Не берусь судить, «мужским» или «женским» языком написан этот роман Гюнтера Грасса, но язык этот занимателен и певуч. Возможно, в его певучести порой и слышится давящий рокот военных лет, но вместе с тем трудно назвать язык романа тяжёлым. Скорее – сложным, требующим сосредоточенного чтения.
«Жестяной барабан», первый из «Данцигской трилогии» ныне живущего немецкого классика, представляет собой на первый взгляд совершенно безумную историю. Мальчик решил не расти, чтобы не стать взрослым (этакий Питер Пен), и на все попытки окружающего мира воздействовать на него отвечал ударами в свой игрушечный барабан. Но это на первый взгляд, потому что ничего сказочного и, по большому счёту, безумного у Грасса нет.
Мальчик растёт, мальчик барабанит, а мир вокруг него катится по наклонной плоскости к горнилу войны. Мальчик идёт по улицам Данцига и видит, как отчаянно обороняются Вестерплятте и Польская почта. Мальчик выходит из родного города и видит Германию, шествующую в чудовищном марше всех, от мала до велика, под барабаны нацистов. Сначала – с победным маршем на запад и на восток, а затем, спустя несколько лет – под грохот бомб и орудий союзников обратно, и уже не в гордом марше, а в паническом бегстве.
Мальчик вырос. Он становится цирковым артистом, он сближается с людьми искусства, он всё ещё не расстаётся со своим барабаном, хотя и остался с самого детства невелик ростом. Он встречает и теряет свою любовь, он видит Нормандию накануне высадки союзников и Германию, погубившую саму себя. И по-прежнему, куда бы не стремился увлечь его внешний мир, спокойствие и защиту герой находит в барабанной дроби.
Сюрреализм, гротеск, притчевый характер стали своеобразной «визитной карточкой» творчества Грасса, с тех самых пор, как его дебютный роман «Жестяной барабан» увидел свет. Читателю предоставляется возможность познакомиться с этим гениальным произведением в достойном переводе и приличном качестве печати. Единственный недостаток издания – оформление обложки. Совершенно дикий коллаж, который с большим трудом можно соотнести с романом.
Ведь у Грасса даже сюрреализм – это лишь зеркало реального мира, а литература вовсе не искусство ради искусства, но «несет в себе взрывчатую силу, даже если вызванные ею взрывы становятся событием не сразу, а, так сказать, под лупой времени и изменяют мир, воспринимаясь и как благодеяние, и как повод для причитаний, — и все во имя рода человеческого». Скрыть

Принимаясь за этот роман, в первую очередь необходимо помнить, что Умберто Эко – специалист по медиевистике и семиотике. Поэтому прочесть роман либо как детектив, либо как бытописание жизни средневекового монастыря не получится. Роман необходимо читать так, как он писался, то есть в комплексе. Трудно? Бесспорно. Но интересно.
Пожалуй, самым точным определением для «Имени Розы» будет «интеллектуальный средневековый детектив». Детективная составляющая здесь, в сущности, проста и незамысловата. Для поклонников жанра практически прямые отсылки к Конан Дойлу, Эдгару По и лёгкие аллюзии на Честертона будут одновременно приятно узнаваемыми, но, помещённые в нетипичную для героев и сюжета детектива обстановку, раскроются с совершенно новой стороны.
Для любителей интеллектуальной прозы автор предоставляет в их распоряжение все свои познания в медиевистике, истории религии и семиотике – поэтому скучно не будет. От описания быта бенедиктинского монастыря до самой малой детали вроде миниатюры в книге или даты изобретения первых очков, всё в романе точно, выверено и соответствует истине. Аутентично, если данный термин может быть применён в литературе.
В целом же получается необычное и вместе с тем интереснейшее переплетение двух совершенно разных сюжетных пластов, жанров и тем. Мы словно получаем в свои руки средневековую бытовую рукопись или хронику, но которой талант современного автора придал жизнь, движение и действие, заставив говорить людей и вещи, умолкшие много столетий тому назад.
Превосходная книга, с единственной оговоркой: для получения максимального удовольствия требует наличия у читателя определённых знаний. Однако это тот случай, когда поучиться, возможно, даже полезно. Скрыть

Пьеса с Безруковым и Боярской действительно и интересна, и хорошо поставлена, и актёры играют «на уровне»… Однако есть всё же одно существенное «но».
Театр это театр, а пьеса, изданная в виде книге – это в первую очередь литература. И превращать печатное издание в откровенную рекламу конкретного спектакля – значит издеваться над читателем. Во-первых, не все видели спектакль, и не все его увидят – однако вставка с фотографиями словно говорит, что так и только так должны выглядеть герои пьесы. Во-вторых, Сирано играли многие талантливые актёры, и лично мне по душе в этой роли Жерар Депардье. А кому-то Домогаров. Другому же вовсе нет нужды в «оживших» образах, он уже давно прекрасно нарисовал в своём воображении каждого героя пьесы. Таким образом, подобное издание лишает читателя одного из главных и неоспоримых прав: права на фантазию. Право видеть то, что рассказывает ему автор, индивидуально и неповторимо.
Наконец, в-третьих, сочетать великолепный перевод Соловьёва с рекламой одного конкретного спектакля… Это просто как-то невежливо. Перевод Щепкиной-Куперник также вполне заслуживает похвалы, и благо, что читателю предоставляется возможность выбора. Но почему, предпочитая перевод Соловьёва, читатель должен попутно любоваться и на фотографии спектакля от «Арт-Питер»? Словно между ними насильно ставят знак равенства.
Единственным плюсом во всём оформлении – которому, даже при вполне приемлемом уровне полиграфии не могу поставить больше «троечки» - является, на мой взгляд, находка со стилизацией фотографий под гравюры. Однако ещё лучше было бы, если б в таком стиле поработал профессиональный художник. Тогда вместо рекламы книга приобрела бы иллюстрации. Скрыть

