Что бы ни твердили поклонники Клайва Баркера, в историю литературы он войдет как апостол хоррора - именно в этом жанре, представленном в основном ранними рассказами из "Книг крови", ему удалось добиться максимального равновесия между полетом воображения и смысловой начинкой. Однако после публикации "Проклятой игры" начался его затянувшийся набег в царство фэнтези, оценивают который уже не столь однозначно. К чести Баркера, он во всех книгах остается верен себе: его можно обвинять во многих литературных грехах, но только не в подражательстве и вторичности. Фэнтези в его понимании имеет не больше общего с Толкином, Ле Гуин или Желязны (о Белянине, Асприне и прочих вообще молчу), чем творения Гарсиа Маркеса и Мервина Пика. И все же в своем творческом поиске Баркер не всегда бывает успешен - очень часто его фэнтезийные опусы грешат нестройной композицией, надуманной мотивацией героев и отсутствием сюжетной логики.
"Каньон холодных сердец", впервые изданный в 2001 году, знаменует собой условное возвращение писателя в лоно хоррора. Триумфа не получилось, но есть, по традиции, о чем поспорить и чему удивиться.
Прежде всего роман привлекает антуражем, который многим россиянам покажется экзотическим. Вряд ли будет преувеличением сказать, что ранние годы Голливуда для нас - терра инкогнита. Шокирующие фантазии Баркера донельзя органично накладываются на эту удивительную эпоху, сочетавшую первооткрывательский дух с запредельной порочностью. Ее живым воплощением становится румынская актриса Катя Люпи, некоронованная царица раннего Голливуда. И когда в жизнь Кати вторгается нечто странное и жуткое, она встречает эти силы с распростертыми объятиями...
В романе события тех лет даются по большей части в ретроспективе, через призму восприятия нашего современника, всемирно известного актера Тодда Пикетта. По воле судьбы ему приходится столкнуться с Катей и ее кошмарными подданными - и встреча заканчивается весьма неожиданно для обеих сторон... Развивая основной сюжет, Баркер между делом высмеивает Голливуд наших дней, с которым знаком не понаслышке - как режиссер, продюсер и сценарист.
По обилию извращенных эротических сцен (и разговоров о сексе, если уж на то пошло) "Каньон Холодных Сердец" оставляет позади любую другую книгу Баркера; взяв за основу знаменитую аморальность Голливуда, автор доводит ее до предела, малюя босховские образы на привычном псевдоготическом (в основном действие происходит в заброшенном - на первый взгляд - особняке Кати Люпи и его окрестностях) фоне. Для этого человека не существует никаких границ. За это его и ненавидят, и любят.
Как водится, роман страдает затянутостью, а персонажи, при всей колоритности - повышенным содержанием картона в организме. Герои Баркера не обладают собственной волей, во всем повинуясь автору, отчего создается впечатление их глубокой несвободы.
В целом, "Каньон" - это яркая, но неоднозначная книга. Тем, кто уже приобщился к творчеству Баркера и хочет еще (а так же тем, кому интересна история Голливуда), не стоит обходить ее стороной. А вот людям, только начинающим знакомство с дядюшкой Клайвом, лучше побегать по магазинам в поисках "Книг крови" или "Проклятой игры". Скрыть

