Тому, кто ожидает от книг Павича «лёгкого» чтения на один вечер, лучше сразу отложить их в сторону. И, пожалуй, вовсе никогда к ним не возвращаться. Милорад Павич, конечно, может подарить удовольствие от романа, прочитанного за один вечер, но это не будет простым чтением.
Впрочем, скучным – тоже. Павич, как фокусник, достаёт из своего цилиндра самые причудливые вещи, сюжеты и человеческие судьбы. Причём делает это в таком запутанном порядке, что порой один и тот же предмет попадает в цилиндр по нескольку раз, а порой автор и вовсе предоставляет читателю вытащить что-нибудь самому.
Романы Павича можно было бы сравнить с лабиринтом или поставленными друг против друга зеркалами, в которых растворяется бесконечное множество отражений. Однако вернее всего будет сказать, что каждый роман – это рукопись, на которую из открытого окна подул ветер. Листы рассыпались, смешались, и вдруг оказалось, что автор забыл пронумеровать их порядок. Поэтому, пытаясь сложить их снова вместе, можно начинать читать с любого – и следовать по бесконечным изгибам и поворотам сюжета, разматывая этот волшебный клубочек вместе с автором.
Можно даже назвать всё творчество Павича странным, но «странный» здесь будет синонимом «удивительного». Вошедшие в книгу два романа в некотором роде схожи: автор приглашает читателя на прогулку по миру вещей, раскрывая скрытое за отдельными, разрозненными и на первый взгляд никак не связанными предметами. А скрыто может быть что угодно: от истории любви до истории войны, от первого поцелуя до прощального вздоха. Павич замечателен именно тем, что никогда не знаешь, что именно он откроет тебе на следующей странице – и можно быть уверенным, что вернувшись на эту страницу, ты найдёшь там уже нечто совершенно иное.
Прекрасное издание с очень хорошей полиграфией, в формате in quarto. В моём экземпляре даже нет того лёгкого просвечивания букв сквозь страницу, как на представленной иллюстрации к книге. Скрыть

Вообще «зелёная серия» от «Азбуки» неизменно доставляет удовольствие. Это возможность приобщиться к классике за сравнительно небольшие деньги, пусть даже классика напечатана в мягком переплёте. К слову, мягкий переплёт в данном случае вовсе не связан с художественным уровнем издания: все переводы выполнены очень качественно, а порой даже превосходно, о подборке же авторов и говорить нечего – действительно, классика.
Но вот с Мопассаном получился не то, что промах – несколько странный результат. И синопсис всё верно говорит, и «Пышка» есть. Непонятно другое: в сборнике четырнадцать новелл. Это из всего обширного наследия Мопассана (даже если брать во внимание сугубо его малую прозу). Почему только четырнадцать? Вероятно, в виду объёма книги. Каким образом они отбирались? Непонятно. Допустим, это, по мнению издателей, лучшие новеллы Мопассана. А где же тогда его «Гарсон, кружку пива!»? Одна из самых ярчайших новелл мэтра, которую до сих пор изучают в вузах как образец жанра.
В общем и целом, книги недостаточно даже для самого поверхностного знакомства с писателем. Что же до «Пышки», то эта новелла действительно заслуживает внимания. Трагическая по своей сути история «маленького человека», «падшей» женщины, у которой оказывается большое и доброе сердце. И холодной жестокости, с которой мир относится к таким людям. Даже война и враги представляются чем-то менее злобным и угрожающим по сравнению с равнодушием, эгоизмом и высокомерием «добропорядочных обывателей». Дочитывая новеллу, невольно испытываешь страстное желание, чтобы автор поставил их всех к стенке перед рядом прусских ружей. И спас одну лишь Элизабет Руссе – скромную, пухленькую, застенчивую, с её корзинкой еды и доверчивыми глазами. Скрыть

Не лучшее историческое произведение Конан Дойла, хотя и заслуживающее внимания.
Роман, по сути, разрывается на две части: приключения во Франции и приключения в Канаде. Причём первая значительно превосходит вторую, хотя именно вторая неизменно оказывается на всех обложках изданий данного романа.
«Старый Свет» повествует о временах изгнания из Франции гугенотов при короле Людовике XIV, Короле-Солнце. Солнечного, к слову, в образе этого монарха в описании Конан Дойля мало. Пышность двора, роскошь дворца и мировая слава не делают короля великим, ибо за всей внешней мишурой скрывается достаточно непостоянная и малодушная натура, в угоду своим прихотям готовая пожертвовать тысячами жизней. Куда большую симпатию вызывают простые люди, судьба которых и оказывается в центре повествования.
Вынужденные покинуть Францию, гугеноты де Катина отплывают в Канаду. «Новый Свет» сулит надежду, а главное – свободу от религиозных гонений. На огромных неосвоенных землях американского материка надеются найти новый дом многие, но, увы – здесь свои законы и своя жизнь. Канада, оставленная на произвол судьбы Королём-Солнцем, которого больше интересовали европейские завоевания, чем жизнь пусть и многообещающей, но далёкой и словно бы порой нереальной колонии. Канада, раздираемая войнами поселенцев и коренных жителей – жестоких племён союза Гуронов. И едва вырвавшись из опасностей Старого Света, чудом ступив на землю Канады, герои вновь оказываются вынуждены сражаться – уже не за свободу и веру, а просто за свою жизнь.
Вторая часть намного насыщеннее первой, но и намного мрачнее. Конец у романа непредсказуемый, но отнюдь не счастливый. Лично меня когда-то привлекла именно возможность прочесть о жизни первых поселенцев в Америке, и в этом плане вторая часть книги Конан Дойла отчасти оправдала мои ожидания. Правда, в романе вся жизнь поселенцев – это бесконечная война с индейцами. Скрыть

