление положительное, но есть в аннотации ключевая фраза: “…Вы несомненно знакомы с его изящно-художественной эссеистикой…”. Так вот, если не знакомы, может показаться сложновато. Жанр определить затрудняюсь, не знаток, но видимо что-то вроде символизма, типа Рембо и т.п. Много заумных слов, хитроумные обороты речи, сложные метафоры и всё такое.

Безусловно, не та книга, с которой стоит начать знакомство с учением этого гениального человека. Собственно книг у него и не много – большая часть эссеистики находится на официальном сайте в свободном доступе.

Когда взял книгу в руки первый раз, случайно открыл на какой-то странице, и, хотите верьте, хотите нет, взгляд упал на фразу: “…Плывёт по венам раскалённая секунда…”. Ключевая фраза, очень точная, в которой скрыта вся спрятанная до поры от непосвящённых бездна метафизического мировоззрения. Загляните туда хоть краем глаза, уверяю – увидите много интересного.

Издание книги очень приятное: такой классический томик стихов – тонкая, маленькая книжица с ворсистым переплётом и плотной бумагой внутри. Скрыть

Вполне, на самом деле, типичная книга для Брэдбери, только калейдоскоп эпизодов, характерный для него здесь доведён до абсурда; с трудом улавливается какая-то связь. Согласитесь, “воздушность” стиля хороша до той меры, пока не переходит в разреженность.
Пожалуй, отыскать в книге смысл можно только зацепившись за слово “интеллектуальный”. Похоже, действительно не для всех, а для тех, кто любит разбираться в хитросплетениях авторской логики (заодно ещё в голливудских дебрях начала века). К середине повествования тонешь в нагромождении образов, моментально, как кадры в кино сменяющихся сцен, и в конце концов с облегчением выдыхаешь перевернув последнюю страницу.
Если позволить себе вольный юмор, то можно сказать: “Бред-не-бери”.
Скрыть