Не стоит принимать все слова Десмонда Морриса на веру: даже мне, не особенно разбирающемуся в биологии человеку, очевидна натянутость многих его построений. Я далеко не сторонник формализма, но крайне настораживает, что в книге начисто отсутствуют ссылки на теоретические и практические исследования, равно как и библиография. Это может означать лишь то, что автор основывается исключительно на собственных наблюдениях, но вот насколько творчески он обращается с фактами, остается тайной.
Однако если не быть чересчур придирчивым (в конце концов, это научно-популярная книга, а не диссертация на защиту), от "Голой обезьяны" получаешь огромное удовольствие - и массу любопытных сведений. Интересно взглянуть на человека как биологический вид со стороны. В этом вопросе мы склонны к крайностям - видим в себе то венец творения, то хитроумную машину из мяса и костей. Истина, разумеется, находится где-то посередине.
Как повод к размышлению и познавательное чтение "Голая обезьяна" заслуживает самых высоких рекомендаций.

Из недостатков издания отмечу отсутствие комментариев и вступительной статьи, которые помогли бы оттенить авторскую позицию, увидеть ее в свете современной науки (как-никак, с выхода книги прошло более тридцати лет). Скрыть

В представлении большинства непосвященных читателей научная фантастика - это в лучшем случае иронические рассказики Шекли и Саймака, в худшем - бесконечные похождения бравых космических десантников, с бластером наперевес отбивающихся от полчищ злобных пришельцев. Увы, подобные представления выросли не на пустом месте. Львиная доля литературы, получающей у книготорговцев ярлык НФ, не имеет ничего общего не только с наукой, но и даже с фантастикой как таковой. Почему? Фантастика предполагает работу воображения, а в случае с космодесантниками и "попаданцами" в другие миры каждый сюжетный ход и каждый типаж давно уже известны. Воображать элементарно нечего...
Но есть и настоящая научная фантастика, которую принято называть "твердой". Из российских писателей, работающих в этом направлении, ярче всех выделяется Александр Громов. С зарубежными авторами все сложнее. С одной стороны, на Западе сектор твердой НФ развит гораздо больше, чем у нас (даже крупных, обязательных для чтения "звезд" наберется несколько десятков, не говоря уж о середнячках и талантливых дебютантах). С другой, объем переводной фантастики на российском рынке резко сократился в последние годы. Фактически, серия "Сны разума" - это единственная возможность познакомиться с добротной западной НФ (если, конечно же, вы не владеете английским языком и/или пухлым кошельком).
Молодой американский автор Тед Чан идеально вписался в концепцию серии. Фактически, перед нами переиздание сборника "История твоей жизни", выходившего на русском языке в 2005 году, но с приятным дополнением - повестью о купце и волшебных вратах.
Сразу оговорюсь, что стиль у Чана не самый простой, особенно для неподготовленного читателя. И дело даже не в сложной терминологии и пышной образности языка, как в случае с Питером Уоттсом, просто в Чане чувствуется стопроцентный "технарь" и подкованный философ. Чтобы уследить за ходом его мыслей, подчас требуется хороший запас внимания и хотя бы средние способности к логическим рассуждениям. Но если эти условия выполнены, вы получите от прозы Чана максимальное удовольствие, а ваш мозг - обильную пищу для ума.
Все произведения сборника и похожи, и не похожи друг на друга. Объединяет их не только бурная фантазия, но и интерес автора к моральной и социальной стороне нашей жизни, к вопросам предопределения и высшего разума. А вот психологические мотивы и способы реализации сюжетов разнятся от рассказа к рассказу.
Скажу пару слов о каждом произведении.