Начнём с плюсов. «Лучший» это учебник или нет, судить без сравнения трудно, но факт остаётся фактом: в российских книжных магазинах это, по сути, единственный учебник исторического фехтования, который можно найти. Остальные полки разделов «Спорт», «Самооборона» и «Боевые искусства» заполняют различные самоучители, пособия и руководства, по всяческим видам единоборств (в основном восточных), но только не по фехтованию, и уж тем более фехтованию историческому. Добавить к этому, что Зареченская школа действительно является одной из самых известных и уважаемых в России, а её уроки используются практически повсеместно в обучении историческому фехтованию в клубах и различных объединениях.
В итоге мы получаем книгу достаточно высокого уровня, написанную людьми, которые сами являются действующими тренерами и участниками боёв. А что может быть ценнее, чем опыт?
Внутри книги каждый приём снабжён подробным описанием и иллюстрацией, что значительно облегчает его понимание и освоение. Правда, отдельных ударов и защит в книге не так много, но поскольку автор сразу предупреждает, что даёт базовую технику, а всё остальное – лишь практика и сочетание простых приёмов в более сложные комбинации – то, в сущности, представленного материала вполне достаточно для изучения основ. Ещё один плюс: богатое приложение в виде правил проведения турниров по историческому фехтованию, а также исторические вставки и обзоры разного типа оружия, от двуручного меча до топора. Есть отдельный раздел, посвящённый проведению разминок на тренировках по историческому фехтованию с учётом специфики этого вида «боевого ремесла».
Теперь о минусах. Позиционируя книгу как учебник, издательство, сознательно или нет, допускает достаточно грубую ошибку. Будь это учебник, то наполнением его были бы различные техники атаки и защиты, проведение разминки перед тренировкой, собственно тренировки, плюс полезные материалы в приложении – и не только турнирные правила, но, возможно, исторические справки, фотографии и описания образцов вооружения и доспехов. То есть, собственно, всё то, что попало в перечисленные нами плюсы книги, но не составляет значительной её части.
Однако треть, если не половину издания – это выкладки автора по поводу того, зачем осваивать «боевое ремесло», почему он использует именно такой термин и каково положение на улицах в нынешней нашей России. Чтение местами занимательное, но невольно вызывающее вопрос: для чего оно включено в книгу? Ибо если читатель покупает данное издание, он явно давно решил для себя, что «боевое ремесло» или попросту владение навыками самообороны ему важны, и уж тем более решил, что эти навыки должны быть представлены в виде освоения основ исторического фехтования. Пояснять читателю уже после покупки, зачем он купил эту книгу, кажется попросту абсурдным. А размышления автора, при всём к нему уважению, едва ли сильно интересуют тех, кто покупает книгу именно ради содержащейся в ней практической части. И совсем уж странно выглядят некоторые вставки, например, собственные хокку автора. Таким образом те части книги, что не относятся непосредственно к практике исторического фехтования, вызвали ощущения разрозненных и мало обработанных перед изданием записок и заметок, не имеющих отношения к заявленной теме книги. Скрыть

Джером Капка Джером известен русскому читателю в первую очередь по «Трое в лодке, не считая собаки» и это, на самом деле, вполне справедливо: роман принёс писателю мировую славу, стал классикой британского юмора и – увы – остался самым лучшим произведением Джерома, который так и не смог повторить успеха «Троих в лодке, не считая собаки».
Хотя сам автор был личностью в Англии достаточно известной. После публикации своей новеллы «На сцене и за сценой», открывшей ему доступ в литературно-публицистические круги, Джером на протяжении почти всей жизни сотрудничает с «Панчем». В России это название мало что говорит непосвящённому человеку, но для англичанина «Панч» звучит не менее узнаваемо, чем для русского «Крокодил». Удивительно другое: после достаточно трудного детства, когда с тринадцати лет ему приходилось самому зарабатывать на хлеб, после смены множества профессий и череды неудач, Джером непостижимым образом сохранил чувство юмора, позитивный взгляд на мир и веру в лучшее. Даже его сатирические рассказы вызывают ощущение не столько едкой насмешки, сколько добродушного подтрунивания, хотя – этого у Джерома не отнять – бьют они «не в бровь, а в глаз».
Увы, к концу жизни дало себя знать и прошлое, и смерть любимой падчерицы, и Первая мировая война, на которую писатель отправился добровольцем – водителем кареты скорой помощи французской армии. Последние произведения Джерома печальны, и критики справедливо отмечали, что ему не хватало прежнего жара. Однако нельзя разделить их мнение, что Джером утратил свой дар. Писатель просто устал смешить и тихо и печально ушёл со сцены, оставив по себе замечательное наследие, которое и сегодня служит образцом британского юмора.
«Быть не может, милорды, не делайте вид,
Что не помните Диккенса или Джерома…»
Несмотря на отсутствие вступительной статьи и послесловия, издание достойного качества и послужит истинным украшением домашней библиотеки. Лично мне понравилось оформление обложки: сдержанное и в то же время в чём-то неуловимо «английское», чуть увеличенный формат, тонкая, но достаточно плотная бумага. И быть может, никаких статей здесь вовсе не нужно – автор и сам прекрасно справляется с рассказом о себе. Скрыть