До чего бессмысленной (в текстовом отношении) была предыдущая книжка про сестру, и как же хорош Минус!
Я ждала эту книгу с затаенным чувством недоверия и опаски.
Возрастные рамки, думала я, издательство указало неверно; скорее всего, эта книжка для неразумных трехлеток. Восьмилетним скептикам просьба отдыхать.
Как чудесно рассеивать чары заблуждения! Как приятно бывает осознание собственной неправоты.

Минус - отличная, незаурядная книжка. В ней всего полно: детей и зверей, картинок, историй, заводных бобров, башмаков и сломанных телевизоров. Невероятного и поучительного. Поучить можно цифрам и чувству смешного. Ухмыльнуться – пародийным цитатам из классиков. Три мудреца, понятное дело, библейский сюжет; сцена с лесными зверями - прямая отсылка к Кэрроллу: мокрая мышь, марафон, Додо и Лори.
Может, вокруг и творятся странные вещи, но Минус - оплот здравого смысла: ничему не удивляется, никого не боится. Задает каверзные вопросы и знай себе, идет дальше, собирает полезный хлам. Башмак, точилку, кастрюлю, незабудку... Каждой вещи найдется место и применение, не сомневайтесь.

"Одну змею, две косоглазых мыши, три галки и понюшку табака четырехпалого смотрителя без маяка, пять чарок рома, шесть копыт косули перемешаю и сварю в своей кастрюле". Закончив песню, ведьма разразилась зловещим смехом, который эхом пронесся среди камней.
- Почему вы смеетесь? - спросил Минус.
- Я думаю о том, как все испугаются, когда я начну превращаться! Знаешь, что будет, если я съем ложечку этого супа? Я превращусь в мухомора-людоеда, который пожирает маленьких деток, как только они окажутся поблизости. Хе-хе-хе!
- Кто ж подойдет к мухомору-людоеду? Дураков нет, - сказал Минус.

Мелькает пестрая череда картинок, меняются обстоятельства времени и места. Переход от сцены к сцене, как в "Колобке", примитивен и очарователен: смена декораций через "вдруг", внезапное появление новых персонажей.
Странная тетушка, мудрецы не верблюдах, четырехголовый "тянитолкай", директор фабрики, уродливая ведьма, маленькая девочка, лис, еж, заяц, жук, тигр, уж, лось и еще целая куча мала удивительных и невообразимых.

Комментировать рисунки Нурдквиста - пустое дело. Книга была издана 1985 году, но это уже состоявшийся, наш, знакомый Нурдквист: слева тянут любопытные морды коровы, справа - бойкие малыши, подозрительно напоминающие мюкл. Первооткрыватель - вылитый Петсон с аккуратно расчесанной бородой, а поля с проселками те же, любимые, нурдквистовские.

Карта путешествия Минуса.
Дом - дорога - ельник - поляна - лес - луг - место возле дороги - поле с пригорком - пастбища - крошечное озеро - полянка - развилка - одна из тропинок - дом.
Похоже, Минусу и вправду удалось обойти весь мир.

Об издании: Увеличенный формат. Больше, чем книги про Петсона. Лакированная обложка. Мелованная плотная бумага. Яркие крупные рисунки. Тираж 5000 экземпляров. Перевод Ксении Коваленко. Она же переводила Кастора. Скрыть

Есть такое направление в книжной иллюстрации, которое призвано выполнить конкретный детский запрос. Чтоб было все как в детском садике: ярко, весело и понятно.
Взрослому такие рисунки кажутся поверхностными, что ли, несерьезными, на ум приходят мультипликационные герои с мультипликационными повадками и голосами. Взрослым хочется увидеть в иллюстрации труд и ум художника, мастерство и художественную мощь. Еще лучше - второе дно и множество аллюзий.
Детям на аллюзии наплевать. Детям нравятся "пушистики" и "глазастики". Грустное и непонятное их раздражает, веселое и буквальное впечатляет.
Словом, картинки "в лоб", какие рисует Тони Вулф, очень нравятся дошкольникам, начиная лет с трех. Много деталей, понятные выражения лиц, знакомые силуэты, внятные эмоции - расшифровка не требуется, все преподнесено на раскрытой ладони.
И это правильно, нарисованный мир должен предстать перед ребенком с "открытым забралом". Улыбающийся бегемот и хохочущие попугаи - норма, хотите показать натуралистическое изображение, открывайте атлас.
В этом отношении "Веселые истории о животных" – это взрыв позитива. Радуются все, от скунса до утконоса. И даже злобные лисы, волки и хорьки выглядят не страшнее Того Кто Сидит в Пруду.
Несмотря на очевидный "детский" формат, рисунки удались. Вулф верен сам себе. В его иллюстрациях есть воздух и свет, объем и контрастность. Глуповатая морда кенгуру по прихоти художника озаряется лукавой улыбкой и оттого становится ужасно обаятельной. Дети милы и забавны, обезьяны бестолковы и вертлявы и даже такое несимпатичное животное, как ехидна, кокетливо косит глазом на свирепого охотника.

