Поскольку книга обречена на оглушительный успех и крепкую любовь многих поколений, сразу перейду к интересному.
Der Panther im Paradies – буквально "Пантера в раю".
Издатель пошел на небольшие смысловые уступки: "Пантера в чудесном саду" звучит и нейтрально, и волшебно, и жизнерадостно.

Правильно сделал, ибо для современного человека, окутанного плотным шлейфом "светского гуманизма", рай не лучшее слово: имеет слишком много оттенков.
На ум приходит печальный пример: "Дзен в коротких штанишках" – великолепная книжка-картинка для детей. Иллюстрации Мута восхитительны. И что же? Книгу не то чтобы зашикали, но замолчали. А причина проста: заголовок. Назвали бы "Притчи в коротких штанишках" или того лучше: "Панда в коротких штанишках" и от поклонников отбою бы не было.
Не известно, какая судьба ожидала бы книгу под заголовком "Пантера в раю". Но раз история происходит в обычном саду (да-да, чудесном), за будущее Пантеры можно не волноваться.

Эта книга – один из самых удачных образчиков фантасмагории, где страшное оборачивается смешным, опасное - забавным.
Пантера вообще-то хищник, а в раю вообще-то охотиться не принято. А соевые антилопы - страшная дрянь. А вокруг откормленные зайцы, тучные зебры и слоны...

А в книжке есть не только картинки, но и отличный сюжет, а пересказ Елены Бредис просто феерический. Поэтому ни слова о главном.
Лучше всмотритесь в обложку: пантера как пантера. Но что-то странное творится с ее хвостом...

Кате Венер сейчас 34 года. Живет в Лейпциге, по специальности график-иллюстратор. Скрыть

Собственное детство, если выйти за рамки лакированного лубка, довольно сложная и болезненная штука.
Хотя, удивительно, некоторые с успехом видоизменяют "радиус кривизны", превращая четверть своей жизни в набор симпатичных, иногда курьезных мемо-карточек из домашнего альбома: "Вот он, я, голозадый, с деревянной саблей на перевес". И нет в этом мире ни темных страстей, ни яростных переживаний, ни подгорелой манки с липкими комочками, ни Церберов, ни Минотавров...
Но это либо редкость, либо хорошо отмодерированное вытеснение.

Мы, люди, чутко слышащие каждый шорох с Той стороны, осязающие сладковатый запах дезинфекции в прививочном кабинете, кожей чувствующие неумолимую хватку шерстяного шарфа, бережно передающие по наследству нелепые артефакты: самодельное оружие, ГДР-овские карточки, значки, "ножички", казаков-разбойников ...
Мы безапелляционно включаем Фурмана в свою орбиту, и одно только фурмановское присутствие превращает собственный захламленный мемориал в место важное, осмысленное, почти сакральное.

Потому что все это:
и ассиметричные гармошки на колготках, и картофельная запеканка с липким соусом, и крутой "перманент" у нелюбимой воспиталки, и нашитые вкривь манжеты, и густой общественный стыд, и отрежессированное коллективное ликование - все это и многое другое из области эмоциональных переживаний так плохо поддается формулированию, описанию, стандартизации, и так хорошо рассказано, упорядоченно, зафиксировано в книге Фурмана.
Бери, читай, тыкай изумленно пальцем: "Вот это – точно про меня", "Вот так со мной все и было"... Скрыть

Два героя со схожими именами - это хорошая традиция.
Ох и Ах, Плих и Плюх, Квак и Жаб, Боб и Бобби, Лелик и Болик, Тату и Пату...

Они всегда немножко "антиподы". Один - задира, другой - тихоня, один - тонкий, другой - толстый, один - белый, другой - черный.
И даже имея в голове целую обойму аналогий, нужно признать: Тут и Там - свинята особого калибра.
Это не Оливия и не Мила, это не "девчачий гламурный продукт". Это великолепный рисунок со всеми признаками феноменального успеха.

Только представьте, автора (и художника) этой книги зовут Холли Хобби. Может ли человек с таким именем нарисовать плохую скучную свинью?
Я, как и папаша хрестоматийного Тристрама Шенди, стопроцентно и безоговорочно верю в магию имени.
У девушки с фамилией Хобби не может быть серого взгляда на жизнь.
Так и есть, еще чуть-чуть и поросята выпрыгнут из книжки, начнут выписывать кренделя, дробно топоча и взвизгивая.

Книжка - один год из жизни Тута и Тама.
Покуда Там разъезжает по миру, Тут посиживает дома. Каждый разворот – это довод в пользу изречения De gustibus non est disputandum.

Слева Египет, справа кленовый сироп,
Слева Коррида, справа местный пруд.
Слева Соломоновы острова, справа грязевые ванны.
И что самое важное, одинаково хорошо и Туту, и Таму.

