Покорена без остатка.
...
Что-то странное происходит с эстетическими ориентирами в последнее время. Восприятие с первого взгляда перестало работать, отказывает на ровном месте. Бывало, стоит глянуть на обложку, открыть разворот и, пожалуйста, вердикт вынесен и обжалованию не подлежит. Хорошо/Плохо и точка.

Но теперь, первое впечатление, которое самое верное, цинично обманывает, бесстыдно водит за нос.
Цедит этак небрежно: а, пустышка, поделка, дрянь!
А потом вдруг, помутнение уходит, взор яснеет, чувства пробуждаются: прекрасная книжечка, просто слов нет, до чего хороша!

Все это, от начала и до конца - про формановского Генерала. Сначала пренебрежение и отказ, потом волна яркого восторга.
Отчего берется первое?
От очевидного "социального заказа", от прямых аллюзий на холодную войну и государственную политику. От того, что нередко новации, спустя 50 лет, превращаются в вязкие стереотипы. От того, что шестидесятые - это дети цветов, ура-пацифизм и другие неловкости, о которых в хорошем обществе и говорить как-то глупо...

Отчего берется второе?
От всего того, что лежит в основе Одаренности.
Можно ли назвать таможенника Руссо ремесленником, Ван Гога - дилетантом, Шагала - инфантильным бездарем, а Сезанна - маляром?
Рисунки Формана наивны и многомерны, с "тройным" дном, со множеством значений.
Вот Генерал в лесу. Стволы деревьев словно прутья клетки - сзади зловещая пустота, впереди дыхание свободы. Это если всмотриваться в рисунок под определенным "перевернутым" углом. Потому что сперва замечаешь сову с "семафорными" глазами, удивляешься павлину и барсуку. .. На пятый раз вдруг замечаешь, что стебли трав похожи на колючую проволоку. Сплелись тугим клубком - не продерешься.

Генерал в этом брутальном окружении какой-то неубедительный: призрачный, размытый; плоская фигурка, наклеенная на задник декорации.
Вообще контраст между плотной осязаемостью рыбаков, пейзан, вспаханных земель, ландшафтов и нежной эфемерностью Генерала поразителен! Он - исчезающий вид, занесенный в Красную книгу. Его нужно охранять, защищать, опекать.
Он как хрупкий первоцвет..
А сперва показался Генералом Дуракиным, злой пародией на кайзеровскую армию, солдатские сапоги и пук шпицрутенов.

Книга увеличенного формата, на обложке красивое тиснение - медали с орденами блестят и преливаются. Бумага отличная, альбомная. Перевод Кружкова. Тираж 5 000 экземпляров.
Не знаю, оценят ли эту книгу дети, но эстетически вменяемые существа будут безмерно счастливы. Скрыть

По правде говоря, книжечка эта сильно меня поразила.
Во-первых, не ждала я такого издания от Акпресса, поскольку предыдущая детская серия издательства "Сказки дяди Левы", на мой взгляд, посредственна, если не сказать, бездарна.
Во-вторых, Остера кто только не издает. И действительно стоящих книг совсем не много.
А тут - пожалуйста! книжка-уникум: отличная сказка, восхитительные иллюстрации, правильный формат.
По поводу оформления: сказку проиллюстрировала Оксана Гривина, помните, чудо-книжки-картинки "Мучавка и Великан" и "Завтрак"?
http://www.labirint.ru/authors/38737/
Я так понимаю, основные претензии родителей к этим книгам - малосодержательность. А картинки как раз-таки всем понравились.
В этом случае проблемы с текстом исключены: сказка про микроба Петьку интересна, познавательна, а кроме того исподволь внушает детям святые правила гигиены.
Микроб у Оксаны Гривиной получился ужасно симпатичный, проказливый, как чертенок.
Научные сотрудники тоже очень в духе - с несколько наивными и беспомощными физиономиями.
А родственники петькины - все как на подбор синеносые, зеленощекие, сразу понятно, что микроорганизмы, хоть и выглядят как человеки.

Теперь о самом издании: книжка в твердом переплете, иллюстрации практически на каждом развороте, шрифт нормальный, для начинающих читателей подойдет, единственное но: страницы не настолько плотные, насколько бы хотелось.
Словом, всем любителям хорошей иллюстрированной книги рекомендую.
Скрыть

Двадцать видов транспорта, два светофора, три дорожных знака, шесть частей дорожного полотна.
Итого 31 игрушка в сетке с присосками и петелькой.
Для полноценного водного досуга о большем можно и не мечтать.

Чем отличаются пазлы Алекса от подобных.
Во-первых, правильными детскими рисунками. Мотоцикл, грузовик, самолет, школьный автобус и пикап, трамвай и самосвал сделаны именно так, как их хотел бы нарисовать ребенок (если бы умел ровно держать карандаш и закрашивать, не заходя за границы). Простые, яркие, округлые, симпатичные: ими бы декорировать детскую комнату, да кто же в детской плитку будет класть...
В ванной им самое место.
Во-вторых, фактура. Это не просто гибкий пластик, это рельефная поверхность, яркая и блестящая. Каждая фигурка состоит из двух частей: верхняя рельефная наклеена на основу - ровную и гладкую, которая липнет к ванне. Ширина фигурок - 1 см, могут самостоятельно стоять.
Длина очень разная. Мотоцикл - 6 см, троллейбус-гармошка (или это трамвай?) около 25-ти.
Дорога представляет собой линейный простенький пазл. Цепляешь одну часть за другой - получается настоящая автострада. Можно составить разные варианты, в зависимости от изгибов ванны и прихоти строителя.
Кроме светофоров в наборе есть знаки Стоп, Автобусная остановка и Перекресток.
Надписи, что на знаках, что на спецтранспорте (скорая, школьный автобус, фруктовый фургон) на английском языке.

Кому это нужно.
Младенец в последнее время стал "выбрасываться" из ванной, то и дело норовит покинуть борт по собственному почину. Налепленные на стенку машины и грузовики не то чтобы потрясли неразвитое воображение, скорее озадачили. Теперь минут десять можно спокойно читать, пока объект свирепо сдирает фигурки, складывает в авоську, затем достает, пытается налепить и так по кругу. Скрыть

Зимняя битва - это антиутопия для детей. Хотя "деткая" ее принадлежность весьма условна. Ведь если главные герои - дети, это вовсе не означает, что книга рассчитана на детскую аудиторию и только?
С другой стороны, Замятина проходят в школе. Оруэлла подростки читают по собственному почину. И с Мурлева надо бы знакомиться лет в тринадцать-четырнадцать.
По поводу "начинки":
Мурлева - француз, а потому антиутопия его о фашизме; о коллаборационизме и Сопротивлении.
Но только знакомые нам исторические понятия и реалии автор заворачивает в фантастическую обертку. Тоталитарный режим называет Фалангой, пособников-мутантов - человекопсами. А детей-интернатовцев делает главной движущей силой Сопротивления.
В действительности, ничего фантастического в Зимней битве нет. Как нет фантастики у того же Замятина. Так, какая-то бутафория, безусловно, присутствует. Гиперболы, метафоры - на то он и художественный язык повествования.
Но в целом все знакомо: страшно, невозможно, прекрасно, восхитительно.

А теперь самое главное: переводчик Зимней Битвы - Шаховская Наталия Дмитриевна.
С ее блестящими переводами вы, скорее всего, знакомы по Пеннаку (Собака-Пес, Глаз Волка), Мюрай (Oh, Boy!), Коринне Бий (Альпийские сказки) и по множеству публикаций в Иностранке. Скрыть