1. "Купец и волшебные врата" - притча о судьбе и путешествиях во времени, прекрасно стилизованная под сказки "Тысячи и одной ночи".
2. "Вавилонская башня" - впечатляющая история об альтернативном мире, в котором замысел древних вавилонян был доведен до логического конца. Люди все-таки достигли неба, а там... их ждал большой сюрприз. Вас, кстати, тоже.
3. "Понимай" - попытка представить, каких высот может достигнуть человеческий разум, если "прокачать" его до уровня суперкомпьютера... и с какими последствиями.
4. "Деление на ноль" - своего рода антиутопия для математиков, помноженная на острый психологический конфликт между мужчиной и женщиной.
5. "История твоей жизни" - пожалуй, лучший (и самый эмоциональный) рассказ в сборнике. Вступив по заданию правительства в контакт с инопланетянами, женщина-лингвист осваивает их удивительный язык - и ее жизнь навсегда меняется.
6. "72 буквы" - фантазия на викторианские темы, в которой Чан парадоксальным образом объединил алхимию, каббалистику (големы, алфавит Бога и т. п.) и классическую науку. Жанр трудноопределим - то ли стимпанк, то ли технофэнтези, то ли попросту тедчанизм))
7. "Эволюция человеческой науки" - миниатюра, заставляющая вспомнить о футурологических идеях Станислава Лема.
8. "Ад - это отсутствие Бога" - странная история о вымученной любви к Богу в мире, где Его существование - непреложный факт.
9. "Тебе нравится, что ты видишь?" - рассказ-репортаж, в котором с нескольких сторон рассматривается оригинальная идея: что станет с обществом, если у нас появится возможность "отключать" эстетическое восприятие других людей (то есть добровольно лишать себя способности понимать, красивый перед тобой человек или безобразный). О многом заставляет задумываться.

Кому можно порекомендовать сборник Теда Чана? Ценителям истинной НФ. Мыслящим людям, готовым усваивать новые для себя идеи, соглашаться и спорить с автором. Вдумчивым подросткам. Всем, кто любит качественную современную прозу - независимо от жанра.
Книга, с которой вам точно не придется жалеть за потраченные деньги. А если учитывать низкую цену - это настоящий подарок.
P. S. К качеству печати претензий нет (увы, об остальных книгах серии такого не скажешь). Скрыть

В последние десятилетия популярность малой прозы значительно снизилась. На мой взгляд, это связано с торопливостью современного читателя: вечно куда-то спеша, привыкнув к романам, циклам романов и "опупеям", он или она попросту не успевают усвоить текст более скромного объема. Привычка читать по диагонали губительна для хороших рассказов, где сам формат исключает словесную "воду".
Тем отраднее, что Эксмо выпустило сборник Ричарда Матесона (пускай к премьере фильма "Посылка" и с блеклой Кэмерон Диаз на обложке), живого классика литературы ужасов и научной фантастики. Ряд рассказов публикуется на русском впервые.
Так или иначе внимания стоят все истории, включенные в эту книгу, но выделить самые важные все-таки можно. Для меня это "Дуэль" (великолепный образец триллера, держит в напряжении от начала до конца), "Немой" (философская фантастика, поднимающая серьезные моральные вопросы), заглавная "Посылка" (куда лаконичнее и логичнее экранизации) и "Рожденный от мужчины и женщины" - один из ранних рассказов мэтра, способный шокировать и сейчас.
Даже если фильм вам не понравился, обязательно купите и прочтите сборник - будет чему удивиться и над чем подумать. Скрыть

Существует мнение, что отечественной литературе ужасов предстоит развиваться совсем по иным законам, нежели западной – если, конечно, у нее в принципе есть какое-то будущее. Англоамериканская традиция выросла, по сути, из абстрактных страхов людей, страдавших от избытка фантазии и свободного времени. Со временем в жанр влилась свежая кровь (социальные, экономические, политические фобии), но основа его осталась неизменной: в жизнь более или менее благополучного человека вторгается нечто враждебное, чуждое. А российский кошмар – это обшарпанные подъезды, «обезьянники», лабиринты коллективных гаражей, гопники в подворотнях и соседи-наркоманы. Иными словами, это страшный и безрадостный быт, в котором личность растворяется без остатка. С этим можно поспорить (получить перо под ребра одинаково нетрудно что в Кызыле, что в Ливерпуле, что в Гарлеме), однако тенденция уже обозначилась, и сборник «Кубики» Михаила Елизарова – яркое тому подтверждение.

