Можно сказать, что это «классическое» собрание образцов готического романа. Причём не только в плане самих произведений, но и в привычке издателей традиционно выпускать их под одной обложкой. Хотя порой обращение ко всё одним и тем же авторам и романам производит впечатление, что издатели попросту не знаю больше ни одного представителя «литературы ужаса».
Гораций Уолпол считается основателем жанра готического романа, и его творчество приходится на XVIII век. Его романы – полное погружение в атмосферу загадочного ужаса, как правило, находящего объяснение только в прямом вмешательстве неких высших сил, в мистицизме и религии. Собственно, Уолпол задал тон всему направлению, хотя многие из его последователей развили и модифицировали предложенную им линию сюжета без реалистической развязки, так что в результате появились совершенно различные подвиды готического романа.
По удивительному стечению обстоятельств, в 1797 году, когда скончался Уолпол, перестала писать свои романы и Анна Радклиф. За семь лет до того её звезда на литературном небосклоне сияла с быстро нараставшей силой, но внезапно Радклиф прекращает издаваться. Ничего загадочного в этом на самом деле не было: по натуре человек застенчивый, домосед, Анна не любила и побаивалась внезапно обрушившейся на неё славы. Кроме того, под её именем сразу после прекращения писательской деятельности стали издаваться и в Англии, и за рубежом новые рассказы и романы – что лишь добавило путаницы, так как неизвестные авторы, подражая стилю Радклиф, работали порой в совершенно разных направлениях. Собственно романы Анны Радклиф, принадлежность которых её перу не вызывает сомнений, можно отнести к виду «земного мистического» готического романа. Здесь нет ни высших сил, ни божественной кары, как у Уолпола, а все тайны, загадки, интриги и мистика – одна из граней нашего реального мира. Для Ракдлиф духи и призраки не менее реальны, чем дождь или солнечный свет.
Томас Лав Пикок относится уже к третьему поколению писателей и, по большому счёту, вообще не может быть причислен к тем, кто творил в жанре готического романа. Хотя и пародировавший стиль «литературы ужасов», Пикок был в первую очередь писателем-сатириком, известным своими короткими юмористическими романами и дружбой с Перси Биши Шелли. Именно на черновики и наброски юного Шелли был написан пародийный роман «Аббатство кошмаров». Шелли оценил шутку друга и даже сделал его своим душеприказчиком. Однако для поклонников готического романа Пикок сам по себе мало ценен, так как его пародийные романы хотя и стали ещё одним подвидом «литературы ужасов», однако подвид этот так и остался мало востребован публикой.
Наконец, для полноты картины в книге не хватает видного представителя четвёртого поколения авторов, и одного из самых талантливых писателей, работавших в жанре готического романа и рассказа. Это Монтегю Родс Джеймс, чьи сборники рассказов воплощают в себе так или иначе практически все виды и направления в «литературе ужасов» конца XIX – начала XX века (то есть в период наивысшего расцвета жанра), в то же время сам жанр у него отличается большей проработанностью, тонкостью и глубиной, благодаря тому, что Джеймс мог опираться на почти двухвековой опыт своих предшественников. В сочетании с гениальностью и талантом самого автора, видного историка и специалиста по средневековью, этот накопленный опыт дал читателям возможность по-новому взглянуть на привычный жанр «литературы ужасов». Скрыть

«Библиотека Всемирной Литературы» - серия красивая, авторитетная и достаточно давняя. Эти книги делаются со вкусом, сочетая качественную полиграфию и тщательный подбор авторов и произведений, что в «старом» издании серии, что в «новом». Приятно поставить на полку: единообразное оформление томов смотрится солидно и украшает комнату. Приятно читать: практически вся классика литературы представлена; нет нужды отыскивать конкретное произведение в разных изданиях ребёнку для школы или для вуза.
Тем не менее, у этой серии есть один крупный недостаток. В силу своей обширности и большого количества томов, в книги попадают только отдельные избранные произведения. Отбор проходит на высоком уровне, спору нет, и для издания остаются только самые известные произведения авторов – однако в этом вся загвоздка.
Поклоннику конкретного писателя или поэта не приходится ждать от «БВЛ» всесторонне представленного творчества своего кумира. Так и с Конан Дойлем: в книге не то, что не весь Холмс – здесь представлены лишь отдельные рассказы (большая часть которых – из первого сборника о приключениях знаменитого сыщика) и только две повести. «Долина ужаса» отсутствует, «Знак четырёх» тоже (в последнее время это какая-то мания издателей: игнорировать данную повесть, ограничиваясь в «избранном» только «Этюдом в багровых тонах» и «Собакой Баскервиллей»). Сборник «Архив Шерлока Холмса» вовсе не представлен.
Словом, издание либо сугубо «для первого знакомства», либо же для тех, кто собирает серию целиком. Скрыть