Меня привлекло в первую очередь прилагательное «английская». Всё таки Британия дала миру мощную плеяду авторов в жанре готического романа и различных его формах. Однако, увы, книга во многом надежд не оправдала.
Брэма Стокера, пожалуй, знают все – зачастую даже не познакомившись с книгами этого автора. Имя его давно стало нарицательным, и роман «Дракула», далеко не лучшее и отнюдь не блестящее произведение Стокера, удивительным образом превратился в эталон «вампирской» литературы. Тем более что к подлинной истории Влада Цепеша, господаря Валахии, созданный бурной фантазией ирландца роман не имеет ровным счётом никакого отношения. «Гость Дракулы» же вообще представляет собой первую главу из романа, вырезанную самим автором и изданную уже после смерти писателя, в 1914 году в составе сборника малой прозы «Гость Дракулы и другие странные рассказы».
«Вампир» Полидори – образец того, как не нужно писать истории о вампирах. С одной стороны, повесть напоминает всё того же Стокера. С другой – сильно смахивает на «Упыря» Алексея Толстого. Но если у Толстого история Рыбаренко – лишь эпизод произведения, то здесь нечто очень похожее растянуто на длинный и не слишком занимательный текст с неизбежной и предсказуемой концовкой. Хотя начало повести и манера автора обещали много больше, чем получилось в итоге.
«Огаст Дарвелл» (или «Вампир», в других переводах) Байрона заслуживает большего внимания: необычный эксперимент и жанр для этого автора, и не банальная история о вампирах. Однако ничего экстраординарного и здесь не встречается.
Лучшее из произведений сборника – бесспорно, «Кармилла» Ле Фаню. Мэтр «романа ужасов», как всегда, на высоте: сюжет раскручивается как тугая пружина, герои яркие, живые, никаких затянутых философствований авторов и дешёвых декораций на потребу публике. Ле Фаню по праву считается одним из основателей жанра готической викторианской прозы, и его же можно с полной уверенностью назвать основателем направления английского «романа ужасов» о вампирах. Только включение романа Ле Фаню позволяет хоть как-то обосновать название всего сборника. К слову, именно «Кармиллой» вдохновлялся Стокер, когда писал ту самую первую главу своего романа, известную сегодня как рассказ «Гость Дракулы». От Ле Фаню в творение Стокера перекочевал и герой-борец с вампирами, и описание самих вампиров, и повествование от первого лица, и множество других мелочей. Поэтому если вы любите Стокера – у вас есть шанс прочесть первоисточник. Если же Стокер вам не по душе – вам предоставляется прекрасная возможность прочесть оригинал, на который он опирался и, возможно, вам, как и мне, оригинал придётся куда больше по вкусу. Скрыть

Есть в оглавлении книги такой пункт, очень хорошо, как мне кажется, характеризующий её в целом: "Только факты". То есть по сути своей, "Гид в кармане" - это даже не путеводитель. Это интересная подборка полезной информации для туриста.
В чём отличие? Путеводитель всё же подразумевает сочетание слов "вести в пути". То есть большое количество данных, подробные описания достопримечательностей, культурных объектов, памятников архитектуры, множество дат, личностей, исторических фактов - то есть всего того, что на экскурсиях обычно рассказывает хороший гид.
Но поскольку всё меняется, в том числе и туристический бизнес, то сегодня турист хочет знать также по-возможности большее количество информации и о том, с чем ему придётся столкнуться в путешествии. Транспорт, проживание, питание, часы работы разнообразных учреждений и заведений, что, где, как, почему, зачем и когда. Вот именно ответом на все такие туристические "почемучки" и является эта серия.
Историю, географию, литературу и культуру в подробностях и деталях можно изучить по другим книгам и путеводителям. "Гид в кармане" поможет не заблудиться в море актуальной информации, и ответит на все неизбежно возникающие вопросы. Авторов лишь вторично интересует, что ресторан расположен в старинном монастыре, и первично - что в ресторане этом такая-то кухня, такие-то цены и (применительно к Чехии - куда без него!) такое-то пиво. И турист, не желающий самостоятельно вникать во все тонкости, рыскать в поисках оптимальных вариантов и пробовать (и ошибаться) на собственном опыте, спокойно может доверить в некотором роде организацию своего отдыха этой книге.
Качественная полиграфия здесь как залог того, что "Прага" от "Вече" послужит вам не в одной поездке. Но к этому полезному, без сомнения, справочнику, я бы рекомендовал ещё что-то более развёрнутое и основательное в экскурсионном плане. Скрыть