От каждого рассказа Густава Майринка веет редкостно потусторонним холодом. Зловещие фиолетовые ладони чавкают по полу, шатается бледная призрачная нежить, а от стен отделяются полуистлевшие останки мёртвых тел. Я взялась читать эту книгу с целью пугаться – и результат меня удовлетворил.
Мороз пробирает до костей с самых первых страниц. Поразительный рассказ «Кольцо Сатурна». Там группа студентов во главе с доктором Мохини изучают в телескоп не самую благоприятную планету - Сатурн. Дело в том, что видимое и невидимое излучение астральных эманаций с каждым днём всё сильнее наполняет обсерваторию своей удушающей атмосферой. Космические флюиды постепенно проникают в человеческий мозг, мёртвой хваткой овладевают сознанием и подменяют мысли. (Замечу, что фильм «Вторжение» и «Похитители тел» Майринк явно не успел посмотреть) Итак, планетарные духи воздействуют на живые организмы Земли. Призраки мёртвых небесных тел просачиваются в наш мир и вселяют в человеческие души тёмный неизъяснимый ужас, пытаясь о чём-то договориться. На своих лекциях доктор Мохини частенько рассуждал о белой и чёрной магии, о мистериях сокровенной Зелёной страны и невидимых обитателях незримого мира. Ему приходилось ощущать за своей спиной призрачное дыхание недремлющих созвездий и тонко чувствовать их приливы и отливы. Некое тайное братство с незапамятных времён хранит свои ритуалы, пытаясь поместить душу в сосуд и наблюдать за ней. Хотят поставить опыт с помощью электромагнитных полей. Вот тут-то всё и начинается. У Сатурна появляется ещё одно кольцо. Более того, оно с фестонами! Видимо «Властелин колец» хочет вернуть назад сбежавшую душу: из бездны восстанет сам Тифон. А человеческое сердце не выдержит появление Князя тьмы. Поэтому нависает угроза свершения ритуального самоубийства…
Мораль такова: в области, которые не совсем постижимы человеческому разуму, углубляться не стоит. Можно попробовать, только пустят ли тебя туда. Душе ведь не страшно расстаться с телом и вспомнить то, что ей не удалось в тесных путах земного бытия.

Остальные рассказы не менее леденящие душу. Запоминающийся «Майстер Леонгард» - о мальчике, который живет в замке. Его мать, графиня, суетная и властная старуха, страдает одержимостью всё переставлять с места на место, двигать, перебирать, вообразив своей карликовой ущербностью то, что весь мир обречен. С её помощью дом постепенно превращается в бедлам: горы пыли и вечный разгром, порождённый деятельной беготнёй и хлопотливым вредительством. Но вот Леонгард вырастает и обращает внимание на девушку Сабину. Но возможно ли глубоко вздохнуть и полностью отдаться зарождающемуся чувству пред бдительными очами разъярённой фурии?

Захватывает и повергает в шок рассказ «Альбинос», где группа молодых людей с девушкой отправляется к некому приезжему скульптору, чтобы отлить на память маску с лица. В дополнение к этой ночной мистификации они собираются вскрыть «запечатанное пражское письмо», чтобы доказать, что сопровождающая его тайна – всего лишь миф. Только преамбула всей этой истории такова, что орден «Азиатских братьев», на собрании которого молодые люди только что присутствовали, сетует на то, что орден затухает и все они докатились до эбриатов, горьких хмельных пьяниц. Молодым людям стало скучно и они покинули пиршество, так и не дослушав до конца про «запечатанное пражское письмо», древнюю злую реликвию. А главное, они пропустили мимо ушей предупреждение о возможном приезде в город жуткого белого карлика, который собирается мстить одному из братьев ордена за своё искалеченное жестокими экспериментами детство…

Кошмарное порождения инфернального пандемониума находит продолжение в рассказах про зловещего перса Дараш-Кога, который то препарирует мертвых для своих экспонатов, то пишет новую театральную пьесу собственного адского спектакля. Дараш-Ког фигурирует в нескольких рассказах. Майринк неутомим. Он позволяет ощутить нам дурманящий аромат странного глобуса, заводит в галерею, где с ужасом можно понять, что люди имеют навязчивое сходство с растениями доктора Синдиреллы. Скрыть

«Люди предпочитают животных, чьими качествами они сами хотели бы обладать, и ненавидят тех, чьи черты они напрасно полагают не присущими человеку».