Как и всякое направление литературы, «тёмная» проза (под этим зонтиком уютно разместились хоррор и родственные ему жанры) обросла изрядным количеством премий. Премия имени Ширли Джексон учреждена лишь в 2007 году, но уже зарекомендовала себя как одна из наиболее престижных в области «психологического саспенса, ужасов и мрачной фантастики».
Почему именно Джексон? В сравнении с другими мастерами жанра вроде Роберта Блоха или Фрица Лейбера, творившими в середине века, творческое наследие писательницы невелико, а её вклад в «тёмную» литературу ограничивается стопкой тоненьких романов да горсткой рассказов, в которых не то что Ктулху — и вампиров не найдётся. И всё же премия названа так не случайно. Одним из доказательств этого может послужить «Лотерея» — наиболее значимый сборник Джексон, теперь изданный и на русском языке.
В большинстве рассказов, собранных под этой обложкой, ничего фантастического как будто не происходит. Типичный герой Джексон — представитель (чаще представительница) среднего класса, по рукам и ногам скованный стереотипами — разумными ли, глупыми ли, но заведомо навязанными окружением и не вполне осознанными. Так, в рассказе «После вас, милейший Альфонс» героиня изо всех сил старается быть политкорректной — и сама не замечает, что впала в старый добрый расизм, только вывернутый наизнанку. Её сынишка и его темнокожий приятель, не успевшие еще нахвататься взрослых условностей, встречают её благоглупости непониманием. Дети у Джексон вообще показывают себя жизнеспособнее и смелее взрослых. К примеру, юная героиня «Званого полдника во льне», одарённая воображением и поэтическим талантом, отказывается играть роль учёной обезьянки при умиляющихся старших.
И всё же сопротивляемость детского ума не бесконечна. Некоторые мальчишки и девчонки, сами того не замечая, открывают душу злу в самом широком смысле. Девочка-подросток из «Опьянения», отказываясь принимать уродливый мир взрослых, грезит о его разрушении. Юный герой «Чарльза» в самом нежном возрасте вырабатывает в себе способность перекладывать вину на других — и с удовольствием ею пользуется. Малыши из «Ведьмы» и «Чужой» охотно впитывают уроки жестокости, которые преподносит им внешний мир.
Другие дети перенимают страхи у родителей — и вырастают их копиями, неспособными постоять за себя даже перед лицом откровенного хамства («Домашний рецепт», «Испытание схваткой»). Притеснения и неудобства пугают их намного меньше, чем риск не соблюсти приличия; на любое унижение они, как героиня одноименного рассказа, ответят словом «разумеется». Мир «Лотереи» — это мир предрассудков, лицемерия и застарелых комплексов. Титульный рассказ, символично размещенный в конце сборника, выносит приговор этому миру и предсказывает его будущее. Если обществом правят условности, то условиться можно о чем угодно — и даже традицию жертвоприношений возродить никогда не поздно.
Тонко чувствующие личности, не готовые смириться с правилами этого мира и бросающие — не всегда сознательно — ему вызов, обречены на поражение («Консультация»). Такова участь Маргарет из «Соляного столпа» — скромной провинциалки, за считанные дни раздавленной суетливым и недружелюбным Нью-Йорком. В финале рассказа город-монстр скидывает последнюю маску и являет свою подлинную, демоническую сущность, не приемлющую чужаков. Тот же фон представлен и в «Демоне-любовнике», где невеста ищет жениха, пропавшего в день свадьбы, но находит лишь враждебную пустоту городских кварталов. В «Зубе» банальная зубная боль становится пропуском в иную реальность, похожую и непохожую на нашу. Личность героини стирается и переписывается заново в адской мясорубке Нью-Йорка, а приглядывает за трансформацией таинственный незнакомец, в котором нетрудно узнать известного джентльмена на букву «Д».
И действительно, во многих рассказах фигурирует то некий мистер Харрис, то «Джим», то просто «мужчина в синем костюме»; дьявол то выступает на первый план, то прячется в тени. Функции его разнообразны, личин его не счесть, но одно остается неизменным: он всегда рядом. Подчеркивая это, Джексон предпосылает всем частям сборника цитаты из старинного демонологического трактата, а завершает его фрагментом из средневековой баллады «Джеймс Харрис, демон-любовник» (недаром в первых изданиях сборник имел подзаголовок «Приключения Джеймса Харриса»). Как ни хитри, а в дьявольской лотерее каждый получит то, что ему причитается.
Хотя славу «литературной ведьмы» Ширли Джексон принесли поздние романы (прежде всего «Призрак дома на холме»), уже в «Лотерее» проявился её талант к анатомически точному изображению человеческой души. На тонкой грани между реальным и фантастическим вырастают рассказы, способные будоражить читательские эмоции и в наши дни. Скрыть

Выбирая название для этого коротенького сборника, составители, конечно же, слукавили: в наше время рассказанные Далем истории не покажутся страшными и ребенку — за исключением, быть может, «Богатырских могил», повествующих в том числе о колдуне Ягсе, наводившем некогда ужас на чудской Север… Чаще Владимир Иванович рассказывает о вещах необычных, чарующих, искренне восхищаясь народной фантазией.