Об издании: квадратная книжка, твердая лаковая обложка, бумага мелованная, тираж 5000 экземпляров.
Перевод с английского Людмилы Алябьевой.
оригинальное название "Toot & Paddle".
В кои-то веки по-русски это звучит намного интересней и "вкусней". Скрыть

Очень странные книжки становятся победителями Международной выставки детской книги в Болонье.
Сначала "Лето Гармана" (http://www.labirint.ru/books/156740/), теперь эта история про ежика-аутсайдера.
Бесспорно, это новация – привлекать и заострять внимание читателя на микропроблемах детей.
В "Лете Гармана" главный герой страшится будущего. В качестве главного опасения: школа представляется ему весьма ненадежным и опасным местом.
Ежик Элвис попросту одинок. Никому не нравятся его колючки. А ему так хочется теплых объятий!
Вокруг все обнимаются: на вокзале, в парке, на футбольном матче, в больнице. Всегда находится повод обнять ближнего, разделить с ним горе или радость. Только маленькому Элвису вместо дружеской улыбки достаются одни лишь тычки.
Вроде бы очень трогательная книжка с грамотным текстом (все-таки пересказ Марины Бородицкой, а это многого стоит!), но иллюстрации..
Честно говоря, картинки обескураживают. Может быть, двух-трех летний ребенок воспримет их адекватнее, чем взрослый человек, но у меня возникло слишком много аллюзий на тему эмоционального фона этой книги.
Какие-то странные субъекты обнимаются на ее страницах.
Может, они мутанты? Или герои заставок МТV?
Ежика, конечно, жалко: найти объект любви в таком окружении практически нереально. Но чудо! Есть еще одинокие сердца на этом свете. Крокодила Роки тоже никто не любит за его зубы и страшную физиономию.
Именно он составит пару Элвису и все, разумеется, будут страшно довольны.

Напишу об оформлении:
Книжка большого формата, бумага мелованная глянцевая, текст на развороте занимает максимум четверть, остальное - картинки. Цвета не агрессивные.
Если судить по тексту, аудитория этой книги - детсадовцы. От трех до шести.
Кстати сам рассказ забавный, не без юмора, что опять же - заслуга переводчика Марины Бородицкой.





Скрыть

Бывает такое: возьмешь в руки старую свою игрушку, которая на задворках чулана лет двадцать пылилась, и плакать хочется от умиления: такая она трогательная, вся облупленная, беззащитная. Вот с этой книгой точно так же. На первый взгляд, ничего особенного, пережиток; а раскроешь, и конец тебе: захлестывает с головой, прямо воздуха не хватает.

Нынешние дети - они ведь все знают: что такое интернет, почему самолеты летают, отчего грозы случаются. Таблицу умножения учат в восемь лет, иностранный язык штудируют наравне с родным в начальной школе.
А вот при Дале таких детей не было, да и взрослые совсем другими знаниями располагали: не универсальными, а узконаправленными.
Мужик умел сеять, барин - польку танцевать.

Это я к чему: Даль писал книгу для матросов, мечтал вложить в их головы такие разности, как Отечество и подвиг, благородство и патриотизм. Получился увлекательнейший сборник былей и небылиц, пословиц и загадок, анекдотов и нравоучительных историй.
Современный книгоиздатель в погоне за сенсационностью назвал бы ее "Большой Книгой чудес и развлечений" и был бы совершенно прав, адресовав ее младшему и среднему школьному возрасту.
Но тогда...
Тогда багаж знаний среднестатистического матроса был тощ и бедноват, наполовину наполнен лубочными картинками, наполовину житиями святых. Тогда матрос с трудом складывал буквы, водя грубым пальцем по строчкам с "ятями" и "ерами".
Тогда и книги были другими. Тяжелыми, неповоротливыми, на века.

Книга другая, зато слог у Владимира Ивановича все тот же: самобытный, густой, затягивающий. Читать его рассказы - удовольствие неизмеримое. Удовольствие, потому что это – русский язык, архаичный, чистый, непереводной! Намеренно простой, упрощенный даже.
Попробуйте неразумному младенцу рассказать о Колумбе, устройстве Вселенной, о горизонте – и вы поймете всю прелесть и очарование этой книги.

"Шар земной несется покатом вкруг Солнца. Проткни яблоко насквозь гвоздем, обороти его боком к свече, которая будет Солнцем, и оборачивай яблоко, повертывая гвоздь между пальцев все в одну сторону, - вот так бежит и оборачивается Земля".

"Говорить ли вам, братцы, о том, что Земля наша кругла, почему она и называется земным шаром?
Думаю, что всякий матрос слышал об этом, а иной и видел.
Как так видел? Да вот как.
Немудрено, коли церковь, если глядишь на нее издали, уходит наполовину в землю: ее покрыло горой или пригорком и низа не видать./.../"

Батюшки, да это ж 4-ый класс, первый урок географии!

После научно-популярных статей о компасе, полюсах и затмениях идут рассказы об адмиралах, первопроходцах, первом корабле и российском флоте.. Устали от серьезного материала с "нагрузкой", приступайте к загадкам:
"Еду, еду - следу нету; режу, режу - крови нету".
"Дорога ровна, лошадь деревянна; везет не кормя, только поворачивая"...

А вот и жемчужины:

Волга Дону пошире.
Дважды два - четыре.

Нет книг у дяди, а карты есть.
Дважды три - шесть.

Хлеб жнем, а сено косим.
Дважды четыре - восемь.
------------------------------------

Полно долбить, покинь долото!
Десятью десять - сто.

О книге: это детлитовский репринт, такое издание с иллюстрациями Фалина выходило в 91 году. А первое было выпущено Морской типографией в 1853 году.

Интересно вот что: Даль, в прошлом выпускник Морского кадетского корпуса, отслуживший на флоте пять лет, написал эту книгу по поручению Великого князя Константина Николаевича – адмирала, управляющего флотом и морским ведомством.
Получается, что книга появилась на свет благодаря людям, знающим о матросском досуге буквально все, если не больше. Скрыть