Честно говоря, прежде мы не были особыми фанатами издательства "Пешком в историю" и даже неплохая в целом книжка про первобытных людей была встречена сыном благосклонно, но не более того: прочитана и спокойно убрана на полку - без восторгов.
Но "Средние века" меня ужасно заинтересовали! Может быть, это еще потому, что о Древнем Египте, Древней Греции и т.д. все-таки достаточно много информации - и энциклопедического характера, и художественной литературы, а вот о средних веках надо еще поискать.
И вот принесли книгу домой :) Увеличенного формата, чуть больше А4, в теплых бежево-коричневых тонах. Меловка с эффектом состаренности, стилизована под бумагу из какого-нибудь средневекового манускрипта, местами немного отсыревшего и покрывшегося плесенью - словом, полное погружение в эпоху :)
Повествование начинается с небольшого предисловия - рассказа о Ганзе - могущественном союзе купцов, объединившихся ради совместной международной торговли и, в частности, городе Любеке, одном из ганзейских городов, и не просто городов, а центре ганзейской торговли, который называли "Королем Ганзы", в котором и проживает вместе со своей семьей главный герой книги - двенадцатилетний Эндрес. О жизни мальчика и города и рассказывается в этой книге.
Логика повествования не отличается особой оригинальностью, этот прием часто используется в познавательных книжках: художественный рассказ о каждодневном бытии главного героя переплетается с полезной информацией. Причем, в данном случае ее, этой информации, во-первых, много, во-вторых, она чрезвычайно разнообразна, касается многих сфер жизни, ну и, в-третьих, интересно подана, даже взрослые могут почерпнуть что-то для себя новое. Это и небольшие ремарки по ходу повествования, и подписи к рисункам, и подстрочные примечания (сноски), и довольно объемные отступления.
Причем, все очень ненавязчиво и к месту. Например, речь идет о том, как Эндрес опоздал к обеду и боялся, что отец будет его ругать. И тут же мы видим несколько изображений часов и читаем о том, люди позднего Средневековья понимали время.
А вот описывается, как вся семья обедает, и мы узнаем о том, что "состоятельные горожане часто приглашали в дом нищих разделить с ними трапезу, надеясь, что добрые дела зачтутся им на том свете. Люди повсеместно верили, что с помощью милостыни, раздавая беднякам деньги и подарки, или купив у церкви прощение грехов, богачи могли заполучить себе место на небесах". И так практически на каждом развороте.
Рисунки, конечно, несколько схематичны, но они хорошо вписываются в повествование, как-то, можно сказать, соответствуют той эпохе. А некоторые прямо очень милые, например, мне очень понравился разворот с вишней:
несколько раз к нему возвращалась, на вишенки, птичек и паучка смотрела :)
Книга меня по-хорошему удивила и обрадовала. Прямо вот то, что я хотела для ребенка, не очень пока знакомого с темой. И... кажется, у меня начинают чесаться руки от желания схватить еще что-нибудь из этой серии :)
Хочу еще сказать пару слов об "особых нареканиях" к работе корректора Полины Лебедевой. То ли вдруг раздружилась я с русским языком, то ли стала чересчур терпимой к ошибкам, но ничего особенно криминального я не заметила, хотя успела, в отличии от автора этого комментария, прочитать книгу внимательно. Было бы убедительнее все же сопровождать критические высказывания конкретными примерами. А пока единственная моя претензия к книге - мелкий шрифт. Читаемо, конечно, при хорошем зрении (или при хорошей оптике), но - мелко.
Фото разворотов прилагаю :) Скрыть

Всегда мечтала о "Божественной комедии" с иллюстрациями Доре, но Пиков тоже неожиданно понравился, его гравюры очень стильно и органично смотрятся в этом издании. Жаль только, что их мало. А вот чего в книге много - это справочного материала! Например, в "Рае" комментарии занимают почти половину книги - с 209 по 349 страницу. В "Аде" более 50 страниц - это предисловие Михаила Леонидовича Лозинского: "Данте создал книгу о Вселенной. Но в такой же мере это - книга о нем самом. Среди мировых памятников поэзии вряд ли есть другой, в котором так резко отпечатлелся бы образ его творца. Недаром первые читатели "Божественной Комедии" называли ее просто "II Dante" - "Дант".
Мы часто сетуем на то, что издатели пренебрегают предваряющим книгу словом, но здесь даже самым отъявленным скептикам нечего сказать в упрек.
Начала читать - с "Ада", разумеется. Как будто про мое поколение эти знаменитые строчки, которыми начинается произведение:

"Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу,
Утратив правый путь во тьме долины".

