Роберт Говард известен у нас в первую очередь благодаря циклу о Конане Киммерийце, давно ставшему своего рода классикой фэнтези и одним из родоначальников жанров исторической и героической фэнтези. Однако только Конаном талант Говарда далеко не ограничивается, его перу принадлежит множество других героев, и теперь у читателя есть шанс познакомиться с Соломоном Кейном.
Касательно оформления книги – придраться к чему-либо трудно: добротная бумага, на которой не будут проступать буквы с обратной стороны листа; красивая обложка с привлекающим внимание рисунком (необходимый атрибут жанра). Словом, всё то, чем привлекают издания «Эксмо». Перевод Марии Семёновой также вполне достойного качества, хотя местами мне он показался немного «сглаженным», стиль Говарда всё же несколько резче.
Что до позиционирования Кейна как «старшего брата» Конана, то это несколько притянуто за уши: к Конану Кейн не имеет практически никакого отношения. Хотя нужно сказать, что Говард порой действительно имеет привычку играть с читателем, вводя в свои книги перекрёстные эпизоды, отсылки к другим своим произведениям, или же прямые аллюзии, так что ощущения дежа-вю порой не избежать. Историческим цикл о Соломоне Кейне также назвать трудно – как, впрочем, и многие другие циклы автора. Говард подчас достаточно вольно обращается с историческими реалиями, но в этом вопросе он похож на Дюма: «Да, я насилую историю, истинная правда. Но я делаю ей очаровательных детишек».
Плюс собственная манера Говарда от книги к книге остаётся весьма узнаваемой: яркие персонажи, невероятные приключения, динамичный сюжет. Красивые женщины – да, в этом писатель был едва ли не одним из первых, кто ввёл в повествование весьма активных и сексуальных спутниц для главных героев. Сегодня подобным, разумеется, никого не удивишь, в каждой второй книге жанра фэнтези присутствуют полураздетые красотки с мечами и брутальные «добры молодцы», разносящие по камешку цитадель зла. Но Говард привлекает именно тем, что он умел не опускаться до безвкусного смакования эротики или наигранности сюжета, а его миры и герои очень реалистичны.
Однако по Говарду героем может стать только человек особый, выдающийся, которому не сидится у тёплого очага и тесно в рамках родной деревеньки. Ну а будет ли его подвиг борьбой с колдуном, спасением девушки, добыванием сокровищ или – как в одном из рассказов о Конане – смертью в одиночку, спасая мирных поселян от крадущихся во мраке дикарей, перешедших границу – он всё равно останется подвигом. Скрыть

У меня создалось впечатление, что писавший синопсис к книге познакомился с «Милым другом» в лучшем случае в очень плохом пересказе, и то лишь пробежав его на скорую руку. Что, собственно, удивительно для такой приличной серии, претендующей – и не без оснований – на высокое качество издания классиков литературы.
Итак, начнём сначала. Жорж Дюруа, бывший унтер-офицер. Два года службы в Алжире, где «ему часто удавалось обирать до нитки арабов», вынужден устраивать свою жизнь в Париже на скромный пенсион отставного ветерана. Устраивает он её во многом с теми же привычками и приёмами, которые приобрёл в армии, поэтому выбор средств велик, а голос совести весьма слаб. Однако к чести Жоржа следует сказать, что он поступает в точности так же, как поступают все вокруг, стремясь урвать свою долю жизненных благ.
Стоит также отметить, что до авантюриста Дюруа далеко. Авантюристы, как отмечает Мопассан, вращаются в намного вышестоящих кругах, куда в конце концов забирается герой, но где он кажется наивным простачком на фоне тех акул, что там обитают. Мир светской жизни представляет собой настоящую паутину, так что шутки бывшего унтера во время службы в армии, «стоившие жизни трём арабам из племени улед-алан», выглядят не самым большим злом по сравнению с происходящим каждый день в салонах и будуарах.
Кроме того, не любовные победы продвигают Дюруа, уже успевшего изменить фамилию на Дю Руа и таким образом самовольно причислившего себя к французской знати. Положение в обществе, престиж, богатство и славу ему обеспечивает одна-единственная женщина, которая таким путём вывела в свет не одного Дюруа, и выведет ещё, когда наш герой на свою беду решит поиграть в самостоятельность, но быстро окажется на грани краха.
Мопассан напоминает ироничного и азартного кукловода, заставляющего своих персонажей разыгрывать на подмостках каждодневную драму жизни, когда ставшая ненужной кукла безжалостно отбрасывается в сторону, уступая место новой. Роман едкий, сатирический и до сих пор злободневный. Скрыть