Читается за считанные дни, и впечатление производит ТАКОЕ, что Марабу на глазах становится большим-огромным, довольно близким и решительно занимает место во всем твоем внутреннем "я".
Это уже не просто жуткий "падальщик из снов", "гнусный подонок", - ничего подобного я давно не читала. Написано темно, мрачно, но оторваться невозможно. Автор, не изменяя себе, легко и иронично описывает некоторые эпизоды, хотя какую легкость можно найти в непролазной безысходности, царящей в трущобах людских душ и сердец. И тем не менее это так. Сюжет умопомрачительный. Эпилог добивает окончательно. В двух словах – это набор кошмаров молодого парня Роя Стренга, лежащего в коме. В романе две реальности: первая - экскурс в детство Роя, ворохи воспоминаний с последующим развитием событий. Это чернушно-социальные описания Эдинбургских окраин, это дядя Гордон, извращенец, это добрый пес "Уинстон II", изуродовавший ногу главному герою...
Вторая реальность - африканская охота на аиста Марабу. Организационные способности аиста поразительны, здесь требуется недюжая смекалка и изворотливость. Рой Стренг и его компаньон Сэнди Джеймисон решили истребить ужасную птицу, который убивает целые колонии фламинго в Изумрудном лесу. У них это просто мания. А заканчивается это сливанием всех реальностей воедино... Проникновение извне. На протяжении всей книги мы видим, как к Рою приходят его мать, сестренка, отец, брат-гомосек и... любимая девушка, о существовании которой Рой не может вспомнить даже в самых дальних закромах своей памяти. А аист Марабу - неодназначный лейтмотив всего романа, тысяча граней души и состояния героя, в том числе ОН САМ в сумасшедшей развязке. Скрыть

- Я требую, чтобы…
- В этом доме не требуют. ©

Итак, «игра в бога» началась. Скучающий интеллигент, скептик и нигилист Николас Эрфе, убегает «прочь от обезумевший толпы», от бесцельных дней и от несчастливой влюбленности. Когда не получаешь от жизни желаемого, ты словно привязан к наковальне безысходности между прошлым и будущим, в бесстрастном ожидании момента, когда на тебя с грохотом обрушится обыденность и пустота наслоившихся дней. Нужна новая точка отсчёта, некое пристанище, где можно собраться со свежими мыслями и эмоционально отдохнуть. Таким местом оказался греческий остров Фраксос ("остров заборов"), где англичанина встречает хозяин виллы «Бурани», Морис Кончис. Отныне он вершитель судеб чужих, маг и кудесник, мудрец, который правит балом. Вполне незаметно он управляет действием так, что герой постепенно начинает терять ощущение реальности. Без того тонкие границы между правдой и вымыслом медленно стираются.

- Ты не пугайся: остров полон звуков –
И шелеста, и шепота, и пенья;
И льётся дождь сокровищ на меня…
И плачу я о том, что я проснулся…
© Шекспир. «Буря»

Таинственный и прекрасный остров окутан красотой и тайной. Театральные декорации на первый взгляд незамысловаты, но профессионально собраны из нюансов личных пристрастий Кончиса - каменные гроты и пещеры, трапезы под ветреной колоннадой. Вдруг из ниоткуда возникают манящие звуки охотничьего рога. Это место, где за деревьями скрываются мраморные статуи, а из темных прогалов выбегают нимфы и сатиры.