И все же читать Даля надо — хотя бы для того, чтобы прикоснуться к живому русскому языку и народной памяти, черпать из которой можно до бесконечности… Единственный, но существенный недостаток данного издания - малый объем: на 176 страницах уместилось лишь около дюжины преданий и сказок. С другой стороны, прозу Даля у нас издают редко, и даже эта малость - большой подарок... Скрыть

Готов безоговорочно рекомендовать этот роман всем, но с малюсенькой оговоркой: всем детям и всем подросткам. В аннотации русского издания о целевой аудитории "Нон Лон Дона" прямым текстом не говорится, отсюда и легкое разочарование. Но ведь Мьевиль, когда создавал текст (и замечательные иллюстрации), рассчитывал отнюдь не на тех своих читателей, которым пришлась по душе мрачновато-фантасмагоричная атмосфера "Вокзала потерянных снов" и "Шрама". В литературном смысле он спустился на уровень пониже - или, точнее, попробовал себя в новом качестве (а писать хорошие детские книги ох как нелегко). Отсюда упрощенная психология, более прямолинейный сюжет, незатейливая (хотя справедливая) мораль.

И все же эта книжка вполне может прийтись по душе и взрослым - тем, кто любит
а) просто читать, не анализируя до бесконечности поступки героев, композицию, стиль и т.п.;
б) причудливые фантазии (ожившие слова, человек с птичьей клеткой вместо головы, живая картонка из-под кефира - чего тут только нет);
в) когда книга богато и красиво иллюстрирована. Рисунки Мьевиля - это твердая пятерка с плюсом, украшение "Нон Лон Дона" (кстати, издан роман очень качественно - тонкая белая бумага, крепкий переплет);
г) сказки, сказки и еще раз сказки.

Но даже если вы ни к одной из этих категорий не относитесь, есть шанс, и немалый, что роман вам понравится. В добрый путь - по ту сторону Лондона! :-) Скрыть

Из написанного великим фантазером именно "Проклятая игра" наиболее всего подпадает под жанр ужасов, хоррор. Никаких разглагольствований о таинственных Субстанциях, никакого самолюбования, никаких излишеств - только увлекательный сюжет, рельефные персонажи, мощная философская канва... и его величество Атмосфера, которая здесь зашкаливает и заставляет вспомнить макабрические полотна под названиями "Сайлент Хилл" и "Лестница Иакова".
Это роман о сделке с дьяволом, главное в котором - не дьявол. Может, дьявола здесь вообще нет. Поймите меня правильно: роскошных сцен сверхъестественного ужаса, насилия и секса в этой книге хватает, просто Баркер расставляет акценты не так, как большинство авторов. Черное и белое у него сливаются в сплошную массу, из которой привычных штампов (добро-зло, прав-не прав) не извлечь.
"Проклятая игра" номинировалась на премию Брэма Стокера, "Локус", "Букер", Всемирную премию фэнтези... и осталась без наград. Да по-другому и быть не могло: слишком эта книга необычна, в чем-то даже АЧЕЛОВЕЧНА, чтобы ее могли оценить люди, раздающие формальные знаки отличия.
Дебютный роман Баркера - это обещание великой писательской судьбы, которое, к сожалению, не было выполнено. Позже автор возгордился, взял курс на невнятную эзотерику... и запутался в собственных ногах. Но "Проклятая игра" осталась, и... право слово, пора мне уже заканчивать, а вам с головой погружаться в этот мир. Он того заслуживает. Скрыть