Книга интересная, но довольно пристрастная и в принципе вписывающаяся в поток "агиток", разоблачающих "украинский фашизм". Достоинством книги является все же установка автора на научность, на работу с фактами. Минусом же авторского подхода (как и почти всех "агитационных" книг) представляется то, что украинский национализм рассматривается как в основном верхушечное явление, навязанное "простым людям". Гораздо интереснее, на мой взгляд, понять позицию не представителей элиты, а именно простых людей, которые приняли украинскую идентичность. Содержание книги гораздо шире названия, автор начинает анализ не с 1920-х, а с XIX века, довольно много говорится о событиях Гражданской войны на Украине. Скрыть

Хотя книга написана несколько лет назад, ее содержание резко актуализировалось после недавних событий, когда на Германию нахлынули "орды" мигрантов и беженцев из Азии, которые плоховато вписывались в немецкую культуру. Дело дошло до инцидента в Кёльне. Конкретно эту книгу Саррацин завершает двумя альтернативными прогнозами: одно - прогрессирующая исламизация Германии, другое - стимулирование рождаемости у коренных немцев при отказе от неоправданных привилегий для бедных/неграмотных мигрантов. Скрыть

Ольга Елисеева вообще-то специализируется на эпохе Екатерины II, но у нее есть пара романов и о событиях 1820-х годов. Эти романы, «Последний часовой» и «Наследник Тавриды», необычны во многих отношениях. Прежде всего, у них нет единого сквозного сюжета. Хотя в «Наследнике Тавриды» главным персонажем является вроде бы граф Воронцов («полу-милорд, полу-купец…»), однако наряду с ним есть много других вполне самостоятельных персонажей. Пожалуй, то, что написала Елисеева, ближе к своеобразной исторической хронике, рассказывающей об эпохе во всем ее многообразии. Другая необычность дилогии Елисеевой – это неординарность ее оценок. Мы привыкли считать декабристов (включая почти примкнувшего к ним Пушкина) героями и прогрессорами, а Елисеева глядит на них более критично. Пожалуй, получился взгляд на 1820-е сквозь призму позднесоветской эпохи: диссидентствующие оппозиционеры изображены интриганами, а царские чиновники – людьми дела. С такой точки зрения и Пушкин выглядит как капризный модный «шестидесятник» (a la Евтушенко), который сознательно бездельничает на службе и оскорбляет совершенно несправедливой эпиграммой честного Воронцова. Эта дилогия предназначена, пожалуй, в первую очередь для тех, кто в исторических романах ищет не приключения, а информацию об исторической эпохе. Скрыть