Сейчас издается достаточно много качественной научно-популярной литературы, есть из чего выбрать, и, казалось бы, потребности в очередном переиздании уже нет... Но это только на первый взгляд. По-прежнему в дефиците книги, в которых познавательное начало искусно вплетается в художественное повествование, в которых нет этой натужности и нарочитости притягивания за уши сюжета.
Феликс Кривин удивительно пишет! В аннотации его книжечку называют сборником невероятных историй, баек и поучительных рассказов - и это действительно так. А сын сказал, что это коллекция научных заметок - и тоже верно. Я даже затрудняюсь определить точно, для какого это возраста: автор так просто, остроумно и легко все объясняет, что кажется, что будет понятно даже новорожденному :-) Ну, или закоренелому двоечнику :-)
Трудно удержаться, чтобы не процитировать. Вот, например, про острый угол:
"От этого Угла никому в учебнике не было покоя. Ох, и доставалось же от него геометрическим фигурам! Треугольнику доставалось за угловатость, Окружности -
за обтекаемость, Квадрату - за отсутствие разносторонности.
Как всегда бывает, тут же находились охотники, которые подхватывали остроты Угла, и - начиналась критика. Эта критика из-за Угла приняла такие размеры, что к нему даже стали относиться с уважением.
Так пришла к Углу слава, а с ней и всё остальное. Угол раздался, стал солидней, внушительней, и - куда девалась его была острота! Теперь уже никак не поймёшь, отчего он отупел - от градусов или от всего остального".
Или про тепловую энергию:
"Осёл где-то набрался ума, это факт.
Ещё совсем недавно вместе с Бараном купили они себе на базаре по возу дров. И вот у Барана уже ни поленца не осталось, а у Осла перед домом - почти не тронутый запас.
Пришёл Баран к ослу поучиться - как дрова экономить. Вошёл и видит: стоит Осёл посреди комнаты и ворочает здоровенное полено. В комнате холод, а он отирает копытом пот со лба и приговаривает:
- Уф, жарко!
- Ты что делаешь? - удивился Баран.
- Разве не видишь? Греюсь, - ответил Осёл. - Отличные дрова попались: одного полена на всю зиму хватит.
Ещё больше удивился Баран и домой отправился. Одно полено - на всю зиму! Ишь до чего додумался! И где это Осёл ума набрался?"
Иллюстрации черно-белые, в основном заставочные, а кое-где и концовочные. Но совершенно под стать повествованию - такие же изящные и остроумные :-) Единственный, пожалуй, недостаток (впрочем, очевидный при таких размерах книжечки) - это мелкий шрифт. Но на то она и "карманная школа" :-) Скрыть

Продолжаю осваивать историческую прозу Самуэллы Фингарет :-) Меня в очередной раз поразила ее способность воссоздавать атмосферу той эпохи и того места, о которых она пишет. Сейчас вот - скифы. Так и чувствуешь духоту кибиток, выстеленных коврами, вдыхаешь то пыль степи, то свежий ветер, обдувающий скачущего всадника, слышишь звон стальных акинаков...
Отличная повесть - тут и приключения, и детальное описание во всех подробностях и нюансах жизненного уклада скифов и не только скифов, их обычаев, традиций и быта. А как эмоционально порой пишет автор! Так, что начинаешь испытывать щемящую душевную боль вместе с главными героями...
"Не ответив дружиннику, стараясь не слышать плача в кибитке, Арзак повернулся и побежал. Ногу рвануло болью, словно бедро пропорол наконечник стрелы с шипом. Но быстрее, чем на охоте, быстрее, чем за конем, с арканом в руках, Арзак бежал к Старику.
— Одатис увозят! — закричал он издалека.
Старик не покинул ради приезда царя своей наковальни; он работал и расслышать Арзака не мог.
— Одатис в кибитке царской жены! — крикнул Арзак, подбегая. — Скажи, что делать? Она не служанка, ее нельзя увозить!
Старик перестал стучать и медленно поднял голову. Он долго смотрел в сторону стойбища, как будто мог разглядеть кибитку с Одатис, потом перевел глаза на Арзака, и Арзаку сделалось жутко, кака на краю пропасти. В глазах Старика он увидел бездонную пустоту.