Нет, вряд ли молодого автора всерьез интересует, что там станется с неуловимым русским хоррором. Елизаров на роль мессии жанра не претендует – он решает собственные задачи, с классическим образом фантаста несовместимые. Но в мире «Кубиков», выписанном серо-коричневыми красками убогости и тления, ужас становится фундаментом бытия, посрамляя и материю, и дух. Тон сборнику задает одноименный рассказ, где малолетнему герою открывается главный закон мироздания: Вселенной правит смерть – не та равнодушная сила, которой так боялись экзистенциалисты, не верная служанка Бога, а ненасытная Падаль, которая разъедает самую суть вещей. Человеческие души поддаются ей в первую очередь. В самом деле, грязные спортивные костюмы, ржавые ножи и пустые холодильники предстают у Елизарова гораздо живее и реальней их жутких хозяев. Даже Джордж Ромеро с его апокалиптическим мышлением ужаснулся бы тем легионам зомби, что населяют безобразные кубики российских многоэтажек. Они изъясняются столь же мертвым, как и они сами, языком милицейского протокола («…ко мне подошел ранее незнакомый мне Чигирин и в грубой форме потребовал половой близости»), духовные пустоты заполняют водкой, вместо икон почитают чресла порноактеров. «Выпей», «изнасилуй» и «убий» – главные заповеди их небытия. И живут они «без глаз, с одним зрением», каждым поступком своим и словом подпитывая Падаль.

Из общего ряда выбиваются лишь два рассказа – «Ясные, светлые» и «Украденные глаза». И если первый представляет собой сюрреалистический коллаж с привкусом кафкианства, то второй сводится к незатейливой страшилке про семейство колдунов, которая на фоне бытовых кошмаров может показаться смешной (как и чудовища из рассказа «Дзон»). Но если вдуматься, у Елизарова вообще на всякое «реально» напрашивается приставка «псевдо-». Да, групповые изнасилования, педофилия, пьяные драки – это, увы, не писательский вымысел. Однако в «Кубиках» достижения российской антицивилизации сбились так плотно, что разглядеть в этом клубке червей хотя бы крупицу правдоподобия очень сложно. «Вся жизнь – мочилово. Мы погружены в него», – говорит автор в одном из интервью. Но ведь это, по сути, то же бегство от действительности – только перебрался Елизаров не в светлый край эльфов и единорогов, а в собственными руками построенный ад.

И построенный, надо сказать, со знанием дела. Легко ли образованному человеку воспроизвести на бумаге речь отморозка, от похоти и алкоголя потерявшего остатки разума? Елизарову это удается блестяще – настолько, что читатель рискует в шкуре этого самого отморозка накрепко завязнуть. Воображением автор тоже не обделен: безумный обряд по изгнанию Импотенции, воплотившейся в земной женщине («Доброгаевой Ларисе, восьмидесятого года рождения»), сделал бы честь и Клайву Баркеру.

И все же: стоила ли овчинка выделки? Голодные глаза бездны, о которых писал когда-то Ницше, превратились у Елизарова в «эти глаза напротив». «Кубики» звучат – быть может, вопреки воле автора – тоскливым гимном разложению и скотству, своего рода каталогом язв многоэтажной России. И главный посыл сборника прост: «Всякий человек – мразь». Право же, исчерпывающим это определение не назовешь. Скрыть

Не берусь судить, за что Дорис Лессинг дали Нобелевку, но этой книги. на мой взгляд, было бы вполне достаточно. В этом коротком (192 страницы карманного формата) романе уместилось столько подсознательного страха и горечи, что хватило бы на несколько толстых томов. Тем лучше, что вся эта психологическая мощь сконцентрирована в столь малом объеме.
"Пятого ребенка" можно прочитать и понять по-разному:
1) Как мистический триллер. Лессинг сплавляет под одной обложкой мотивы "Омена", "Ребенка Розмари" и английских народных сказок о детях, похищенных гоблинами и т. п. Хотя в тексте не дается никаких доказательств, прямо указывающих на сверхъестественное происхождение существа по имени Бен (только ощущения главной героини и окружающих людей), поверить в это проще простого. Более того, это даже приятно. От некоторых страниц веет прямо-таки лавкрафтовским, тягучим ужасом...
2) Как социальную аллегорию. Книга создавалась в сложное для Англии время, когда на общественную сцену вышло новое поколение, выросшее как бы само собой, без участия взрослых. Понятия "трудный подросток" и "подростковая банда" из абстрактной экзотики превратились в часть повседневной жизни, которой остаются и по сей день. Концовка романа говорит в пользу этой версии.
3) Как историю об утраченных иллюзиях. В этом смысле у романа Лессинг много общего с "Дорогой перемен" Ричарда Йейтса, хотя речь там идет совсем о других людях с совсем другими судьбами.

И это только те трактовки, что лежат на поверхности.
Поистине, нужен немалый талант, чтобы создать такую неоднозначную книгу такими скромными средствами. Жесткий, холодноватый стиль Дорис Лессинг (вполне сохранившийся в переводе) лишь усиливает эмоциональный эффект.

Рекомендую. Скрыть