Это
книга о нашей жизни, в ней множество тонких наблюдений.
Автор на протяжении последних десяти лет живёт в Швейцарии,
работает в департаменте по приёму заявлений от беженцев переводчиком с
русского на немецкий (и с немецкого на русский). И при этом пишет
замечательные книги!
Когда-то он был московским корреспондентом, работал в молодёжном
журнале «Ровесник». Вспоминает, как послали его в командировку в
российскую глубинку. Нужно было написать очерк о недавно
демобилизовавшемся парне, который служил «срочную» в
Германской Демократической Республике. Этот парень спас из полыньи
немецкую девочку, ему даже дали медаль ГДР.
И вот М.Шишкину поручено написать очерк о родной семье героя,
которая воспитала солдата, дала силы совершить благородный поступок.
Приезжает командированный к нему на родину, в отчий дом. А тут…
такое творится!
Мамаша героя - пьяная в стельку, сестра 35-ти лет тоже в нелучшем
виде, опохмелиться просит (а корреспондент сначала подумал, что это
какая-то оборванная старуха), соседи с бутылкой знакомиться пришли. В
результате и нашего героя, и нашего корреспондента напоили!
О чём теперь прикажете писать очерк???
В книге несколько сюжетных линий, не все они равноценные, но в целом книга
получилась лиричной, доброй и немного грустной. Но это светлая грусть. Скрыть

Очень понравилась! Я бы эту книгу вручала всем молодожёнам в качестве
свадебного подарка, а ещё нужнее она тем, кто только задумывается
о создании семьи.
С моей точки зрения, «Мидлмарч» - энциклопедия семейной жизни, не
больше и не меньше.
Так много и так здорово говорится в ней о верности, о том,
как важно мужу и жене «глядеть в одну сторону», и об испытании
бедностью, и
о выборе жизненного пути, и о «подводных камнях» брака, заключенного
между
разновозрастными супругами… Чего там только нет!
Всё это на примере нескольких английских
семей. Очень впечатляюще!
Скрыть

Книга чем-то неуловимым напоминает «Зов предков» Джека Лондона. Читали
такую в детстве? И в той, и в другой проводится
мысль о том, как человек бывает виноват перед самыми преданными
братьями нашими меньшими. Только «Верный Руслан», как мне
кажется, ещё горше, ещё безысходнее.
Впечатление, что автор «думает» … от лица собаки, во всяком случае, он здорово передаёт переживания
главного персонажа. Точно в его "шкуре" побывал!
… Закрыт лагерь, где томились «политически заключённые». Офицеры
разъехались по новым пунктам назначения, неповинно осуждённые отпущены
по домам. Персонал уволен. Большинство собак-охранников застрелили, а
эту - главный персонаж книги - хозяин пожалел: отпустил на волю. И не
может
Руслан найти себе места, он привык конвоировать, сопровождать зэков на
работы, мчаться за теми, кто совершил побег, валить их на землю…
Как ему теперь быть, если смысл жизни утерян?
Книга очень понравилась. На последних страницах не справилась с волнением: расплакалась.
Скрыть

…Человек идёт по тропинке. Всё выше и выше. Всё ближе к горам, всё
дальше и дальше – от людей, от оживлённого перекрёстка дорог, от многоголосицы и
суеты.
Шумят вековые сосны, блестит на солнце ручей. А воздух! Хрустальный,
чистый… Им невозможно надышаться.
Здесь человек отныне будет жить. Выкопает себе землянку, потом
построит добротный дом. Привёдёт жену, через некоторое время зазвенят в
доме детские голоса. Зазеленеют поля вокруг…
Милая сердцу К.Гамсуна картина, трогательная и… безмерно грустная.
Автор чувствовал, доподлинно знал: научно-технический прогресс
неминуемо уничтожит традиционную патриархальную деревню, перевернёт
самосознание человека, даст знания, разовьёт интеллект и… оторвёт от
земли, без которой, как мифическому Антею, негде взять силы человеку.
Бережно, с истинной любовью и огромным мастерством К.Гамсун рисует
картины крестьянского быта: вот он, сев, вот окучивание картошки, вот
телится корова, вот варятся сыры, вот дети рисуют карандашиком на
стенах…
Если бы можно было сохранить эту картину в первозданном виде, как бы
законсервировать её, превратить в некий заповедник, но… не получается.
Не получится.
Цивилизация врывается в отдалённый хутор. Рабочие тянут телеграфную
линию, в горах звучат взрывы: геологи ищут медь и другие цветные
металлы. Жена хочет одеваться модно, по-городскому, с этой целью
приобрела швейную машинку. А старший сын и слышать не хочет о жизни на
хуторе – для него, как маяк в тёмной морской дали, светит яркими
иностранными наклейками кожаный чемодан. За ним, как за атрибутом новой,
необыкновенной жизни, молодой человек готов уехать хоть в Америку.
Образы героев замечательно выпукло выписаны. Особенно запомнилась
Олина – бойкая старушка, которая успевает повсюду: и там, где ей следует
быть (сосед-лесоруб попал в беду), и там, где ей быть, пожалуй, не
стоит (раскрывает тайну главной героини).
Читайте! И не думайте об идеологической направленности книг К.Гамсуна,
её в них нет. А есть великолепное знание людей, их привычек,
характеров, судеб и огромное литературное мастерство, признанное как
современниками К.Гамсуна, так и их потомками далеко за пределами
Норвегии.
Скрыть