— Гнур, — сказала Миррина. Она всегда называла старика по имени. Она была рядом и все поняла. Десять лет недаром прошло среди скифов. Миррина знала, что вместе с умершим царем в могилу уходят жена, и служанка, и конюхи с лошадьми. — Гнур, — повторила Миррина громко, словно обращалась к кому-то, кто находился далеко. — Люди тебя боятся, считают злым. Может быть, только мне открылись твои великодушие и доброта. Ты подобрал двух детей, умирающих в канаве. Ты бросил толпе связку медных браслетов и вынес меня из лужи крови, где я валялась изувеченная, и каждый мог меня бить и пинать ногами. Тогда ты восстал против обычая, осуждавшего на смерть бежавшую пленницу. Восстань и теперь.
Гнур, ты мастер, твое сердце способно откликаться не только на звон металла, но и на стон. Слышишь, как плачет Одатис — девочка, посланная тебе богами? Иди и спаси ее. Или ты не пойдешь, твое сердце станет как камень. Орудия смерти ты сможешь ковать, но коня, и оленя, и гибкого барса — все, в чем солнце, и жизнь, и степь — ты не сделаешь никогда.
Голос Миррины дрожал и звенел, как тонкая медь на ветру.
Старик поднялся".
Книга добротно сделана: комфортный шрифт, хорошее качество печати, стильные иллюстрации - приятно взять в руки.
Добавлю фото разворотов :-) Скрыть

Трудно себе представить литературное произведение, которое бы настолько органично вплелось в нашу жизнь, проникло в нашу кровь, наш разум. Ведь мы зачастую даже не подозреваем, что вновь и вновь цитируем героев бессмертного произведения Александра Сергеевича Грибоедова. Как провидчески заметил Пушкин в письме к А.А. Бестужеву-Марлинскому: "О стихах я не говорю, половина — должны войти в пословицу".
Перед нами предстает великолепная галерея портретов. Как пишет Пушкин в вышеупомянутом письме: "Цель его - характеры и резкая картина нравов". И на страницах нашего томика мы видим такую же вереницу характерных образов: и в цветном, и в черно-белом исполнении. Для меня это как-то органично соединилось с "Евгением Онегиным" - также с иллюстрациями Николая Кузьмина, с теми же превосходными черно-белыми зарисовками. Хороши и рисунки на цветных вклейках.
Не понимаю, почему формат издания так огорчает некоторых читателей. Друзья, да это как раз идеально для любимых вещей, которые часто перечитываешь, которые идут с тобой по жизни рука об руку!
Шрифт, конечно, не самый крупный, но я успела подумать об этом лишь единожды, мимолетно, потому что когда начинаешь читать, тут же забываешь обо всех несущественных вещах.
Единственное, что меня тревожит в этом издании, - это тканевая обложка. Наиболее уязвимы, как показывает практика, углы - тут банальной царапиной дело не закончится. С другой стороны, смотрю сейчас на корешки книг в шкафу и понимаю, что многие из них предполагают бережное обращение.
Томик содержит обширные комментарии, помещенные в конец книги. Должна заметить, что они сами по себе читаются с интересом, во всяком случае именно с них я и начала :-) Скрыть

В последнее время с удивлением заметила, что, во-первых, регулярно стала приобретать книги, прочитанные в электронном виде, а во-вторых, - что эти самые книги при прочтении уже в ином, физическом своем воплощении, приобретают совсем другой смысл и вкус. Как будто новую книгу читаешь! Так случилось и с "Малолетным Витушишниковым".
Давно знаю прекрасного писателя Юрия Тынянова, но вот конкретно это произведение раньше прочитать не довелось. А зря, это просто шедевр в плане точности и меткости изображения персон известных и нравов, ими демонстрируемых. Цитировать можно бесконечно!
"Именно в это утро, более чем когда-либо, император ощущал потребность в государственной деятельности. Образцы, среди них маленькая фуражечка, не удовлетворили его. Ни одной минуты не должно быть потеряно даром. Разве заехать к вдове полкового командира Измайловского полка и сказать потрясенной горничной девке: "Доложи: приехал генерал Романов..."?
Старо и не следует повторять более разу. Можно устроить чрезвычайный смотр Преображенского полка. Обревизовать внезапно конюшенное ведомство. Затребовать план нового кронштадтского форта, составленный Дестремом. Заняться делом о краже невесты поручиком Матвеем Глинкою.