Медленно и верно весь антураж полу-античности давит на психику Николаса не только визуально, но и психологически. На волю с визгом вырываются накопленные годами страхи разномастной коллекции кошмаров из шкатулки Мориса Кончиса. Мир распадается, действительность расслаивается, подобно негодному слоёному пирогу, и Эрфе оказывается как в открытом космосе. Он полностью не удовлетворён и разочарован. Он понимает, что давно уже заигрался тщеславными химерами своей мнимой гениальности. Обвиняя греческого поэта Катулла в бесталанности, осознаёт, что сам полнейшая бездарность, и все его вирши не стоят ни малейшего внимания. Эти тягостные мысли и острые вопросы опрокидывают наповал и доводят героя практически до самоубийства. Так что бессмысленность существования, в котором ты вынужден прибывать сегодня, не всегда следует разбавлять призрачными идеями экзистенциализма, модными на данный момент.

«Волхв» располагает множеством литературных аллюзий и отсылок к другими культурными произведениями. Для меня ближе всего «Улисс» Джойса. Там главные герои символизируют гомеровских персонажей, здесь же автор использует миф об Орфее. Не просто так фамилия Николаса – Эрфе. Если вспомнить содержание мифа, то Орфей жил во Фрации. Остров Кончиса – Фраксос, сравнение с Царством Аида, где очутился Орфей-Эрфе. Улавливаются и некие сходства с персонажами «Бури» Шекспира. В романе интересно именно «копаться», там, как и у Джойса, сюжет пестрит не единичными образами и параллелями. Сам Фаулз упоминал роман Диккенса «Большие надежды» и хотел даже сделать Кончиса женщиной – противопоставление мисс Хэвишем. Но для меня оба настолько отдельно сформированные личности. Кончис вообще очень неоднозначный мистический персонаж. Недаром волхвам приписывали знание различных тайн, недоступных обыкновенным людям. Фаулзу хотелось, чтобы его Кончис олицетворял собой противоположные философские понятия как Бог и свобода.

Cras amet qui numquam amavit quique amavit cras amet - Завтра познает любовь не любивший ни разу, и тот, кто уже отлюбил, завтра познает любовь. © (лат.) Скрыть

Омлеты с рисом и кетчупом.

На сей раз "Амфора" выпустила пятисотстраничный фолиант, который удобно держать в руках, он на редкость лёгкий за счёт шершаво-пористых страниц и с крупным шрифтом.

Под обложкой романа содержится не мало подтекстов и скрытых посланий. Это произведение в корне отличается от предыдущих "штамповок" таких как "Экстаз", "69" и "Все оттенки голубого". Их сюжетные линии объединялись довольно общими мотивами, здесь же всё иначе. Матери главных героев, увы, не страдали зависимостью от игры в маджонг. Словно по взаимному сговору каждая из них оставила своего младенца умирать в обычной камере хранения. Но судьба распорядилась иначе. С совершенно поломанной психикой и весьма эрзационными мироощущениями малыши остались вживых дальше пробовать на вкус кусочки этого мира запредельной жестокости. Мне понравилось, что в антураж втиснуты нежилые многоэтажки и общественные туалеты, громоздятся заброшенные шахты и скалятся стаи бродячих собак. На улицах города царит винегрет из бормочущих сумасшедших нищенок и страшных бродяг. Ядовитый остров обвивает колючая проволока, а под толщей воды с ума может свести любопытнейший препарат "датура" (отчаянно напоминающий амфитамин, лихо используемый во время мировой войны. Их давали солдатам, чтобы снять чувство усталости и голода, а также для поддержания боевого духа).
Автор стыкует два внутренних мира названных братьев, Хаси и Кику - мир обделенности и вечного страха с фанатичной целеустремлённостью и диким желанием найти вышеобозначенную датуру, чтобы хоть каким-то образом отомстить и излить на окружающих накопившийся яд. Скрыть

"О быть бы мне корявыми клешнями,
Скребущими по дну немого моря!" ©

Благодаря сборнику "Западноевропейской поэзии XX века" я впервые открыла для себя Элиота. Фразы его стихов были похожи на заклинания. А под образностью вырисовывались еще более причудливые аллегории. Очутиться на улице, когда "вечер, ставший ночью, мирно дремлет", разочаровано "бродить по переулкам" и наблюдать, как "дымят прокуренные трубки холостяков". Или же молча искать ответы на вопросы "зачем концу ноября нужны приметы весны". И сегодня я не упустила возможность ещё глубже ознакомиться с произведениями англоамериканского поэта в этом сборнике.

