«Пронзительный крик… Кому-то больно…» (С)

Роман держал меня очень долго. Я бы даже сказала - особенно долго. Читала на волне уэлшевских «Кошмаров аиста», «Эйсида Хауса». Полностью согласна с тем, что начинать знакомство с творчеством Уэлша именно с этой книги не стоит.
Жизнь Брюса Робертсона превратилась в настоящее… дерьмо. От него ушла жена, заодно увела за собой их дочку, которую Брюс очень любил. Его дом превратился в настоящую свалку из немытой посуды и грязных штанов, ибо до этого он никогда самостоятельно не пользовался стиральной машиной. Брюс – полицейский, и на первый взгляд кажется, что с работой ему повезло. Он расследует жестокое убийство негра. На самом деле расследование идет в вкривь и вкось. В процесс постоянно вмешиваются личные интересы и междусобойчики продажных полицейских, а Брюс неотъемлемо составляет с ними единый пласт. И чем дальше, тем сильнее он начинает заботиться уже не о результатах расследования, а о своих разносторонних переживаниях, выплескивающихся в личную трагедию.

Брюс – типичный уэлшевский герой-подонок, вечно матерящийся, циничный человек, очень эгоистичный, ненавидящий людей, но, тем не менее, он располагает к себе и даже вызывает симпатию. Ему невольно сочувствуешь, даже когда он совершает немыслимые поступки. Мне искренне жаль его, ведь прежде всего, он просто несчастный человек, и жаль его чисто «по-человечески». Хотя, безусловно, до какой-то степени он сам спровоцировал то, что его любовь растоптана, сам сделал свой выбор вращаться в коррумпированной системе, сам обозначил свой круг общения, особенно не пытаясь что-либо в нём изменить. Вернее, слабые потуги есть, но они, увы, не оборачиваются успехом. «…И я чувствую холодную пустоту одиночества, заполняющую то пространство, где только что была она…»

Одна сцена с внезапно умершим человеком на улице заставляет взглянуть на Брюса совершенно другими глазами. «Одни и те же лица. Всё время одни и те же лица. Как в том тупом фильме, где все собираются поглазеть на трагедию…»
В последующем общении с женщинами ему опять же не везет. Ну не встречаются ему ТЕ женщины, такие, как его жена Кэрол, которую, пусть тоже не идеальную, он любил, любит и… так отчаянно потерял. Очередная параллель с расшнурованными плотскими неурядицами проводится между похотливыми чувствами и той внезапно оборванной жизнью: «Она такая же, как те упыри, что стояли и смотрели. Тошнотворные, пассивные, праздные, сострадательные упыри».

И еще одна симпатия, с которой большинство могут поспорить из-за природной ее отвратительности… Кучу жизненного дерьма неизбежно оттеняет человеческое. И вот, внутри этой кучи, преспокойно рождается еще один ключевой персонаж, а именно Глист. Чудесным образом он обитает в кишечнике у Брюса, растет, думает, чувствует, вдается в рассуждения и даже дает «своему Хозяину» разного рода советы. Брюс к ним, конечно же, не очень-то и прислушивается, потому что попросту их не слышит.

Вот так на первый взгляд отвратительное становится трогательным и родным. Глист практически единственное, сопереживающее существо, которое может так искренне любить и утешать, когда весь мир от тебя отвернулся. Но у Глиста появляются свои трагедии… «Как ты можешь так жить, Брюс? Как можно жить в одиночестве? Мы должны быть с другими, Брюс, ты в своём мире, а я в своём…» Чего только стоит его монолог, напоминающий предсмертную записку, от которой в горле появляется комок: Ведь я всё-таки любил тебя, хозяин…

И вот очередная гримаса судьбы. Брюс не верит в добрых героев и в сказки со счастливым концом. Он не слышит шепот ленточного друга. «Брюс… Будь благоразумным, Брюс… не бывает так плохо, чтобы нельзя было поправить к лучшему… может, не с ней, но впереди у тебя целая жизнь….»

Перед нами КОНЕЦ, который естественно, я не рассказываю, но думать о котором приходилось до бесконечности. Брюс, окончательно надломленный, почти свихнувшийся, изглоданный собственными обидами и разочарованиями (хуже любого червя) просит вернуться Кэрол обратно. Для счастья или для мести? И дальше - ДОМ ТЬМА… Сразу начинаешь придумывать себе различнейшие картины, рисовать всевозможные случайности, которые могли бы повернуть колесо истории в обратную сторону и что-то изменить. Хотя не трудно догадаться, какова будет истинная реакция на события. И суть происходящего вкупе можно выразить словами того же Брюса:
«Всё это было бы смешно, когда бы не было так о%но трагично»… Скрыть