Как говорит мой друг: "Книга хороша, только читать страшно". Стремясь получить ответы на свои вопросы, иногда доходишь до такой черты, когда понимаешь, что знание действительно только умножает скорбь... Скрыть

Как и книжка про Дикий Запад "Осторожно, пираты!" - это не столько описание каких-то конкретных исторических эпизодов, сколько воссоздание атмосферы времени, места, явления.
Давно уже заметила, что всегда читаю эти книжки дважды, как бы на двух уровнях восприятия: вербальном и визуальном. И оба этих уровня существуют параллельно, при желании даже не пересекаясь. Оказалось, что и ребенок читает в точности так же. Как он сам недавно признался, сначала долго листает и только разглядывает во всех подробностях картинки, а потом отдельно читает текст и только текст. Получается как будто две разных книги в одной: в иллюстрациях - своя история, в тексте - своя, и даже при желании можно представить, что речь идет о людях, а вовсе не о козликах, кошках, собаках и т.д.
"Осторожно, пираты!" - необыкновенно атмосферная книга. Это не одна сквозная новелла, а скорее сборник небольших самостоятельных зарисовок нравов пиратов. Вот, например, рассказ о корсаре Бартоломью Сухаринге:
"- На помощь! Пираты! - закричал с марсовой площадки впередсмотрящий испанской королевской шхуны. - Золото короля в опасности!
- Да если бы золото, - пробурчал капитан. - На нас идет корабль корсара Сухаринга. Готовьтесь к отчаянной схватке!
Бартоломью Сухаринг - гроза всего Карибского моря, - оправдывая свое имя, захватывал исключительно сухари: морские сухари-галеты, ванильные сухарики, гренки - все, что только сможет найти. Золото его не интересовало. И он не отступал до тех пор, пока самая распоследняя галета на корабле не окажется в его лапах.
Так произошло и на этот раз. Пушки гремели, мушкеты палили, кортики звенели, но капитан Кукельман был бессилен перед шайкой разбойников.
- Две тысячи отменных сухарей для королевского банкета! Обжаренных в кокосовом масле! - сокрушался капитан, когда бой кончился и разбойники убрались к себе на корабль.
- Когда-то тебя уже изловят, негодяй!
Через неделю Бартоломью Сухаринг напал на флагманский корабль адмирала Неля и обчистил все трюмы с сухарями.
Следующей жертвой Сухаринга стал сухарный завод в городе Тортю.
- Это уж слишком! - причитал губернатор острова Гаити. - Двухлетний запас сухарей! Пока Сухаринг ходит под парусом, все сухарики побережья в опасности! Так больше продолжаться не может. Надо его поймать!
Со всех Карибских островов собрали совет и вместе с губернатором решили заманить Сухаринга в ловушку.
Вскоре все рыбацкие деревеньки облетела весть: на площади города Сент-Огастин выставлен на всеобщее обозрения самый большой в мире сухарь.
Долго ждать не пришлось. Под покровом ночи Сухаринг с помощниками прокрались к сухарю.
- Лапы вверх, Сухаринг! Ты попался!
Разбойник предстал перед судом.
- Капитан Бартоломью Сухаринг, - объявил губернатор. - Пять лет ты будешь сидеть в тюрьме на сухарях и воде!
"Вода и сухари! - подумал разбойник. - Замечательное наказание!" Скрыть

Не имеет значения, католик ты или лютеранин, православный или мусульманин, - эта книга не об оттенках веры и не о нюансах религиозных учений. Часто, творя добро, мы сетуем потом на людскую неблагодарность, чувствуем себя обиженными, взываем к справедливости. В конечно счете это книга о преодолении человеческой гордыни, о смирении, о продолжении своего пути во что бы то ни стало.
Использован достаточно интересный формат повествования: мы как будто имеем дело сразу с двумя собеседниками - с самим автором и девушкой-послушницей, последовательницей матери Терезы. Текст от лица автора обычный, черного цвета, а от лица послушницы - коричневый (у меня в солнечном свете - золотой). Девушка играет роль своеобразного посредника, мостика между нами и матерью Терезой, приближая ее к нам. Идея интересная, но при практическом воплощении вносит элемент хаотичности в повествование: комментарии послушницы не всегда органично вписываются в повествование, искусственно разрывают его.
А еще у меня проскочила мыслишка, что девушка определенно сотворила себе кумира: "Да, эта женщина походила на Деву Марию, которая любила всех на земле и взвалила на Свои плечи их тяготы и мучения. Я наблюдала за ней и видела подле нее несчастных, страдающих от голода, нищеты и болезней. Но даже с этими морщинами, проступившими на руках венами и в выцветшей одежде Мать светилась. И тогда я решила последовать за ней". Вот это уподобление пусть и святого, но все же земного существа матери Бога меня, честно говоря, тоже смутило.
Еще по поводу одного места у нас разгорелся нешуточный спор: "Мать любила Агнес, именно она предложила дочери стать монахиней, чтобы нести свет мира людям. Мама сказала, чтобы девочка не беспокоилась о семье. Не каждая сможет самоотверженно любить Бога, чувствовать, что церковь - это дом, а все люди - родные. После такого благословения девушка покинула отчий, мирской дом".
Одним словом, книга подталкивает к очень серьезным размышлениям - о смысле жизни, о Боге, о добре и зле...
Уже в который раз наблюдаю хорошую, добротную работу переводчика (И. Видревич), я бы сказала, что текст по максимуму "русифицирован": "Жестокая колониальная политика, проводимая британским правительством, тяжким бременем ложилась на плечи простого народа", "руководство ордена" и прочие подобные выражения. Как будто ее вовсе и не китайский автор писал, и с английского не переводили... :)
Книга великолепно проиллюстрирована. Вот не являюсь поклонником Роберта Ингпена, но не могу не восхищаться его работами! С одной стороны, возникает ощущение, что ты смотришь документальное кино, как будто эти люди - вот они, совсем рядом, смотрят на тебя, глаза в глаза. С другой стороны, все это так превосходно выписано, так художественно, что даже страдание у него красиво. Фото прилагаю. Скрыть