Про текст:
это даже не сказки, а простенькие истории, в основе которых лежит линейное повествование: пошел - увидел - сказал - убежал. Этакий облегченный Толстой для самых маленьких. Нравоучений практически нет, понятный язык. Бесспорная польза таких рассказов - в описании и "поименовании" знакомых и экзотических животных. Конечно, без картинок книга бы не "заиграла". Сказка про Папу-казуара рассыпалась бы на слова, если б не роскошное изображение казуара на соседней странице.

Структурно книга разделена на Европу, Африку, Азию, Америку, Австралию и Океанию. В каждом разделе сказки о представителях этого континента. Каждый раздел завершает "справка": по паре любопытных фактов, которые с легкостью усвоят "малолетки": копыта северного оленя устроены так, что не проваливаются в снег; в норе лисы два выхода, чтобы убежать в случае опасности; у утконоса мех, как у выдры, хвост, как у бобра, клюв и лапы, как у утки, а шпоры, как у петуха.

Об издании:
книга большого формата, чуть больше Папоротникового леса, "пухлая" глянцевая обложка, мелованная бумага, не бликует. Крупный четкий шрифт. Перевод с итальянского Ирины Константиновой. Тираж 5000 экзмпляров. Скрыть

Издательство "Детская литература" выпустило два великолепнейших сборника рассказов и стихов для детей: "Времена года" и "Про хвосты, усы, лапы и носы".
"Великолепнейший" в данном случае не преувеличение, а констатация факта.
Взяв в руки эти книги, я сразу же вспомнила махаоновский атлас "Времена года" (http://www.labirint.ru/books/100172/), получивший премию "Лучшая иллюстрированная художественная книга".
Нет, разумеется, книги совершенно разные: и в плане оформления, и содержания, но общее впечатление отлично сработанного издания, гармоничного, качественного, грамотно скомпанованного - и объединяет эти книги.
Вообще, если приобрести один такой сборник Детской литературы (а лучше, конечно, оба), можно смело избавиться от бесчисленных аляповатых хрестоматий, дурно сделанных книг для внеклассного чтения в начальной школе, потому что в нем есть всё и все.
Соколов-Микитов и Пришвин, Сладков и Бианки, Ушинский и Паустовский, Пушкин и Огарев, Фет и Тютчев, Блок и Есенин, Майков и Плещеев...
Книга разбита на четыре раздела по четырем сезонам: Зима, Весна, Лето, Осень. В каждом - стихи, рассказы (или отрывки), а еще "сезонные" загадки.

"Времена года" проиллюстрированы замечательным художником-анималистом C. Яровым.
У Ярового реалистичная манера исполнения, поэтому ребенок, взглянув на иллюстрации в этой книге, точно будет себе представлять, как выглядят зимородок, иволга, клест, горностай, бурундук; что такое дровни или жнива, во что были одеты дети сто лет назад.

Его же работы украшают вот эти издания "Белого города":
http://www.labirint.ru/books/163749/
http://www.labirint.ru/books/165956/ Скрыть

Гулливер АБАБАГАЛАМАГИ провоцирует меня на игру в "хорошего" и "плохого" следователей.
Плохой говорит: "Вообще-то можно было и погуще картинок разместить, и рисунки побольше сделать! Это что ж такое: книга толстая, детская, а иллюстраций ничтожно мало!"
Хороший говорит: "Вообще-то "Гулливер" не детская книга. Это ж сатира, а не сказочка для малышей! И рисунков ровно столько, сколько нужно вдумчивому читателю, а уж о размере и говорить-то глупо: иллюстрация, она лишь обрамление повествования, нечего преувеличивать ее задачи!"
Плохой говорит: "А качество печати? Почему такое скверное, бледное, размытое? В типографии краску экономят?"
Хороший парирует возмущенно: "Бестолочь ты, это ж Ерко! У него всегда иллюстрации такие, словно смазанные, а воообще это называется – тонированные".
Плохой, недовольно бурча, удаляется со сцены; хороший, радостно потирая руки, поудобнее устраивается в кресле и начинает читать.
Занавес.