Мысленно перелистывая в голове «Осиную фабрику», моё первое знакомство с творчеством Бэнкса, я с радостью взялась за новый роман и нисколько не пожалела. Эта книга стала одной из самых моих любимых.
Перед нами три сюжетные линии разной стилистики. Первая: молодой студент Грэм Парк, зацикленный на хулиганке Сэре. Такая любовь медленно подтачивает душевные струны Грэма. Она безжалостна, хотя и отвечает приятной улыбкой. А тут ещё появляется третий герой, байкер Сток.
Вторая ветка – это душевнобольной Стивен Граунт , наглухо застрявший в лабиринте собственной реальности. Кругом враги, сплошные диверсии и вселенские заговоры. Вороны окликают его по имени-фамилии. А чувствует он себя превосходно лишь в том случае, когда на его голове каска.
И третья история, на мой взгляд самая интересная, понравилась больше всего. Это седовласые Квисс и Аджайи, военные преступники великой галактической войны, заключенные в готическом замке Дверей. Вынужденные сражаться в невероятные игры, они ищут ответ на загадку: «Что будет, если на пути неостановимой силы окажется несдвигаемый объект?» -и каждый раз, когда им удаётся закончить очередную игру, они могут дать только единственный ответ. И опять сначала. Такое бесконечное го...
Великий Бэнкс наводняет свой роман многочисленными аллюзиями и параллелями. Например, тот же Замок Дверей отчаянно напоминает полузаброшенный замок Горменгаст из романов Мервина Пика. Там по коридорам блуждают инфернальные существа, словно сошедшие с полотен Босха и из сюрреалистических видений Дали. Тема заключенных чертовски перекликается с «Процессом» Кафки, а атмосфера вечной зимы и нетающих сугробов с его же «Замком».
Согласно законам герменевтики, которую в игровой форме удачно использует Бэнкс, создаётся кольцевая композиция романа. То есть смысл в целом складывается на фоне вышесказанных историй путём подсказок и намёков, которые важно понять и не упустить. Пусть лёгких и полупрозрачных, но угадывать с их помощью дальнейший расклад событий довольно увлекательное действо. Скрыть

«Осиная фабрика прекрасна и убийственна» ©
Странный мальчик Фрэнсис Колдхейм живет в доме на острове вместе со своим отцом. Ему явно не повезло с детством: мать свою он не помнит, она укатила в неизвестном направлении, а отец вечно торчит взаперти в своём кабинете и ставит какие-то непонятные опыты. По рассказам отца мальчик знает, что его промежность изуродовал бульдог Старый Сол: откусил гениталии. Френсис ненавидит женщин и море. Море за то, что оно смывает всё, что он построил, а женщин просто, потому что они… неприятные. Слабые и глупые. А еще на чердаке своего дома Френсис построил уникальную Осиную Фабрику, лабиринт пыток, которому позавидовала бы Великая Инквизиция. Самая важная часть – огромный циферблат от старых часов. С его помощью ведётся символическое исчисление поломанного времени часов смерти.

На первый взгляд «забавные игры» этой истории безоговорочно вгоняют в мрачноватое уныние. Добавляются всё новые штрихи к биографии Френсиса, заключенные в его же воспоминания. Эти эпизоды, окрашенные в основном жестокостью, всё больше и больше устрашают. Причем после своих проделок(назовём это так), у Френсиса просыпается недюжинный аппетит. Он с удовольствием описывает съеденный им ужин – яичницу, мясо, салат и жареную картошку с бобами. При этом у читателя кусок в горло не полезет.

И вот мы приблизились к неизбежному финалу. Крысиный лабиринт в золотой путь. Добро пожаловать в ад, именно такого определения заслуживает эта гибельная разгадка. «Оказалось – я был круглым дураком». Тампоны, гормоны, отец. Кто он? Сумасшедший экспериментатор или лживый извращенец? Придется ответить на эти вопросы…

«Любая из жизней - символ. Все, что мы делаем - часть узора, который мы можем хотя бы немного изменить.
Осиная Фабрика – часть узора, следовательно, она часть жизни, и более того, часть смерти. Фабрика может отвечать на вопросы, ибо каждый вопрос - это начало, стремящееся к концу, и Фабрика рассказывает о конце - смерти. Заберите себе внутренности животных, жезлы, и кости, и книги, и птиц, и голоса, и все остальное дерьмо: у меня есть Фабрика, она говорит о настоящем и будущем, а не о прошлом». © Скрыть

У Золя можно читать всё. Смело хватать любой роман, благо в серии «Ругон-Маккары» их двадцать. «Западня» (L'Assommoir), седьмой по счету, один из самых интересных. Париж середины XIX века выглядит таким же современным городом, как наш. Улица Гут-д'Ор ничем не отличается от всех остальных обычных улиц, а лица жителей будто списаны с соседей по округе. Мастерство Золя - непревзойденно вспороть «жизнь изнутри» со всеми ее мерзостью и пороками на пути полного одичания. Его книги – художественные исследования писателя-экспериментатора, где человеческие и социальные явления взаимосвязаны с генетическими отклонениями и дурной наследственностью.
Любые зарисовки автор любит проводить сквозь аллегории, подкрепляя всевозможными деталями. Вот звучный поцелуй в губы Жервезы и Купо посреди зловонной кучи прачечного белья – первый шаг на пути их постепенного неотвратимого падения… Излишне-ненужное изобилие еды на одном из редких праздников – параллель будущих пустых полок в мрачной каморке под лестницей, где на подоконнике без солнца увядают цветы... Среди всей этой грязи мы видим, как безрадостная жизнь 38-летней Жервезы медленно угасает, миновав все стадии падения и внутреннего разложения. Теперь перед глазами бесцветное небо и жалкое безумие. А еще в книге часто идет снег, промозглый декабрь засыпает остатки немыслимого отчаяния, обглоданного нищетой, залитого сивухой и горькими слезами. Скрыть