«Дневники» - самые сложные из всех рукописей Кафки, изданных благодаря его другу и душеприказчику Максу Броду. В дневниках и письмах Кафка предстаёт ещё более запутанным и трудным, чем в своих литературных произведениях – романах, новеллах, рассказах. Но вместе с тем без этих дневников и писем было бы трудно понять творческое наследие писателя.
Хочется предупредить, что это чтение не для поклонников автобиографий и мемуаров в целом. Кафка писал с твёрдым намерением не показывать дневники никому и в своём завещании требовал уничтожить их наряду с остальными своими рукописями. Здесь действительно много личного – болезненного, одинокого, порой радостного, вдохновлённого, но всегда очень мощного. Словно сталкиваешься с выплеском невероятной энергии, хотя у Кафки эта энергия чаще всего оставалась сдержанной в обычной жизни, и прорывалась именно в рукописях.
Кому-то дневники Франца Кафки могут показаться скучными или чересчур затянутыми, но равнодушным они вряд ли оставят хотя бы одного читателя. Печально, что в сборник вошли не все письма, но лишь та их часть, что адресована Фелиции Бауэр, первой невесте Кафки. Ведь помимо них сохранилась его переписка с Миленой Есенской, Максом Бродом, Гретой Блох, сестрой Оттлой, частично – с родителями и знакомыми. И лишь переписка с Дорой Димант оказалась утрачена навсегда: последняя возлюбленная Кафки строго выполнила его завещание и уничтожила почти все рукописи писателя, которыми владела. Скрыть

Изысканное оформление, качественная печать и редкостная возможность получить собрание сочинений в виде одного тома. В книгу вошли все сохранившиеся пьесы Мольера, плюс приятный бонус в виде его стихотворений. Команда переводчиков поработала на славу, и вот перед нами одно из сокровищ мировой классики.
Мольер был не просто драматургом, но создателем классической комедии. В этой короткой формулировке скрывается невероятное: весь комедийный жанр нынешних кино, литературы и театра так или иначе происходит от пера Мольера; либо же обязан этому перу своими первоистоками. Недаром на пьесах гениального француза учились такие бесспорные мастера комедии, как Чарли Чаплин и Луи де Фюнес. Последний, к слову, всю жизнь мечтал воплотить на экране комедию «Скупой», и в результате этот фильм стал одним из лучших в биографии великого комика.
Мольер великолепен и словно самой судьбой поставлен вне времени и границ. Его можно смотреть в оригинале, не знать ни слова по-французски – но прекрасно понимать действие, разворачивающееся на сцене. Его можно читать, и живой, яркий, образный язык мэтра вызывает в воображении читателя сцену и персонажей не хуже, чем если бы мы увидели их въяве.
Беспощадное мужество – такое определение подходит к большинству пьес Мольера. Своим смехом он не давал спуску никому, кто пытался прикрыть свои грехи и тёмные делишки, от могущественного вельможи до последнего бродяги. И тем же смехом мэтр умел воспеть людей честных, благородных по духу, отзывчивых и весёлых, добрых и верных.
Мольера ненавидели и боялись, как ненавидят и боятся саму правду. Мольером восхищались и его превозносили, как можно восхищаться лишь подлинным талантом. Скрыть

Не люблю говорить плохо о книгах, но иногда приходится. Каким образом в одно время с "Прагой" Сергиенко на прилавки попала "Прага" Низовского, и каким опять-таки образом обе эти, совершенно непохожие по качеству и уровню книги, были изданы в одном и том же "Вече" - лично для меня загадка.
Текст у Низовского беден. Его словно обделили фактами и информацией, да и доставшуюся местами кривенько переврали - например, в написании имён и географических названий. Не знаю, недостаток ли это автора, редактора или кого-либо ещё, но сама книга читается как нечто бледное и невыразительное. Будто написание её было тяжелейшей трудовой повинностью и не вызвало ровным счётом никаких положительных эмоций.
Но ведь путеводитель призван не только рассказать, кто и что, но и привлечь читателя (будущего потенциального туриста), заставить его заочно заинтересоваться и полюбить ту страну, куда он собирается. Или это уже будут "неправильные пчёлы".
Обложка прекрасна, полиграфия великолепна, но, право же, лучше бы они достались тем книгам о Праге, которые вышли в куда более скромном виде, но которые представляют собой настоящее сокровище. Как бриллиант нельзя заставить потухнуть, поместив его в грубую металлическую оправу - так и булыжник не засверкает в тончайшем золотом обрамлении.
Увы. Скрыть