Итак, что ждать от этой книги?
Наслаждения, ибо это Ерко.
Если у вас есть АБАБАГАЛАМАГОВСКАЯ Алиса, и вы ее любите всем сердцем, так же страстно полюбите и Гулливера. Это аналогичное издание, начиная с формата и заканчивая цветовыми особенностями: сноски на полях, заголовки той же тональности, что и иллюстрации.
Да, рисунков преступно мало, с этим нужно смириться. Но до чего же они хороши!
В них художник виртуозно передал основные черты этой книги: фантасмагоричность и эфемерность. Долго рассматривала Гулливера: ни на одной иллюстрации невозможно уловить его выражения лица. Везде оно ускользает, словно растворяется. Зато остальные персонажи имеют утрированно четкую мимику и более всего напоминают сатирических героев Гоголя и Салтыкова-Щедрина.

К счастью, издательство выпустило полную версию ГУлливера в переводе Адриана Франковского, здесь есть и Лапута, и Гуигнгнмы; письмо Гулливера к Ричарду Симпсону и слово издателя к читателю. А ведь могли бы с чистой совестью ограничиться двумя первыми частями.

В общем, пусть плохой следователь помолчит. Издание из разряда тех, что обязательно должны стоять на полке рядом с другими двенадцатью Свифтами, для полноты коллекции и глубокого чувства удовлетворения. Скрыть

Лидия Чуковская хотела напомнить о Матвее Петровиче Бронштейне. Рассказать о выдающемся физике-теоретике, о талантливом литераторе, полиглоте, о человеке множества дарований и "чарующего ума" (К.И. Чуковский).
О своем супруге.
Ей это удалось. Недочитав "Прочерк" до конца, я бросилась "наводить справки": естественно, не в области теоретической физики, а в области детской литературы.
Что и следовало ожидать: самая известная его книга "Солнечное вещество" в последний раз выпущена в 2002 году издательством "Терра". Ищи-свищи.
На алибе можно купить за 1000 рублей первое издание 1936 года с рисунками Лапшина (раритет). "Лучи Икс" 1937 года издания - там же в тех же пределах.
Продолжаю поиск. Чудо! Просвещение в серии "Твой кругозор" выпустило "Атомы и электроны" Бронштейна
http://www.labirint.ru/books/193569/
Хороший знак, может, и "Солнечное вещество" с "Лучами" переиздадут?

Я вот что хочу сказать: если о человеке пишут так, что хочется с ним познакомится (прямо или опосредованно), непременно почитать еще о нем и его произведения тоже, значит книга написана хорошо, интересно (именно так, "Прочерк" очень интересная книга. Страшная, да. Но остановится невозможно, и мысли всякие роятся в голове еще очень долго после нее).
Прочерк - это книга воспоминаний Чуковской о Матвее Петровиче Бронштейне (Мите). Это не биография, посколько до их встречи Бронштейна в жизни Лидии Чуковской просто не существовало. И перестал он существовать (физически) очень скоро после этой встречи. 1931 - 1937г.г. - недолгие шесть лет дружбы, брака, сотрудничества...
О Бронштейне, о его удивительных душевных и интеллектуальных качествах написано так, что хочется стать лучше и умнее, окружить себя такими же хорошими и умными людьми.
Это все-таки другая эпоха. Не было телевизоров, универсальных знаний не было, зато были специалисты. Человек, специализирующийся в одной области, не имел представления о другой.
Бронштейн знал много, понимал еще больше, мог познать буквально все.
Характерная зарисовка: Бронштейн выучил за 3 месяца испанский язык (до этого уже владел пятью-шестью языками). К.И.Чуковский удивляется, как это М,П. это удалось. Тот отвечает, что поставил себе целью прочитать Сервантеса в оригинале, вооружился толстенным томом "Дон Кихота", малюсеньким словариком и лупой, рассчитал, что ежедневно тратит на дорогу в трамвае около 1 часа 10 минут и именно это время у него никак не задействовано (а надо сказать, времени у научного сотрудника Ленинградского института физики и писателя по совместительству не было вообще), и вот за эти три месяца трамвайных передвижений из дома на работу и обратно Бронштейн в совершенстве (!) выучил испанский язык.

Но кроме портрета Бронштейна "Прочерк" - это автобиография, взятая в хронологические рамки. Это вдохновенные зарисовки о Маршаке и его редакции, смешные и нелепые сценки из семейной жизни с первым мужем, невыносимо тяжелые страницы, посвященные "ежовщине" (об этом писать не буду, дабы не скатиться в трюизмы).

Любимая цитата из "Прочерка", ставшая у нас уже "крылатой": "Вы не обижайтесь, Лида, но я с огорчением замечаю: ваш ребенок родился без шеи.." - это Бронштейн впервые увидел младенца вблизи. Скрыть