Не буду пересказывать содержание книги, отмечу лишь, что в сборник вошли лишь три из многочисленных пьес Брехта. Что же до содержания – то, по моему глубокому убеждению, Бертольт Брехт представляет собой одного из тех авторов, кого непременно нужно читать, чтобы получить о нём и его творчестве верное представление.
Он сам чем-то напоминал героев своих пьес. Его не слишком любило германское командование Первой мировой – а солдаты выбрали членом солдатского совета в Аугсбурге. Его собирались расстрелять нацисты – а СССР свободно пропустил по своей территории, позволив Брехту отплыть и укрыться в США. Этот пропуск и политические взгляды драматурга после войны пришлись не по вкусу уже американцам, которые начали «охоту на ведьм» - и Брехт уезжает в Швейцарию.
Парадокс, но ни одна из «гуманных, демократических» стран, которые в то время составляли оккупационный блок Западной Германии (Франция, Великобритания, США) не позволила бывшему борцу с нацизмом, пацифисту и антимилитаристу вернуться. Брехт нёс на себе клеймо сторонника коммунистов, а коммунисты, по убеждению западных политиков, были едва ли не хуже гитлеровской своры. И лишь Советский Союз помог драматургу вновь обрести на родину, теперь уже разделённую – Восточный Берлин ГДР. Как знать, если бы не его с детства слабое здоровье, подорванное этим бесконечным бегством, возможно, Бертольт Брехт прожил бы много дольше, создав ещё ни одну талантливую, острую и до сих пор актуальную пьесу. Но – увы.
«Мамаша Кураж» одно из самых известных его произведений, в котором отразились и брехтовская теория «эпического театра», и его протест против войны в любой её форме и ради любых целей. Хотя порой в пьесе даже война отходит на задний план, уступая место тем человеческим слабостям и порокам, которые вполне уживаются в сердцах и душах и в мирное время.
Брех был настоящим борцом, но вместе с тем он был реалистом. И потому окончания его пьес, зачастую совсем не радостные, лишь отражение действительности. Мир таков, каким его делают люди, и всё зло в мире в первую очередь творит человечество. Именно за эту правду и смелость говорить её Брехта при жизни не любили многие – в том числе и среди тех, кто после смерти стал восхвалять его как одного из величайших драматургов XX века. Впрочем, как раз последний факт не вызывает никаких сомнений. Скрыть

Генрих Манн в отличие от своего брата Томаса так и не стал лауреатом Нобелевской премии по литературе, хотя как раз его именем названа ежегодная премия Берлинской академии художеств. Впрочем, и сам литературный путь его, и писательская манера сильно отличаются от брата.
Генрих более вдумчив, основателен, и его книги это не столько действие, сколько созерцание действия. В дилогии «Генрих IV» («Молодые годы Генриха IV» и «Зрелые годы Генриха IV») Манн словно приглашает читателей понаблюдать за тем, как шёл к французскому трону Генрих Наваррский. Понаблюдать с позиции зрителя, под точные и глубокие замечания писателя, но всё же не изнутри действия, а со стороны.
Если в «Будденброках» или «Тонио Крёгере» Томаса Манна читатель следует за героями, становясь как бы ещё одним участником каждого эпизода, то у Генриха Манна его «Генрих IV» напоминает скорее тщательно составленную историческую хронику, недостающие части которой восполнены благодаря знанию писателем человеческой природы, характеров и манеры поведения.
Знанием этим, нужно отметить, Генрих Манн владел в совершенстве. А его несомненное писательское мастерство позволило превратить сухой язык хрониста в изящный, хотя и мрачноватый, роман о бурном XVI веке в пожираемой огнём религиозных войн Франции.
Бумага издания хотя и тонкая, но достаточно плотная, шрифт с обратной стороны практически не просвечивает и читать вполне удобно. Лично мне очень по душе оформление обложки этой серии – практично с точки зрения читателя, потому что книга не развалится ни после первого, ни после сто первого прочтения. И красиво с точки зрения ценителя-коллекционера: когда классика в одинаковом оформлении украшает полки домашней библиотеки.
Единственный недостаток – в том, видимо, ввиду объёмности произведения, вошла только первая часть дилогии. Хотелось бы видеть в таком же исполнении и вторую. Скрыть

Помните у Высоцкого?

"Мне одного рожденья мало,
Расти бы мне из двух корней...
Жаль, Черногория не стала
Второю родиной моей".

Черногорцы один из немногих народов, которые действительно были и остаются "братьями-славянами" для России. Но, не смотря на "братственность", два народа по-прежнему очень мало знают друг о друге. А жаль, очень жаль.
Черногория страна самобытная, как и все государства Балкан - региона по самой сути своей уникального, где пересекаются Западная, Восточная и Южная Европа, три совершенно разных мира. Это сегодня границы стираются и различия сглаживаются, но когда-то территория Балкан была своего рода границей миров, для "цивилизованной" Европы - чем-то диким и далёким, для мусульманского мира - воротами на европейский континент, а для восточноевропейских стран - последним "своим", близким по менталитету, регионом, после которого дальше на запад и юг начиналась уже совершенно чужая земля.
По сути, перевод книги Живко Андрияшевича и Шербо Растодера на русский язык иначе как чудом не назовёшь: это ведь не художественная литература, это чтение либо для ценителей, либо для специалистов... И тем приятнее, что издание получило жизнь в России. К слову, стоящая на обложке дата - "2006 год" - это дата объявления независимости Черногории. Маленькая балканская страна получила полную свободу, впервые за много веков, но новой её истории лишь предстоит быть написанной.
Издание приятное, бумага плотная, белая, не просвечивает, шрифт достаточно крупный и чёткий. Ошибка в описании: иллюстрации на вставках не только чёрно-белые, но и цветные. Скрыть