Главный герой Элиота руководствуется действием и мыслью. Он ищет любовь и в то же время бежит от неё, размышляет о бесцветности бытия и бесполезности мрака, следует девизу Марии Стюарт - и ищет своё начало в конце. И движется, движется сквозь холод в безлюдную пустоту, когда "здесь" и "теперь" ничего не значат.
Многие исследователи считают, что бездна - навязчивый образ Элиота. На самом деле он явно придерживался джойсовской манере "потока сознания". Он тщательно пропитывает свои строки аллюзиями, цитатами и параллелями из Чосера, Данте, Шекспира, Блейка, Вагнера. Постоянно обращается к типажу "лишнего человека", презирает бездуховность "полых " - тех, кто не умеет чувствовать и верить, на чьём "дне" копошатся крысы и разгуливает ветер. Часто затрагиваются антирелигиозные темы. (стихотворение "Гиппопотам") Основной противовес духовной смерти - действие и мысль. Внутренний герой поэта ищет любовь и в то же время бежит от неё. Сквозит постоянный намёк, что всё уходит во тьму. Тем не менее, оппозиционная манера Элиота - "они всегда берут меня в кавычки" - восхищает. Для него поэзия - единственный способ освободиться от эмоций.

Во время Первой Мировой войны Элиот прочно обосновался в Англии. Тесно общается с Эзрой Паундом, который частенько выступает советчиком и редактором. Именно при его содействии некоторые стихотворения Элиота начинают печататься. Их дружба благотворна. Одно из самых известных произведений, поэма "Бесплодная земля" ( The Waste Land. 1922) посвящена Эзре Паунду. Про убогость окружения, обреченность мира, о том, что всё напрасно - поэт тонко проводит свою мысль через мифологические и религиозные трактовки.

"В мерцаньи
Изношенные напряженные лица
Пустяком отвлеченные от пустяков
Прихотливо лишенные выраженья
Цепенеют в напыщенной вялости
Люди и клочья бумаги в холодном ветре
Который дует к началу и после конца
Влетает в нечистые легкие
И вылетает наружу. Ветер.
Время между концом и началом.
Извержение отлетающих душ." ©

В книге также собраны самые известные вещи - поэма "Пруфрок и другие наблюдения", "Полые люди", " "Пепельная среда", "Популярная наука о кошках, написанная старым опоссумом". Обращают на себя внимание "Четыре квартета" - цикл из четырех поэм. Каждая носит название местности, которую в то или иное время посещал автор. И вновь натыкаешься на знакомые прежде реминисценции из Шелли "Ода западному ветру", из Конан Дойля "Собака Баскервилей". Проскальзывает субъективный взгляд Элиота на философскую беседу Кришны и Арджуны («Бхагавад-гита»).
Моя любимая поэма "Полые люди" ( The Hollow Men.1925) представлена даже в трёх переводах (Я. Пробштейна, А. Сергеева и В. Топорова) . Правда, мне еще очень нравится перевод Н. Берберовой:

"Глаза не здесь.
Здесь нету глаз,
В этой долине мертвых звезд,
В этой пустой долине
Лежат разбитые кости наших погибших царств.

В этом последнем месте встреч
Мы ощупью ищем друг друга,
Избегаем слов
На берегах вспухших рек.

Без глаз. Разве только
Вернутся глаза,
Как вечные звезды,
Как вечная роза
Сумеречного царства смерти?
- Единственная надежда
Опустошенных!" © Скрыть