Дочитала с трудом. Теперь не смогу решиться на какую-либо другую
книгу Е.Чижовой. Разве захочется после «Лавры» пробовать что-то ещё?
Но ведь цель у автора была благая, возразят мне, и я, конечно,
соглашусь. Конечно, цель благороднейшая: показать духовный рост,
возрождение человека на его тернистом пути к истине. А вокруг столько
мучительных испытаний… Столько тёмного, грубого, низкого,
безобразного, мерзкого, тщетного, ничтожного, гадкого, невыносимого…
Но героиня сильнее всех ужасов тоталитарного государства, сильнее
стукачей всех мастей. Она на наших глазах становится почти святой…

Возникает закономерный вопрос: а без надрыва нельзя? Посмотрите,
как о том же самом, но, раскрашивая другими красками, пользуясь другими
приёмами, рассказывает А.И.Солженицын. Не стоит ли у него поучиться?

Язык повести – тяжёлый, тягучий, так и хочется рывком расстегнуть
верхние пуговицы и глотнуть свежего воздуха. Атмосфера нагнетается от
страницы к странице, почти, как у Ф.Кафки. Отличие, однако, в том, что
там это сделано гениально, а здесь раздражает. И разговор героини с
тряпкой, лежащей на диване, и какие-то мифические сундуки за семью
печатями (что Е.Чижова имела в виду? Сундуки за семью замками или тайны
за семью печатями? Нельзя же так вольно с русским языком обращаться), и
переписка двух центральных персонажей с помощью лавки в метрополитене, и
невнятная история с Лялей (всё же хотелось бы послушать
аргументированную речь в её защиту) – всё раздражает, всё отталкивает,
ничему не веришь и ничем не проникаешься. Всё, абсолютно всё кажется
искусственным, ненастоящим.
Есть и просто факты, неподдающиеся пониманию. Например,
директор школы делает замечание по поводу никудышного внешнего вида
(заштопанных, пардон, штанов) педагогу-мужчине. Ну, где это видано?
Учитель в заплатах... И где? В Ленинграде??? Пусть и в советское время …
Вымысел или преувеличение, недостойное пера автора-интеллектуала.

Повествование сверх всякой меры населено юродивыми всех мастей.

Привожу образец текста.
«Я слушала, и сердце мое обливалось жалостью. Погружаясь в глубины, в
которых гаснет разум, я ловила себя на другой, несобственной памяти. ..
В ней чернела земля, иначе куда погружались бы корни
деревьев, но эта земля пребывала свежей и праздничной, как чистое
зеркало, обращенное к небесам. Отражение земли лежало под небом, и
сокрушенным сердцем, обращенным к Мите, я, кость от его кости, плоть от
его плоти, узнавала ее впервые - блаженную память вынутого ребра.
Он говорил о стенах, убранных красотой, о том, что всегда, и в лучшие,
и
в худшие времена страдал от душного безверия, но церковь, соблазненная
бесовской властью, пугала его едва ли не сильнее. В Митином лице,
изменившемся до неузнаваемости, проступало два человека…Теперь, собирая
складками губы, он
поминал мир, опороченный Лялькиной сморщенной ложью, но сам же
отрекался
от него, словно еще надеялся обратиться к иному… В этот миг,
полная блаженной памяти, я окончательно
отворачивалась от разума, сочтя его жалким и несовершенным механизмом -
в сравнении с другим, отлаженным веками. Как будто кто-то, стоявший на
цыпочках за церковной оградой, кинул в мои уши по пригоршне земли,
чтобы
они не услышали Митиных слов о том, что ад, ходящий за нами, имеет
собственные, конгениальные по результативности, формулы и механизмы, и
они, взращенные традицией, почти не зависят от исполнителей...
Силою вещей, которую сторонний наблюдатель, не знающий
высших мер, мог назвать чем угодно, хоть бы и стечением обстоятельств,
я
получила их всех, без изъятия: тех, кто учили меня любви и ненависти,
потому что были поколением моих мужей и любовников».
А вам понравилось? Скрыть