Он приказал заложить лошадей и поехал внезапно ревизовать С.-Петербургскую таможню...
Он заметил, как покачнулся толстый швейцар и как сразу выцвели и померкли его глаза в мгновение перед тем, как упасть корпусом вперед в поклоне. И он вступил в здание.
Он любил внезапное падение шума, чей-то отчаянный шепот и затем, сразу, тишину. И появляется - он.
Его глаз замечал все - писец за столиком вдруг перекрестился, как бы шаря у пуговицы.
Он отдал громко приказ:
- Продолжать дела!
Шел обычный досмотр вещей, и чем обычнее были вещи, тем яснее чувствовалось значение происходящего. Его присутствие придавало смысл всем досматриваемым вещам, даже ничтожным...
Неприметно он увлекся досмотром вещей. было наперед ясно, что в каждой прибывающей партии товаров имеются вещи злонамеренные. И он ждал их. Но вместе была и полная неизвестность: а вдруг ровно ничего не окажется?..
Досмотр шел; вскрывались ящики, вещи извлекались. Оставались всего два ящика, большие и хорошего вида.
- Экспедицьон офицель*, - сказал таможенный тихо. Ящики с такою надписью отправлялись на министерства, посольства и вскрытию не подлежали.
Он посмотрел поверх должностных лиц, бесстрастно.
- Expedition - это вы, - сказал он, - officielle - это я. Вскрыть.
Легкий вздох прошел по залу.
Началось вскрытие клади, которая много лет безмолвно пропускалась лицами таможенного ведомства, не имеющими права интересоваться содержанием.
- Досмотреть и перечислить.
И здесь произошло событие, не предвиденное даже императором.
- Сорочки женские шелковые, штук: двадцать, - сказал чиновник.
- Одеяла ватные, шелковые, с кистями, штук: пять...
- Полотно батист, мануфактур Жирард, кусков: десять...
- Зеркала филигрань...
Бросились к ящику проверять адрес - оказалось в порядке: груз казенный, expedition officielle. И что впопыхах раньше не прочли: для отдельного корпуса жандармов шефа графа Орлова.
- Чулок женских шелковых, пар: двадцать... Император, несколько опешив, стоял.
Вдруг манием руки он прервал пересчет.
- Доставить к нему на квартиру, - сказал он. Близкостоящему чиновнику послышалось как бы еще: "Свинья!" - но чиновник не осмелился расслышать и до самой смерти донес воспоминание, что император сказал вовсе не "свинья", а "семья", желая таким образом объяснить содержание официального пакета семейными обстоятельствами шефа жандармов графа Орлова.
И большими шагами, производя звон большими шпорами, еще возвысясь в росте, император, посмотрев на всех, удалился в негодовании".

*Expedition officielle (франц.) - официальная посылка; экспедиция отделение почтамта.

Книжечка небольшая, легкая, около сотни страниц, с великолепнейшими иллюстрациями Николая Кузьмина! О, друзья, это совершенно невероятное удовольствия разглядывать эти полные иронии, необыкновенно точно передающие основные черты характера рисунки!
Хотя не обошлось и без ложки дегтя. Да-да, я опять про огромные поля в сочетании с мелким шрифтом. Ну к чему? Неужели нельзя было хоть ненамного сделать его комфортнее для чтения? Перефразируя классика: "Эх... испортили книжку!" Скрыть

Пожалуй, из всех героев серии "Великие имена" Чарльз Дарвин - самая неоднозначная фигура. Конечно, можно подвергать сомнению теорию происхождения видов, считать ее ошибочной, но я глубоко убеждена в том, что для того, чтобы иметь свое мнение по какой-то проблеме, ее, как минимум, НАДО ЗНАТЬ.
Повествование в книге выстроено по той же схеме, что и в книге об Альберте Эйнштейне: это описание жизненного пути и научных открытий Чарльза Дарвина. Не перестаю удивляться: у меня в руках уже третья книжка из этой серии, все они написаны разными авторами, и все написаны хорошо! Можно при большом желании придираться к содержанию (а можно махнуть рукой и просто получать удовольствие), но то, что материал изложен хорошим литературным языком, живо и интересно - это факт.
Вообще, упоминая о придирках к содержанию, я имею в виду скорее пожелание более пространного изложение некоторых моментов. Например, начиная с предыстории, автор пишет: "Христианская церковь с ее догмами и учениями, которая долгое время была единственным источником знаний об окружающем мире, считала, что Бог сотворил человека по Своему образу и подобию. Те, кто сомневался в Божественной сущности всех вещей, строго осуждались, а в Средние века вообще могли лишиться жизни.
Но в 1959 году был опубликован труд под названием "Происхождение видов". В церковных и ученых кругах эта работа произвела эффект разорвавшейся бомбы. Научные доказательства происхождения жизни на земле опровергали религиозные догмы, ставя под сомнение идею ее Божественного происхождения, и открывали путь для дальнейших поисков".
Мне показалось, что вопрос перехода от теологического знания к рационалистическому уж слишком упрощен, путь слишком короток. В конце концов, была же эпоха Просвещения с ее стремлением к рациональному объяснению всего сущего, теория общественного договора Руссо, естественно-правовая концепция и т.д....
Далее автор описывает происшествие, случившееся в 1858 году в разгар работы Чарльза Дарвина над трудом всей его жизни. Он получает письмо от другого естествоиспытателя - Альфреда Уоллеса, из которого выясняется, что тот работает над той же научной проблемой, и не просто работает, а пришел к точно таким же выводам!
"В одном из писем к другому ученому, Чарльзу Лайелю, Дарвин писал, что никогда не встречал столь поразительного совпадения двух идей. "Неужели я впустую потратил все эти годы исследований? - вопрошал Дарвин снова и снова. - Если я сейчас опубликую свой труд, я поступлю нечестно по отношению к Уоллесу, обману его доверие, а возможно, научное сообщество и вовсе обвинит меня в плагиате!"
После долгих душевных терзаний ученый решил отказаться от своих исследований, чем привел друзей в полнейшее замешательство. "Ты не можешь пустить насмарку все эти двадцать лет кропотливых трудов, - в один голос твердили они. - Ты не должен этого делать. Надо найти другой выход. Позволь нам позаботиться об этом. Мы организуем все так, чтобы ваши труды были опубликованы одновременно. Но тебе надо поторопиться и завершить наконец исследование".
Так, после года напряженной работы, 24 ноября 1859 года вышла в свет книга "Происхождение видов путем естественного отбора, или Сохранение благоприятных рас в борьбе за жизнь".
И на этом все, об Альфреде Уоллесе больше не упоминается и ситуация выхода двух работ на одну и ту же тему, со сходной концепцией никак не комментируется. Но это все уже из области желаемого, конечно :)
И поскольку уж я заговорила о некоторых недостатках (по крайней мере кажущихся мне таковыми) книги, то стоит сказать о неудачном размещении сносок - в самом конце. Согласитесь, во время чтения довольно неудобно всякий раз заглядывать в конец книги, чтобы узнать значение того или иного слова. Удобнее, когда сноски постраничные.
И еще небольшая неувязочка: имя нашего героя в книге звучит как ЧАРЛЗ, без мягкого знака, что было бы привычнее русскому уху, а вот имя его тезки Лайеля - как ЧАРЛЬЗ. Такой вот пустячок.
Повествуя о жизни и научных достижениях Чарльза Дарвина, автор иногда напрямую обращается к читателям, что создает иллюзию диалога и оживляет повествование, например: "Многие из вас, должно быть, подумали, что такой великий ученый в школе наверняка был круглым отличником и вообще семи пядей во лбу. Увы, вынужден вас разочаровать - он был вполне себе обыкновенным, и, если уж быть до конца честным, некоторые даже считали его глуповатым. Оценки в его табеле успеваемости тоже были весьма посредственные. А все дело в том, что Дарвин часто пренебрегал теми школьными заданиями, которые казались ему скучными, чтобы заняться более интересными для него делами. Школьные наставники считали Чарлза ленивым. Если бы вам довелось знать маленького Дарвина лично, вы бы никогда не подумали, что в один прекрасный день этот далеко не самый прилежный школяр откроет то, что перевернет мир!"
Фото всех разворотов подряд прилагаю. Скрыть